С самого начала

      Будильник прозвенел в девять утра, заставив Майка разочарованно застонать. Он вытянул руку из-под одеяла, не с первого раза нашарив кнопку выключения.       Вчера, вернее, сегодня, он вернулся от Честера, когда часы на запястье уже начали отсчёт нового дня, и лёг в постель ближе к двум. Конечно, стоило бы уйти раньше, чтобы отоспаться за несколько предыдущих ночей, но он не смог себя заставить – Чез внезапно разговорился, стал рассказывать о себе. Шинода сам не заметил, как так вышло, что Честер вспомнил о своей няне, о своём детстве, но был безумно этому рад. Не только потому, что это хоть немного удовлетворило его жажду знаний, но и потому, что Честер улыбался, вспоминая о ней, искренне и открыто. Майк сидел, почти не шевелясь, боясь спугнуть настроение, смотрел на Честера, в мягком свете приглушённых ламп казавшегося подростком. Нескромно пялился на его пальцы, сжимающие сигарету, на то, как двигаются его губы; отмечал лёгкий трепет ресниц и острую линию челюсти; снова терялся в немом восхищении, силой воли заставляя себя не терять нить разговора.       Шинода удовлетворённо вздохнул, хмыкнул и вылез из постели. День обещал быть насыщенным. Они с Честером договорились встретиться вечером, и Майк уже не мог дождаться. Если бы не работа, он, вероятно, уже снова стоял бы перед его дверью.       Но придётся подождать.       В приподнятом настроении Майк совершил весь утренний моцион, успев даже позавтракать сэндвичем с курицей, привычно поморщившись от кофе не слишком приличного качества, долго выбирал футболку и бейсболку, чувствуя себя юной прелестницей, собирающейся на свидание и без конца крутящейся перед зеркалом. Собирался пойти к Чезу сразу из колледжа.       Перед самым выходом самообладание дало сбой, он немного помялся, но решил всё-таки позвонить, надеясь, что Честер уже проснулся. Жал кнопки по памяти, прислушиваясь к щебету птиц за окном, улыбаясь довольно, как обожравшийся сметаны кот.       Трубку сняли подозрительно быстро.       – Слушаю.       Майк подавился заготовленным приветствием и замер с телефоном у уха, не зная, что сказать.       Потому что это не был голос Честера.       – Кхм… Доброе утро? – неуверенно выдавил из себя Шинода, лихорадочно пытаясь сообразить, точно ли тот номер он набрал. По всему выходило, что цифры были верные. – Могу я услышать Честера?       – Не можете. Он здесь больше не живёт, – мужской голос на той стороне звучал раздражённо.       – Ч-что? Но почему? А где…       – Это меня уже не волнует. Хорошего дня, молодой человек, – сухо попрощался собеседник. После чего Майк услышал что-то про «чёртовых наркоманов», брошенное в сторону. Потом пошли гудки.       В растерянности Шинода ещё какое-то время смотрел на трубку, как будто она могла ему что-то разъяснить. Но ответа не приходило.       – Что за…              ***       Вся полезная деятельность в этот день была сведена к минимуму. Майк терялся в строчках, без толку уставившись на списки и заголовки, глотал пыль, давился буквами, не понимая, где находится. Не мог сосредоточиться ни на одной задаче, мысли всё время возвращались к Честеру. Друзья-коллеги сначала посмеивались, потом ворчали и ругались. «Майк, вернись», «эй, ты жив?», «да что с тобой сегодня?» – всё долетало словно издалека и совершенно не воспринималось.       Где его теперь искать? Он ведь практически ничего не знал о человеке, которого так быстро стал называть другом, о том, кто занимал все его мысли.       Бросив всё, Майк сбежал к телефону в холле, но ни с первой, ни со второй попытки никто не ответил. Легче не стало.       Шинода продолжил бесцельно перекладывать бумажки, даже не стараясь сосредоточиться. На него перестали обращать внимание, и он продолжал накручивать себя до той поры, когда в голову поползли совсем уж абсурдные мысли. А уж не приснился ли ему Честер? Был ли он вообще или это просто горячечный бред?       Может, он совсем с катушек поехал? Чёрт.       Громко выругавшись, – все головы тут же повернулись на звук, – он захлопнул папку, которую держал открытой на одной и той же странице последнюю четверть часа, вскочил на ноги, подхватил сумку и вылетел из библиотеки, забыв и о работе, и о зарплате, и о часах, стрелки на которых едва переползли через тройку.       