С самого начала

      Кассета шипела и плевалась, музыке приходилось пробиваться сквозь треск заезженной плёнки. Плотный звук заставлял наушники вибрировать в ушах, и Честер на пару секунд вытащил один, чтобы проверить, не слишком ли громко играет.       В комнате Майка уже не горел свет, когда Честер проснулся. До раннего летнего рассвета было не слишком далеко, он уныло предвкушал долгие часы разъедающих сознание бессонных кошмаров, когда непрошенные воспоминания лезут наружу, и приходится закусить губу и мотать головой в попытке отогнать их на пару секунд. И вот тогда он и вспомнил про плеер, что Майк оставил на столе.       Кассета внутри была без подписи, как бы он не силился разглядеть в темноте, и Честер тут же догадался, что это могут быть демки. Отлично.       Эти четыре песни он гонял по кругу, пока раннее утро не сменило темень за окном.       – Майк!       Он потряс Шиноду за плечо, но не добился ничего, кроме невнятного мычания и нахмуренных бровей.       – Майк, мать твою, проснись.       Сонно моргая, Майк всё же разлепил глаза, но осознанности в них не было ни на цент.       – Что случилось?       – Это пиздец, Майк.       – Что? – он сел на кровати, испуганно оглядываясь. Сон разлетелся вдребезги.       – Песни. Это охренеть как круто, – Честер держал в ладони его плеер, наушники раскачивались из стороны в сторону. Он выглядел серьёзным и спокойным, но Майк заметил, как горят его глаза.       Честер бросил взгляд на сохнущий на мольберте холст. Яркий пейзаж, написанный широкими уверенными мазками, был ему незнаком. Он никогда не был в подобном месте. Возможно, Майк взял его из своей головы. Краска влажно блестела, указывая на то, что закончили работу совсем недавно.       Шинода осоловело взглянул на часы, пытаясь пригладить ладонью растрёпанную шевелюру.       – Четыре утра, Чез. Ты разбудил меня в четыре, чтобы сказать, что тебе понравились демки? – он растерянно моргнул, недоверчиво улыбаясь.       – Ага, – Честер кивнул утвердительно.       И вышел из комнаты, оставляя Майка хлопать глазами в утренних сумерках.       Шинода вздохнул и лёг, прекрасно понимая, что уснуть будет тяжело. Как тут уснёшь? Честеру понравились демки. Понравились настолько, что он решил сообщить об этом незамедлительно. Значит, всё это не зря.       Он счастливо улыбнулся, смеживая веки.              ***       В том, что Майк проспал, несомненно, была и его вина. Поэтому, когда будильник в спальне прозвенел и замолк, а Шинода не появился ни через десять минут, ни через полчаса, Честер счёл своим долгом вмешаться. Он осторожно заглянул в комнату. Майк спал, будильник в его руке покоился рядом с ним на подушке.       Растолкать его удалось с трудом.       Собирался он в спешке, ругаясь сквозь зубы и то и дело натыкаясь на мебель. Начинать новую неделю с опоздания было не в его стиле. Честер только и успевал поворачивать голову вслед за его беспорядочными метаниями.       Дверь хлопнула, оборвав брошенное второпях «до встречи!». Честер взгромоздился на излюбленное место, закурил. Пепел полетел в стеклянную пепельницу, появившуюся в квартире пару дней назад – Майк достал её из сумки и молча поставил у окна, опасаясь, что сосед воспримет это как упрёк. Чез предпочёл счесть это знаком внимания, но виду не подал.       Тяжёлые веки поднимались с трудом – уснуть Честер не смог, взялся за книжку, как только стало достаточно светло.       Не пить было не сложно, как ему казалось. Сложно было не спать. За прошедшую неделю синяки под глазами выросли до грандиозных размеров, а нервы порядочно истончились. Честер срывался на Майка и мучился чувством вины. Шинода старался не обращать внимания, но Чез замечал, как досадливо дёргается уголок его губ. Не этим он надеялся отплатить ему за его доброту, за крышу над головой.       Честер не мог поверить, что так легко свыкся с новым домом. Прошло чуть больше недели, как он обосновался на диване в центре комнаты, а он уже не мог представить, как жил без этого перманентного бардака, без запахов пиццы и растворителя, без смотревших на него со стен рисунков, без шинодовского бубнежа и смеха.       