a toda costa

Изрядно выпившая блондинка не скрывала своей гордости за маленькую проделку; даже стоя к ней спиной можно было с уверенностью сказать, что Катрин лыбится во все тридцать два и изнывает от молчанки – хочет выдать все и сразу, прокрутить момент миллионы раз, разглядеть со всех ракурсов и углов. Сдерживает сейчас от неустанной болтовни только сигарета, которую блондинка чуть-ли не выпускает из пальцев уже в четвертый раз. Один и тот же эпизод зациклено воспроизводится под веками, весь мир перестает существовать в это мгновение – в этакой нирване Осборн не замечает, как рядом расположилась подруга, ловко стащившая ее сигарету, да начала что-то лепетать. – М-м-м! – недовольно протянула златовласка, вдобавок еще головой отрицательно помотала из стороны в сторону. – Подожди. Что? Что ты сказ-ла? Я пг-пг-п-Ра! Слушала, – едва-едва, каким-то неземным чудом Катрин удается завершить предложение так, как она задумала изначально; еще и относительно связно и понятно для собеседницы. – Что гандон тот чувак, а… А че там тот… – запамятовав имя одного из скинхедов, девушка приняла решение использовать в качестве объяснения пантомиму с его отличительной особенностью: чуть хмурит брови, да пятерню подставляет сбоку головы, словно ирокез. – Луис-Луис-Луис-Луис-Луис! – примерно с половины незамысловатой реплики звучат голоса обеих дамочек, которые в довесок к звонким возгласам добавляют активную жестикуляцию.

***

За столиком парней напротив кишели недопонимания, а нависшая тишина и волнение, доносящееся до каждого из компании вибрациями, были скорее затишьем перед бурей. Гляделки, неоднозначные жесты и прочая невербальная муть, которую трудно понять на пьяную голову были такими же неотъемлемыми составляющими. Все, как один, в определенный момент акцентируют внимание на Луисе, что привел в их общество, пусть и ненадолго, язвительную особу. В свою очередь тот был уверен на все сто, что на сей раз Катрин не забудет о данном обещании и совсем скоро окажется у него под боком. В поле зрения ее не было, за столиком, где раньше были замечены ее компаньоны, также было пусто. Выстраивать долгие цепочки не пришлось – догадка сама приходила на ум: она вышла в уборную или перекурить с подругой, чтобы обсудить свои исключительно женские моменты. Говорит ли сейчас Осборн о блондине с восхищением или высказывается какой он отвратный? Харизматичный или слишком серьезный? Во вкусе ли он? И какие вообще парни нравятся этому белокурому чертенку? Этим размышлениям Рилейдж был готов уделить все имеющееся время, только вот в миг все мысли улетучились – на смену им пришла сборная солянка самых омерзительных звуков: от скрежета мела о школьную доску до писка на высоких частотах. Разыскивать причину «испарения» всех суждений было вовсе не тяжело – сейчас на него таращилось две пары глаз, выражая то возмущение, то поражение, то еще черт знает что. Луис обводит знакомые лица взглядом, а после шустро глядит на полупустую пивную кружку. – Что-то случилось? – вопрошает вполне спокойно, изучая выражение лица каждого, этак, старается вытянуть из них причину столь длительного таращенья в свою сторону. – Ебануться. Луис, выбираешь слишком наглых шлюх. – Что, почувствовал себя не в своей тарелке, дружок? – с не скрытой насмешкой проговаривает блондин, да пялится на приятеля, явно вышедшего из схватки с поражением, – Да-да. Она такая. С приколом. – Да нормальная девчонка, остынь, – не изменяя традиции, Гарри вмешивается в чужой диалог, невольно раздражая своей активностью Бенедикта. – Какая она нормальная? Ты видел эту шваль? Че она из себя возомнила? Обычная шлюха, ебаный рот, а Луис покрывает ее. – Пошло говно по трубам… Проще будь, дятел, – расслабленный парой пинт хмельного Нильсон набирается смелости, да легонько шлепает недовольного приятеля по затылку.

***

– Ой, ну… Он прикольный такой, но соображает, как целка, хах! Ой! Блин. Мы выпить с ним хот-ли, я обещала! – Реал? Блять, Катрин! – кожу обжигает небольшая кучка пепла, из-за чего девчонка начинает вопить чуть-ли не во все горло. – Да заткнись, Кесси… До свадьбы заживет! Люблю-целую! Аврора балансировала на своих двух до момента стабилизации картинки перед глазами, а после резко ринулась ко входу в заведение. Неоднократно она врезалась в спины посетителей разной степени опьянения и адекватности; не сосчитать, чего ей больше кричали вдогонку: приглашений посидеть вместе или словесных помоев с похабными комментариями за ее внешний вид.