В дом, где накануне провёл весь вечер, он почти бежал, преисполненный самыми серьёзными намерениями, не знал только, относительно чего. Не добившись ответа от домофона, Майк достучался до консьержки. Как ему удалось её убедить, он сам не понял, но пустила его женщина довольно скоро. Вероятно, выглядел он совсем жалко. Как только копов не вызвала?       В зеркала лифта Шинода старался не смотреть, здраво опасаясь, что зрелище его разочарует. Собрал волю в кулак и им же долбанул в дверь квартиры. Подумав, нажал и на звонок. Несколько раз. Но чуда не случилось. Он был готов быть очень настойчивым, но применить эту настойчивость оказалось не к кому. За неимением лучшего, он снова вернулся к женщине внизу. Там и узнал об утреннем визите четы Беннингтонов к сыну.       Честер ушёл около девяти. С рюкзаком за плечами и картонной коробкой в руках. Его родители ушли спустя несколько часов. Больше никто не возвращался. Где искать хоть кого-то из них, консьерж не знала. Или не захотела сказать.       Шинода захлёбывался ветром, налетевшим неведомо откуда посреди тёплого дня. Потерянно постояв на крыльце, он потряс головой и рванул вниз по улице, ещё не придумав, куда направится в первую очередь, но понимая, что ждать бесполезно.       Прочесал парк, где они виделись впервые, распугав белок и гуляющих с колясками мамочек. Пронёсся вихрем через несколько кафешек, кофеен и пиццерий, где они успели побывать за эти несколько месяцев, вглядываясь в лица, выспрашивая, если удавалось, не видел ли кто его друга. Ходил по улицам, сворачивая и петляя без какой-либо логичной схемы. В желудке тянуло от голода, в висках ныло от беспокойства и неопределённости. Он устал и выбился из сил.       Как бы он сам поступил, окажись он в подобной ситуации? Он бы, конечно, позвонил Брэду. Или Дейву, но у Честера нет…       Друзей.       Майк остановился как вкопанный, и в него едва не въехал велосипедист, не ожидавший такого подвоха.       – Боже, я такой идиот, – с досадой бросил он.       – Это уж точно, – буркнул в ответ велосипедист, взгромождаясь обратно в седло. Майк смущённо улыбнулся:       – Извините.       И поспешил домой.              ***       По поводу того, будет ли Майк его искать, Честер не сомневался, но оставаться ждать у своего собственного дома было как-то жалко и несолидно. Раз ушёл – значит ушёл. Больше пересекаться с родителями он пока не планировал.       Половину дня Честер провёл в парке, разглядывая птиц и стараясь ни о чём не думать. Он не был слишком-то расстроен. Только зол. Утренняя выходка родителей выбесила его окончательно. Они снова заявились к восьми утра, вырвав его из постели. Это уже походило на традицию. Не слишком здоровую.       А уж когда ему заявили о том, что он должен отправиться в клинику…       Отец почти кричал, давил на совесть и взывал к ответственности, пока Честер нервно кидал шмотки в рюкзак, мама причитала и просила, пока он сгребал всякую мелочь, распихивал по карманам сигареты. Ему не потребовалось много времени, он не особенно привязывался к вещам. Уже собирался уходить, когда вспомнил о Майке. Обошёл родителей, выудил из кладовой картонную коробку. Замерев на мгновение, выбрал пяток пластинок, о которых Шинода ему говорил – в подарок. Ещё несколько для себя. С усмешкой заскочил в кухню, выудил из ящика пачку кофе и турку – не кофемашина, конечно, но всё равно лучше, чем ничего. Огляделся задумчиво, приметил на диване чужую бейсболку – кажется, вчера ночью Майк был более сонным, чем казался. Она тоже отправилась в коробку.       Ещё несколько памятных безделушек – и он готов. Вручив отцу ключи от квартиры, он пожал ему руку, молча, чтобы не сорваться. Обнял мать, стараясь держать лицо, попрощался. Подхватил вещи и вышел, только в лифте позволив себе грязно выругаться.       Было обидно. Он ведь даже не пил ночью, после ухода Шиноды просто лёг и уснул, что было удивительно само по себе.       