Только вот спать толком не получалось, сбитый режим и дурные привычки брали верх даже если удавалось победить тревожность и загнать поглубже своих демонов. Честер выкраивал по нескольку часов днём, пока Майк был на работе, и иногда проваливался в неспокойную дрёму, пока они смотрели телек по вечерам – в такие моменты Шинода даже дышать боялся. Ночью, при должной удаче, засыпал ненадолго, если в спальне у Майка горел свет. Но чаще он предпочитал наблюдать, как Майк работает. Шинода смеялся при виде детского любопытства соседа, но разрешал заглядывать под руку. Честер тихонько пристраивался рядом за столом в кухне или на полу спальни, стараясь не мешать, лишь иногда подавая голос. Майк был рад его компании, но чем дольше рисовал, тем меньше болтал, сосредотачиваясь на работе и забывая о чужом присутствии.       Он проснулся ближе к полудню от голодной рези в желудке – от вчерашнего гамбургера не осталось и воспоминаний. Честер тоскливо заглянул в холодильник, но холодная картошка фри вызывала только презрение. Заглушив голод сигаретным дымом, он торопливо собрался, направив стопы в сторону кафешки неподалёку.       И он наверняка зайдёт в супермаркет после ланча – ещё одного вечера с фастфудом он просто не переживёт.              ***       – Я что, ошибся дверью? – улыбнулся Шинода, втягивая носом воздух. Запах жареного мяса он почувствовал ещё на лестнице, думал глючит. Честер ответил ему хмурым взглядом – ждал подколов. – Привет.       Он скинул сумку у порога, в два шага оказался у Честера за спиной, любопытно заглядывая через плечо. Стейки на сковороде уже не плевались маслом, а один их вид вызывал обильное слюноотделение.       – Сегодня какой-то праздник?       Чез помотал головой, выключая газ, покачнулся и почувствовал спиной чужое тепло. Дурная привычка подкрадываться так близко.       Шинода вообще любил быть близко. Старался держать себя в руках, силой воли дозируя прикосновения, приручая постепенно. И Честер от него уже почти не шарахался.       – Не знал, что ты умеешь готовить, – он и не подумал отодвинуться.       Потом, покончив с обедом и делами, Майк утащил табурет к клавишам, а Чез устроился на диване, лениво ковыряясь в остатках салата. Ещё чуть позже, когда закат разложил по комнате глубокие тени, Шинода судорожно черкал на бумажке ноты и отдельные слова, взлохмаченная беспокойными пальцами чёлка торчала в разные стороны. Рваная мелодия клавиш звучала снова и снова, каждый раз слегка изменяясь, Честер клацал кнопками записи и перемотки на магнитофоне, плёнка моталась, пока набросок не нашёл своё место на кассете среди других черновиков.       Он впервые видел, как рождается музыка. Казалось, Майк так легко это делает, словно она сама возникает в голове. Наверное, тогда он впервые понял, что перед ним не просто музыкант. Хорошо, что увлечённый актом творения Майк не смотрел по сторонам – восхищение слишком явно читалось на лице Чеза.       Когда он ушёл спать, Честер тихонько потянул из рюкзака бутылку виски, купленную днём. Прятать её от соседа было стыдно. Почти так же стыдно, как признать самому себе, что проиграл.              ***       Будильник едва слышно щёлкнул, переключая электронные цифры, помедлил мгновение и выдал свою утреннюю трель. Из-под одеяла выползла рука, нащупала кнопку. За окном шумел ветер, раскачивал деревья, тонкие веточки били в стекло. Дождь почти закончился, из приоткрытого окна тянуло холодом.       Шинода потёр глаза, прогоняя сон, потянулся за толстовкой. Ещё один рабочий день и репетиция вечером. Честер пойдёт с ним на точку, а потом можно завалиться куда-то всей толпой. Лето всё же, хоть по такой погоде и не скажешь.       Хрустнул замок, хлопнула входная дверь. Майк встал, босыми ногами чувствуя сквозняк, выглянул в гостиную.       – Чез?       Парень выпутывался из мокрой насквозь чёрной толстовки, замер, застигнутый врасплох.       – Привет, – хрипло поздоровался он и покачнулся.       – Ты откуда? – Майк нахмурился, подходя ближе. – Мокрый весь.       