***

Слышать в сторону потенциальной партнерши гору ругательств – крайне сомнительное времяпровождение; взглядом Луис продолжает прожигать дыру в громадной туше приятеля, мысленно он уже избил Бена до потери сознания, с особой страстью выломал каждый сустав в пальцах, размазал чужую кровь по костяшкам, как некий маскировочный окрас для обряда инициации, вбивался кулаками в упругий живот, представляя насколько болезненно будет на следующее утро, и заставил вылизать ботинки. Только вот потеряет лицо; не круто же бегать за девчонками, не уважаются в его обществе да не воспеваются в собственном институте высокие жесты и чувства – только животный секс и выбивание ментальных недугов порцией дешевого алкоголя. Тупые заявления и вопросы, подобно грязи, выливались из пастей скинов, а жажда набить кому-либо морду возрастала в геометрической прогрессии. Все словно повторялось, а Рилейдж не мог самостоятельно оборвать цепочку тысячекратных повторений: махаться кулаками не хочется, ведь: а) их тут же скрутят вышибалы и воплотят главный страх блондина в виде задержания полицейскими, б) состояние не позволяет от слова совсем, в) … Замять еще одно происшествие, убрать гадкий отпечаток из памяти и погрузиться с головой в свою стихию стремится приближающаяся к компании Осборн. – Так че, будешь выполнять свой план? – обращается малышка к своему «фавориту» с жадностью втягивая в легкие воздух. Худощавый силуэт заставил Бена ретироваться еще за несколько секунд до начала разговора. Чувствуя на своей душе тяжкий груз несправедливости, тот по дороге в уборную не забывает ногой задеть ботинки Рилейджа, словно некий намек, что между ними не пропало напряжение – эта связь наоборот крепчает и вот-вот подберется до наивысшей точки. – Да-м, с «характером»… – цинично молвит блондин, вслед удаляющемуся скинхеду, – Ты падай, – не может без улыбки наблюдать за хаотичными наклонами Катрин влево-вправо, поэтому приглашающе похлопывает по пустующему местечку на диване. Пред глазами Авроры размеренно проплывала вереница всех возможных сущностей, нашептывая что-то на неведомом человеку языке. Образы растворялись и образовывались из пустоты вновь, тем самым приводя блондинку в крайнюю степень недоумения. Музыка также потерпела деформацию и теперь резала слух своей несвязностью и проскакивающими время от времени помехами. Такое состояние было вполне типичным для мисс Осборн – сколько поездок в клуб за ее плечами остается только догадываться – и она прекрасно знала, что справиться с фантасмагорией кривых образов поможет только выход на повышение градуса в организме. Довольное покачивание тела в собственном ритме выдает абсолютное спокойствие и безразличие ко всем предрассудкам, сложившимся, к примеру, у того безмозглого дружка Рилейджа. – Спасибо, Лу-ис, – с мгновение она выжидает и не смеет ни прикоснуться к парню, ни даже улыбнуться на такой «джентльменский» жест; но как только ловит на себе чужой взгляд тает, бросается на крепкое мужское плечо и практически ножки закидывает к нему на колени, – Кенту своему возьмите что-то от бешенства, – мурлычет на ушко сладко, с девичьей хитринкой. Особых приглашений парню, что давно не отдыхал в компании столь прекрасной дамы, не требуется – его руки ложатся на заученную донельзя позицию на тонкой талии, щекой же трется о белокурую голову девчонки. Опаляющее кожу дыхание вкупе с неоднозначными касаниями к плечу и груди являются в неком роде языком любви Катрин, который она знала лучше всех ученых около языковых сфер вместе взятых. Она была как никто другой плоха в точных науках, не знала на память ни одного шекспировского сонета, путалась в терминах, понятиях и датах – при этом на «отлично» знала значение каждого жеста и взгляда, могла тянуть за нужные ниточки и давить на главные рычаги. Крохотная ладонь сжимает плечо, опосля скользит ниже, выводя при этом странные витиеватые узоры вплоть до запястья. Ритуал повторяется еще раза два-три, пока в голову блондинки не приходит идея шутки ради сжать бицепс юноши – скорее тактически продуманный ход, дабы проверить насколько Рилейдж соответствует мнимым стандартам девицы. Наточенные коготки подминают кожу, да, вероятно, оставят после себя дугообразные отметины, что будет следующей стадией выдуманного на ходу плана Катрин; медленно, но уверенно, она ставит на нем свои метки, этакие воспоминания и триггеры – все, только бы он не смог выкинуть из головы эту мисс. – Непременно возьмем, – уверяет блондин серьезным голосом, после чего легко треплет копну златых влас; на это девчонка реагирует сдавленным писком, который должен был передать возмущение подобными действиями, но восприятие Луиса отличалось от ожиданий Катрин. В то время Гарри наблюдал за парочкой сродни родителю, что наконец лицезрит рядом со своим сынком приятную девушку. Очи его косятся в сторону ряда стопок, заполненных до самых краев, не скрыто намекает Луису, что нежности нужно отбросить в сторону и наконец опалить пищевод новой порцией обжигающего алкоголя. – А, так, да. Выпьем давайте, – шестерни со скрипом двигаются с места и запускается вновь мыслительный процесс в черепушке бритоголового. Катрин отхватывает себе рюмку, стоявшую ближе всего к Рилейджу, да довольствуется тем, что смогла его смутить на секунду такой безобидной шалостью. Звучит довольно типичный для компании возглас и звон стекла, будто даже посудина рада такому стечению обстоятельств. Желудок сжался, пару раз сократился, словно старается отвергнуть влитое, но мисс Осборн умело сдерживает все позывы и судорожно машет ладонями перед лицом, чем вызывает улыбку на лицах обоих парней. Как только склянки компании опорожняются, да слышатся выдохи в унисон, возвращается из уборной тот самый чрезмерно вспыльчивый друг. Акцентирует внимание на сладкой парочке, мозолившей глаза; глядит недобро, с долей зависти и подавляемой внутри агрессии. – Что? – невинно-наивно звучит незамысловатый вопрос на контрасте с хитрым лисьим прищуром: гордится ведь издевками над негодяем и не стыдится показать истинные эмоции всем вокруг. – Ничего.