Устав от природы и снующих людей, он переместился к дому Майка, облюбовал ограду палисадника и приготовился ждать. Полистал прихваченную книжку, но никак не мог сосредоточиться на сюжете и забил на это дело. Соседи Шиноды входили и выходили из подъезда, поглядывая на него с любопытством, но не лезли. Честер курил и ждал, нервно теребя манжеты рубашки.       Майк появился после шести – часы Честер взять забыл, но он привык ориентироваться по собственным ощущениям, редко его подводившим. Подошёл быстрым, решительным шагом, замер перед ним, красивые губы сжаты в линию. Честер торопливо поднялся, протянул руку для рукопожатия:       – Привет.       Почувствовал на себе оценивающий взгляд, обежавший его с ног до головы. Почему-то покрылся мурашками. Уже успел занервничать, когда Майк наконец улыбнулся устало, пожал протянутую руку и порывисто обнял его.       – Твою мать, Чез, я уже вообразил, что больше никогда тебя не увижу, – пробормотал он, выпуская Честера из объятий.       – Правда? Тогда я сожалею, что испортил твою сказку.       – Прекрати, – Шинода нервно рассмеялся и снова внимательно посмотрел на него. – Ты как? В порядке?       – Ты собираешься спрашивать это каждый раз, когда мы видимся?       – Насколько я успел тебя узнать – да, мне придётся, – он стал серьёзен. – Я звонил тебе ещё утром. Твой отец ответил. Сказал, что ты там больше не живёшь.       Честер только хмыкнул, плюхаясь обратно на ставший родным заборчик палисадника и вытягивая из пачки очередную сигарету. Двор вокруг жил своей жизнью, подростки курили на лавочках, громко смеясь и ругаясь, дети помладше гоняли мяч. Вездесущие голуби крутились под ногами, пытаясь склевать всё, что видели перед собой. Честер успел разглядеть всё это, а Майк так и продолжал ждать ответа. Пришлось-таки ответить:       – Это долгая история, – протянул он в духе всех «долгих историй».       Майк скривился, намекая, что он, конечно, удовлетворится этим, но ненадолго.       – Расскажу. Позже, ладно? – он старался звучать не слишком резко. – Слушай, могу я просить у тебя политического убежища? Пока не подыщу что-нибудь.       – Конечно, какие вопросы. Без проблем. Сколько захочешь, – у Шиноды аж во рту пересохло от такой перспективы.       – Только я тупанул, конечно, – Честер затянулся, нервно дёрнул манжет рубашки, – так торопился свалить, что забыл про деньги. У меня с собой только сотня с мелочью.       – Ты что, решил, что я с тебя деньги возьму? Совсем ебанулся?       Честер развеселился – несмотря на образ хорошего мальчика, брань Шиноде невероятно шла. А уж надутые губы и нахмуренные брови – просто картинка.       – Ты так быстро согласился. Получается, я зря с собой взятку тащил? – он широким жестом указал на коробку, стоящую у его ног. Разглядеть, что внутри, Майк не мог, но выглядело внушительно. – Ладно, тогда считай, что это инвестиция.       – О, ты хотел меня подкупить? Мило, – Майк ухмыльнулся и поднял вещи с земли. – Пойдём.       Честер поднимался по ступеням, чувствуя, как, наконец, расслабляется. Он и сам не замечал, что был напряжён, сжимая зубы и кулаки, когда мысли возвращались к родителям. Он так устал от того, что его не слышат. Всю его жизнь они «знали лучше» – как ему поступать, с кем общаться, что любить. Проецировали на него своё видение сына. И разочаровались, когда он не захотел этому образу соответствовать. Не смог.       Майк всегда предлагал ему выбор. И позволял ошибаться.       Дверь хлопнула за спиной, и Честер очнулся. Лучи низкого уже солнца лежали на полу и мебели двумя квадратами, добавляя резкости и глубины. Одно из окон было открыто нараспашку, и ветер шевелил листы бумаги на столешнице рядом с кухонной мойкой. Стол был завален всяким барахлом, и Майку пришлось сдвинуть всё небрежным движением локтя, чтобы водрузить на его место коробку с вещами. Честер потоптался на пороге, пытаясь осознать, что теперь он будет здесь жить, и не почувствовал тревоги и дискомфорта. Хороший знак. Он скинул рюкзак на пол, как бы ставя точку. Бросая якорь.       – По сравнению с твоей квартирой здесь такая помойка, – смущённо рассмеялся Шинода, оглядывая свой хаос.       – Расслабься, – буркнул Честер, – ко мне ходила домработница. И, как ты можешь догадаться, это было не моё желание.       Вероятно, это она сдавала его отцу.       – Домработница? Охренеть, – Шинода кинул кепку на стол и запустил пятерню в отросшие волосы. – Есть хочешь?       Честер кивнул, присаживаясь на подлокотник дивана, следя за Майком, который распахнул дверцу холодильника и пару секунд растерянно смотрел внутрь. Подобную картину Честер уже наблюдал, начиная догадываться, что в этом рефрижераторе редко водится еда. Но этот вечно занятый художник всё время об этом забывает.       – Закажи пиццу, – спас его Чез. – Ты всё время этим питаешься? – он ткнул пальцем в пустые коробки от фастфуда на столе. Шинода только пожал плечами.       Пока он звонил в пиццерию, Честер перегнулся через спинку дивана, наугад тыча пальцем в клавиши синтезатора. Музыкальности в этом наборе звуков не было, и он заметил, как Майк поморщился, приподнимая бровь, выражая сомнения относительно прозвучавшей композиции. На этой точке Честер сдался, переместился на кухню, запрыгнул на тумбу рядом с мойкой, закурил. Пепельницы вокруг видно не было, и пепел полетел на улицу. Листы с рисунками шелестели рядом. На верхнем – голые люди, классические позы, несколькими грязными линиям, набросок, не больше. Отдельные фразы вокруг, чей-то номер телефона. Честер опасливо оглянулся на Майка, но тот не смотрел в его сторону, и поэтому он позволил себе сдвинуть лист пальцем, открывая взгляду следующие страницы. И, конечно, увидел себя.       Не то чтобы он удивился. Майк угрожал ему этим ещё в первую их встречу. Но это было… странно. Зачем?       Отрывистые, резкие линии: Честер хмурится, Честер кривит губы, Честер смотрит с неприязнью.       «Злобная маленькая тварь».       Честер дёрнулся от всплывшего в голове голоса, и прикусил фильтр сигареты.       Так его видит Майк? Что ж, он прав.       – Эти не слишком удачные, – Шинода стоял в двух шагах, руки в карманах широких штанов. Он не выглядел смущённым или недовольным. – Ты не против же?       Честер мотнул головой и поправил сползшие очки. Пусть так. Пусть рисует. Только вот как-то неприятно, мерзко от самого себя. Зачем рисовать, если он… такой?       – У меня есть другие, – Майк тепло улыбнулся, будто заметив что-то, тень на его лице. – Хочешь посмотреть?       Он не хотел, ему уже достаточно, но Майк даже не стал ждать ответа, потянул его за рукав рубашки, заставляя спрыгнуть с тумбы, и Честер успел только затушить окурок в раковине. Шинода принёс ему рисунки из спальни, выудил альбомы из-под дивана, молескины с полок, листал страницы, где Честер улыбается, Честер карандашами и красками, Честер яркий, как солнечный блик, даже если его губы сжаты в упрямую хмурую линию. И Чез не узнавал себя. Ему казалось, что это кто-то другой.       Он ничего не говорил, только смотрел на Майка. А тот, кажется, счастлив, в своей вечной манере рад любым мелочам. И Честеру хотелось крикнуть, что это зря, что он ещё не знает, кого пустил в свой дом, что он пожалеет довольно скоро. Но он молчал, отчасти эгоистично боясь остаться на улице, отчасти запутавшись в тёплой шинодовой улыбке.       – Ты извращенец, Майк. Маньяк, – произносит он с нейтральным выражением. – Почему их так много?       Шинода рассмеялся:       – Я в принципе много рисую. А ты красивый, – подмигнул игриво.       Честер только скривился.       Ночь превратила квартиру Майка в совершенно особенное место. Шинода включил торшер и лампу на столе, образовав тёплые островки света. Телевизор тихо бубнил старым боевиком, за стеной были слышны голоса соседей и невнятная музыка. Майк тоже создавал шум, болтал и смеялся, с восторгом разглядывал подаренные пластинки. И так гораздо легче, чем в полной тишины квартире Честера.       – Ты обещал рассказать, за что тебя выперли из дома.       Хотелось просто буркнуть «не твоё дело» и не копаться в этом дерьме. Отбросить этот разговор, как пустую уже коробку от пиццы. Но обещал. Честер поёжился и откинул голову на спинку дивана.       – Мне не хочется разочаровывать тебя раньше времени, но я алкоголик.       Шинода даже в лице не поменялся, смотрел всё так же спокойно.       – Все мы не без греха. Да и не слишком-то похож, уж извини.       – Мои родители считают, что похож, – он горько усмехнулся. – Но, должен признать и предупредить, – я правда бухаю.       – Это я заметил. Похмельной рожей ты светишь частенько. Есть причины?       – Ясен хрен, для всего есть причины. Плохо засыпаю на трезвую голову, – он пытался отследить реакцию, ждал, не промелькнёт ли разочарование или презрение в глазах напротив. – Не могу спать.       Брови чуть поднялись – вот и вся реакция. Потом Майк улыбнулся лениво:       – Значит, я не буду тебе сильно мешать, работая по ночам.              ***       Он отвратительно улыбался. Липко, масляно блестели глаза, когда он вёл урок, когда Честер повторял за ним слова, складывая в предложения звуки чужого языка. У него не слишком хорошо получалось, произношение хромало.       Первые полгода было терпимо. Просто неприятие, мама говорила, что это от того, что он заменил миссис Пэриш, и потом Честер привыкнет. Но привыкнуть не выходило. Другие, приходящие, учителя такого отвращения не вызывали. Гувернёр же встречал Чеза поутру и был с ним весь день, и это выводило. Особенно прикосновения. Горячие влажные ладони с грубыми пальцами – их Честер возненавидел почти сразу. Каждое касание хотелось стереть мылом и щёткой с кожи и из памяти.       Но он был недостаточно взрослым, чтобы понять в чём дело.              ***       Он проснулся резко, распахнул глаза, уставившись в темноту. Долго не мог понять, где он находится, скованный паникой, в ужасе вцепившись в одеяло, пытаясь вспомнить вчерашний день и где он засыпал. Из окон слабо падал свет уличных фонарей, и он наконец распознал окружающую обстановку. Беззвучно выругавшись, Честер стёр ладонью испарину со лба, приподнял голову, оглядываясь по привычке. В квартире было тихо, темно. Майк спал, дверь спальни была наполовину открыта, и Честер мог слышать его дыхание.       Порядок.       Он глубоко вдохнул несколько раз и откинулся на подушку. Подвинулся чуть выше, чтобы ноги не упирались в подлокотник дивана, и постарался расслабиться. Он привыкнет. К этому дому, к этому дивану. Как уже привык к Майку.       Главное не думать. Или думать о чём-то, что поможет ему уснуть. Или хотя бы дотянуть до утра без слёз и панических атак.       Он будет думать о Майке. Последнее время это получается легче всего.              ***       – Эй, Чез, у нас сегодня гости!       Честер только вышел из ванной комнаты, так и замер, вытирая полотенцем мокрые волосы. Шинода довольно улыбался, положил трубку телефона на рычаг и, выпрямившись, стоял посреди комнаты, ожидая реакции. Первым делом Честера зацепило это «у нас». Оно зацвело жирным курсивом у него в голове, вызывая неясную тревогу. Вторым – это фамильярное, домашнее «Чез», собачья кличка, которой Майк повадился иногда его называть. Он моргнул медленно, опуская руки. И только потом до него дошёл весь смысл фразы.       – Чего?       – Ребята придут вечером. Вечеринка, слышал о таком? – Майк откровенно над ним потешался. – Суббота же. Да ты всех их видел, помнишь?       Честер кивнул, на забывчивость никогда не жаловался, скорее наоборот. Он повёл плечами, футболка липла к влажной после душа коже. Как-то слишком уж резко жизнь Майка становилась его собственной. Ему придётся общаться с его друзьями. И он не сможет никуда уйти, ведь ему некуда.       – Я буду мешать, – он произнёс это без намёка на вопрос, и Шинода нахмурился.       – Это вряд ли. Слушай, я могу, конечно, всё отменить, если ты против. Но ты сам не знаешь, от чего отказываешься, – он подмигнул с ехидной улыбкой. – Вообще-то, с нами весело.       Честер пожевал колечко пирсинга, сдерживая расползающиеся в ответной улыбке губы.       Ну как тут отказаться.       ***       – Хэй.       Вообще-то, Честер влез на кухонную тумбу чтобы покурить, но отвлёкся на болтовню ребят и забыл о сигарете, бездумно вертя её в пальцах. Он всё ещё чувствовал себя немного неловко, но в целом считал, что держится молодцом – за весь вечер ни с кем не подрался и никому не нахамил. И не нажрался в дрова, хотя и желание, и возможность имелись. Но, во-первых, перед Майклом было стыдно, не хотелось портить и так не слишком привлекательный образ. А во-вторых, он всё ещё злился на родителей и собирался доказать, как чудовищно они были не правы, вешая на него ярлык зависимости.       В квартире было шумно, хоть проигрыватель воспроизводил что-то из Wu-Tang едва слышно, зато компания явно нарывалась на нелюбовь соседей. Джо балансировал широкими взмахами рук, забравшись ногами на подлокотник дивана, едва не цепляя макушкой потолок, яростно жестикулировал, изображая то ли птицу, то ли идиота. Рядом с ним внизу тихонько ворчал Роб, опасаясь, что эта эквилибристика для него плохо кончится.       Брэд появился сбоку, вырулил из-за холодильника, заставив Честера вздрогнуть.       Брэд – лучший друг Майка, вместе едва не с пелёнок.       У Брэда есть запасные ключи от квартиры, рефрижераторное право и привилегия влезать в личную жизнь Майка со своим мнением.       – Что как, чувак?       Честер пожал плечами, не собираясь отвечать, настороженно замер, перестав теребить сигарету, похожий на взъерошенную птицу.       – Как тебе это всё? – Брэд кивнул через плечо, улыбаясь. – Шизики, да?       Честер ухмыльнулся уголком губ.       – А ты не слишком разговорчив, приятель, – кудрявый тип вернул ему ухмылку. – Не хочешь выйти на улицу покурить?       Он дождался кивка и пошёл к двери. Честер потащился за ним, пристроив сигарету за ухо. Их уход никого не побеспокоил, но Чез успел заметить, что Майк проводил их взглядом.       Внизу было темно, фонарь у подъезда тревожно моргал, вокруг него вились мотыльки. В окнах тут и там горел свет, и, несмотря на не самый хороший район, было довольно тихо. Так тихо, что Честер мог даже отсюда слышать смех компании наверху. Брэд прикурил сигарету и протянул огонёк Честеру. Они помолчали, наблюдая за тем, как тлеет папиросная бумага.       – Майк сказал, что ты пока поживёшь у него, – Брэд кивнул в сторону светящихся окон на третьем этаже. – Но не сказал почему. У тебя какие-то проблемы?       – Это не твоё дело.       – Думаешь? Вообще-то, Майк мой лучший друг, и мне хотелось бы знать, кого он пустил в свою квартиру, – он пожал плечами. Враждебности в его тоне не было, но Честер обычно заводился и от меньшего.       – А то что? – Чез сделал шаг вперёд, выдыхая дым. – Вышвырнешь меня? Велишь Майку со мной не общаться?       – Воу-воу, – ладони с длинными пальцами взмыли в воздух, – остынь, ковбой!       Они помолчали, испытующе сверля друг друга взглядами.       – Не собираюсь я тебя вышвыривать. Просто беспокоюсь за Майка. Он слишком легко начинает доверять людям, – Брэд уселся на ограду палисадника, и Честер опустился рядом. – И… не все оправдывают это доверие.       Чез повернул к нему голову, вопросительно поднимая брови.       – Он говорил тебе о Марке?       – Это ваш вокалист? Ага.       Брэд несколько секунд внимательно смотрел Честеру в глаза, решая что-то в своей голове, потом выдохнул дым в ночной воздух:       – Бывший, да, – он махнул рукой, предлагая сменить тему. Усмехнулся: – В общем, ты вроде нормальный парень, но, извини, если что – я буду на его стороне.       Честер улыбнулся:       – Ты хороший друг, Брэд.       – Очень на это надеюсь. И ты, если бы не кидался на всех подряд, тоже сошёл бы за милашку. Всё-всё, – он рассмеялся, – не заводись!       Они вернулись в квартиру, и Честер снова поймал долгий взгляд от Майка. Не понял, что бы это значило, но не стал спрашивать. Дейв протянул ему банку пенного, и Чез машинально взял, щёлкнул кольцом, зашипело. Было едва за полночь, он пристроился на табурет, наблюдая, как Майк и Джо играют в Нинтендо, толкая друг друга и вопя. Всё это несколько отличалось от того, как он привык проводить ночи, он знал, что придётся смириться, видеть одни и те же лица, говорить с ними, рассказывать о себе. Честер не был уверен, что всё пройдёт гладко, но был решительно настроен попытаться.              ***       Чуткие уши уловили шорох, он дёрнулся и проснулся, приподнимаясь на локтях.       – О, прости, не хотел тебя разбудить, – Майк замер, держась за ручку двери в ванную. Помятый после вчерашнего, в футболке на несколько размеров больше необходимого.       Честер рухнул обратно на подушку, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Хорошо, что Шинода подал голос, иначе ещё не проснувшийся Честер сослепу точно бы его сразу не признал. Он лениво взмахнул рукой, отпуская соседу грехи и отпуская самого соседа в ванную. Полежал с закрытыми глазами, приходя в себя. Уже давным-давно рассвело, было свежо, город за распахнутым окном гудел и гомонил, затопляя квартиру белым шумом. Честер не помнил, как вчера вырубился, и был этому рад. Таким вещам он всегда рад.       Он выпутался из тонкого одеяла, поискал на журнальном столике свои очки. Голова не болела, он не выспался, но в целом система работала без сбоев. Отлично.       Когда Майк появился в комнате, в воздухе висел заблудившийся клок сигаретного дыма и запах свежесваренного кофе. Он потихоньку начинал привыкать и к тому, и к другому. И, особенно, к Честеру, избравшему своим излюбленным местом кухонную тумбу рядом с раковиной, в которую то и дело скидывал пепел. Мерзкая привычка, придающая ему специфического шарма. Шинода улыбнулся:       – Может, ты ещё и завтрак приготовил?       – Конечно, сейчас накрою на стол, – безэмоционально буркнул Честер. – Пошёл нахуй.       Насмешливо цокнув языком, Майк сам разлил кофе по кружкам. Прислонился плечом к холодильнику, разглядывая Честера. Этот парень был абсолютно не похож на того, кто какое-то время жил здесь раньше. И слава богу.       – Планы?       Тот только головой покачал, туша окурок. Майк встрепенулся:       – Что это? – он подался вперёд, отставляя кружку и перехватывая руку соседа чуть повыше локтя. Там, под задравшимся от движения рукавом мягкой футболки, на коже виднелся краешек рисунка.       – Эй! – Честер вывернулся из захвата. – Не трогай.       – Извини, – он отступил на шаг и нахмурился. Слишком уж этот парень дикий. – Можно взглянуть?       Честер остыл так же быстро, как и вспыхнул, злясь на самого себя за эту мимолётную истерику. Пора бы уже начать доверять людям, если он не хочет быть один всю оставшуюся жизнь.       Он задрал рукав, позволяя разглядеть цветного карпа на плече.       – Красивый. Такой яркий, – Шинода приблизил лицо к татуировке. Очень хотелось проследить линии пальцами по коже. – Есть ещё?       Честер усмехнулся тому, как загорелись любопытством и восторгом его глаза.       – Есть, – он повернулся другим плечом, – ещё две рыбы здесь. – Он помолчал мгновение: – Не принимай на свой счёт, ладно?       Майк поднял взгляд, моргнул:       – А? Конечно.       И полный кретин уже догадался бы, что у Честера проблемы с доверием. Майк себя таковым не считал и обижаться на ерунду не собирался.       – О чём вы вчера болтали с Дэлсоном? – вспомнил он.       – Он хотел убедиться, что я не серийный убийца и не собираюсь сожрать твои мозги, – Чез состроил злобное выражение лица и поиграл бровями.       – И как, тебе удалось его убедить? – заулыбался Майк.       – О да, теперь никто мне не помешает.       Они расхохотались. Честер приложился к своей кружке, наслаждаясь привычным вкусом хорошей арабики с лёгким ореховым послевкусием. Вообще-то, он и вправду мог бы готовить для Майка завтраки, вполне сносно умея обращаться с плитой. Для одного себя готовить было скучно, поэтому чаще всего он заказывал готовую еду. Но для Майка мог бы. Только вот как это будет выглядеть? Не хотелось становиться заботливой жёнушкой для своего соседа. Хотя, художник, может, и должен быть голодным, но Честер на одной пицце долго не протянет.       – Почему ты совсем не доверяешь людям? – внезапно спросил Майк.       – А почему ты так сильно им доверяешь? – Честер нахмурил брови, силой воли подавляя в себе желание сбежать от любых расспросов о личном. Не хотелось портить воскресное утро ссорой.       – С чего ты взял?       – Брэд так сказал.       Шинода задумчиво отвёл взгляд. Конечно, Дэлсон в этом прав, хоть сам Майк и не считал, что «слишком» это верное слово. Но он никогда об этом не задумывался, для него такое поведение было частью его образа жизни. Он вырос в любящей семье, нашёл хороших друзей, и почти никогда не имел проблем с незнакомцами. По крайней мере, значимых проблем.       – Потому что мне в основном встречались в жизни хорошие люди, вот почему, – он понимал, что Честер пытался перевести тему на него, и мягко улыбнулся, подталкивая к беседе. Это не сработало. Честер пил кофе и не смотрел на него. Майк продолжил сам: – Вероятно, что у тебя ситуация противоположная. Верно? Ты видел в жизни много недостойных людей?       Чез вздохнул:       – Мне хватило одного.       Он впервые за много лет говорил с кем-то об этом, и сердце ускорило свой ритм в разы. Ему стоило бы заткнуться, не думать об этом, не вспоминать. Но он устал врать самому себе, что забыл.       Шинода медленно кивнул, всем видом показывая, что уважает чужие личные границы. И одновременно излучая участие. И любопытство. Ничего не мог с собой поделать. Молчал, вынуждая Честера говорить, видя, что парень нервничает, и надеясь, что он не распознает в этом наглую манипуляцию. Кажется, кончики ушей слегка покраснели от стыда после этой мысли.       – Забавно, да? – Честер горько скривил губы. – Одно давнишнее знакомство, и вот ты уже по умолчанию ненавидишь всех людей.       – Он тебя обидел?       «Прекрати плакать и иди сюда. Ты ведь знаешь, что нужно делать, да, малыш? Если ты ещё раз меня укусишь, я снова закрою тебя на ночь на чердаке. Вот так, отлично. Да, хорошо».       Честер мгновенно залился краской. В голосе Шиноды вихревыми волнами раскручивались замешательство, сочувствие и зарождающаяся злость. И ни капли недоверия. Чез взглянул на него, пытаясь отыскать малейшую тень притворства.       – Он мне жизнь сломал, – он сказал это так равнодушно и уверенно, как говорят о том, с чем давно смирились.       Тёплые пальцы легли на колено, но Честер не почувствовал ни малейшего дискомфорта. Даже раздражение, проснувшееся от первого же заданного вопроса, улеглось обратно, будто цепной пёс, который принял Майка в ряды «своих».       – Чем я могу помочь?       Он покачал головой:       – Это было давно. Давай больше не будем об этом.       – Конечно. Но я здесь в любой момент, когда ты захочешь поговорить.       Если бы его родители когда-то сказали ему нечто подобное, вся его жизнь пошла бы по совершенно иному сценарию.              ***       В понедельник утром Майк ушёл на работу, оставив Честера дома за старшего и вооружив его неосторожно брошенной самоуверенной фразой: «У меня, чёрт побери, нет никаких секретов!» Вообще-то, Чез не собирался копаться в его вещах, но после такого явного приглашения отказываться было бы невежливо. Выждав для порядка несколько десятков минут и пару-тройку сигарет, Честер первым делом зашёл в незапертую спальню. Майк её вообще никогда не запирал, вечно дверь нараспашку, но Честер так ни разу там и не побывал. Что ж, пора навёрстывать.       Мягкий свет из окна падал на стоящий рядом мольберт, сейчас пустовавший. На кровать небрежно наброшен синий клетчатый плед с пятном краски у края, будто о него однажды, забывшись, вытерли руки.       Странное чувство, когда ты в чужой комнате один. Никто не может остановить тебя от того, чтобы узнать все секреты её хозяина. Никто, кроме тебя самого. Честеру хотелось узнать, чем живёт человек, так откровенно навязавший ему дружбу, увидеть все маленькие детальки, о которых обычно забывают упомянуть в беседе, но которые составляют всю суть человеческого естества.       На первый взгляд здесь не было чего-то особенного: несколько холстов на подрамниках стопкой стояли у стены, альбомы с рисунками на комоде – их Шинода и так не скрывал, позволяя разглядывать в любое время; несколько пластиковых коллекционных игрушек на полках, немного книг – подобное было и в общей комнате; шмотки, художественные принадлежности, какие-то проводки. Купленный вчера микшер лежал на кровати, как будто Майк спал с ним в обнимку. Впрочем, он так скрупулёзно его выбирал, так восторженно предвкушал покупку, что Честер бы такому не удивился.       Ничто из этого не привлекало надолго его внимание. Чего нельзя было сказать о блокноте на тумбочке. Его исписанные крупным почерком листы то и дело притягивали взгляд Честера. Это могли быть тексты песен или личный дневник, что, отчасти, одно и то же, а значит именно там хранились ключики к пониманию личности хозяина. Он мог бы заглянуть туда прямо сейчас и безнаказанно пролистать от корки до корки.       Честер плохо спал этой ночью, не мог уснуть до самого утра. Он вышел из спальни, закрывая за собой дверь, отрезая путь искушению, и рухнул на диван, зарывшись лицом в подушку.