Тот промолчал, пытаясь распутать сырые шнурки неловкими пальцами. Шинода дождался, пока он выпрямится, заглянул под натянутый на глаза капюшон. Вздохнул:       – Я думал, ты решил завязать, – помог ему избавиться наконец от толстовки. Футболка была мокрой на груди и плечах.       Честер и на этот раз не ответил, пряча мутные глаза. Его слегка качало, поэтому он не стал отказываться от помощи. Хотелось спать, но Майк отправил его в душ, велев сначала согреться.       Шинода захлопнул дверь ванной комнаты и растерянно потёр лоб. Каким наивным он был, когда посчитал, что Честер преувеличивает свои проблемы! Ему казалось, что в последние дни парнишке стало лучше, что кризис позади. Ведь Честер и правда не походил на заядлого алкоголика, казалось, просто дурная привычка, нужно немного потерпеть и рассосётся. А там и режим сна наладится сам собой. Но пустые бутылки в мусорном ведре оказались тревожными звоночками, а не случайностью, как он надеялся.       Он ведь даже не слышал, как Чез ушёл, чёртов соня.       – Твою мать.              ***       «Честер, куда ты делся? Зараза!»       Его тяжёлые шаги раздались в коридоре, но сердце стучит так громко, что Честер не может понять, в какой именно его части. В гостевую спальню на втором этаже он забежал случайно, когда мистера Гумберта отвлёк звонок телефона, и Честер очень надеялся, что гувернёр не догадается, в какую сторону он сбежал. Но не повезло.       Первой мыслью было влезть под кровать, но это было бы слишком глупо. По-детски, а он уже не ребёнок. Шаги приближаются, и Честер в ужасе шарит глазами по комнате. Колени трясутся, он ужасно нервничает. Если его найдут, всё будет ещё хуже, чем обычно. Не нужно было даже пытаться. Всё равно ничего не выйдет. Он давно должен был это понять, но не смог сдержаться, когда возник призрачный шанс.       Здесь негде спрятаться.       «Где ты, детка? Ты же знаешь, что я найду тебя. Выходи, я уже соскучился».       Честера подташнивает от приближающейся паники. Он сам не знает, что делает, когда в несколько торопливых шагов оказывается у окна и поднимает створку. Занавески тут же раздуваются, конец зимы выдался не слишком тёплым. Честер смотрит на свои светлые теннисные туфли, которые нащупывают карниз по ту сторону окна, и старается не смотреть вниз. Он глубоко дышит, чтобы взять себя в руки, и переносит всё тело на улицу.       Он в одной рубашке, мгновенно покрывается гусиной кожей, но слышит хлопок двери соседней спальни, и это прибавляет решимости. Честер вбивает ногу между рустовыми камнями на фасаде, цепляется пальцами. В последний момент вспоминает и опускает створку окна, чтобы дать себе фору.       Руки дрожат, не привыкшие к таким нагрузкам, Честер смотрит прямо перед собой, медленно движется вниз. Ему хочется зареветь от страха, и он закусывает губу.       Он даже не знает, сколько осталось до земли, когда нога соскальзывает.       Честер не позволяет себе кричать, подвёрнутая лодыжка ноет и тормозит его, но он бежит так быстро, как только может, толстые старые яблони поскрипывают на ветру, и пытаются спрятать его дрожащий силуэт.       Меньше чем через месяц ему будет четырнадцать, и Честеру плевать, где будет он сам. Только бы не здесь, только бы не с ним. Он больше не позволит делать это с собой.              ***              Световые лучи мигали и пульсировали, оседая на сетчатке усталых глаз, спускаясь по нервам в желудок, раздражая и вовлекая в водоворот плоской грохочущей музыки. Солёный и острый вкус текилы на языке заставлял часто сглатывать. Честер не слышал свои мысли, не слышал, что предложил ему бармен – просто кивнул.       Ему было легко, легко и пусто в черепной коробке. Тело тоже лёгкое, как будто чужое, как будто и нет его вовсе. И случайные чужие касания уже не вызывают дрожь испуга, ничего не вызывают. Очень удобно. Если тела нет, то никто и не способен причинить ему вред, так?       Стопка беззвучно стукнулась о лакированное дерево барной стойки.       Что ж, ещё немного, и можно будет свалить домой.       – Эй, Честер! Привет!       Дэйву пришлось наклониться к самому уху, чтобы Честер его услышал. Феникс белозубо улыбался, и блики от вспышек стробоскопов липли к его волосам, пряча их рыжину.       – Привет, – Честер медленно моргнул и улыбнулся.       – Как ты? Ты здесь один? – Дэйв приземлился на табурет рядом, хлопнул по плечу. Честер кивнул, не утруждая себя перекрикиванием того, что здесь звали музыкой. – Я со Стеллой, вон она, видишь? Горячая, да?       Честер оглянулся на танцпол, нашёл глазами указанную девушку. Брюнетка с острым подбородком и узкой талией неплохо двигалась.       – Хорошенькая, – произнёс Чез, надеясь, что Дэйв прочитает по губам, и усмехнулся.       Дэйв ему нравился. Они все ему нравились, друзья Майка. Поэтому он даже не расстроился, что его здесь кто-то узнал. Не страшно.       Феникс махнул рукой, подзывая бармена, на пальцах попросил налить им. Стопки стукнули о столешницу, опрокинулись, стукнули снова.       – Почему ты не танцуешь?       – Танцую, – Дэйв закатил глаза и ухмыльнулся. – Увидел тебя и захотел поздороваться. Сейчас вернусь к ней.       – Правильно, такую девушку нельзя надолго оставлять одну, – Честер игриво подмигнул. Они расхохотались.       – Верно. Что ж, был рад повидаться. Если что, найдёшь меня. До встречи!       Чез махнул в ответ.       Майк ничего ему не сказал тем утром, когда застал его возвращение. Тогда ночью Чез уходил впервые и плохо рассчитал время на дорогу, ещё и дождь подпортил планы. Пришёл позже, чем собирался. Но Шинода не стал читать ему нотаций, не ругался. Только посмотрел как-то растерянно. Разочарованно, может быть. Так, что резануло где-то в груди.       Может, он и правда его разочаровал. Может, Майк думал, что Честер нормальный.       В этой части города тоже были знакомые клубы. За годы Честер, возможно, изучил их все. Так что теперь он с лёгкостью находил места поблизости, возвращался домой до того, как Майк просыпался. Конечно, этого было недостаточно, чтобы его обмануть, но помогало избежать неловких встреч. Честер больше не провожал его на работу по утрам, спал. Они немного виделись вечером, но у Майка было много заказов, отнимавших время, и они общались меньше, чем раньше. По большей части, он игнорировал Майка, а тот в ответ не обращал внимания на него.       Честер даже начал подумывать над тем, что он будет делать, если Майк попросит его съехать.       Если поставит условие, ультиматум – Чез, может, и одумается, пойдёт на попятный. Если не вспылит и не хлопнет дверью, конечно. Тогда он окажется на улице, и, если честно, что делать в этом случае он не знал. Даже когда он сбежал из дома и два года жил, где придётся, у него был доступ к отцовским деньгам. И, хоть это и было тяжёлое время, он знал, что может в любой момент вернуться в родительский дом. Но не теперь.       Голова кружилась, напоминая стеклянный шар, в который лентами начали заползать тоскливые мысли. Он не хотел терять Майка. Конечно, не хотелось остаться без крыши над головой, но и без Майка теперь было бы… неприятно. Обе эти причины весили одинаково. Иногда казалось, что вторая даже чуть больше.       – Блять.       Не нужно было об этом думать, благодушное настроение как ветром сдуло.       Честер отлично понимал, что Шиноду всё это не устраивает. Что он недоволен ночными отсутствиями, что ему не нравится, что Чез приходит домой не слишком вменяемым. Может, он даже обижается, только виду не подаёт. Не пристаёт, не уговаривает, не лезет в душу. Но Майк тоже человек, и его терпение не резиновое. Всё кончается, рано или поздно.       И Честер совершенно, мать его, не представлял, что ему делать. Он понимал, чего хотел бы от него Майк. Но просто не мог.       Он потёр лицо ладонями, сжал виски. В правом поселилась слабо пульсирующая боль, пока ненавязчивая, но грозящая вылиться в катастрофу. Ему срочно нужно было перестать думать. Честер вытащил из кармана новую банкноту, толкнул её по стойке.       Всё остальное помнил урывками.       Как к нему подсел какой-то чувак в яркой футболке, и они поболтали немного. Как он предложил ему таблетку.       Как сначала было весело, тело двигалось отдельно от него вместе с другими людьми на танцполе, но вскоре из желудка поднялась муть.       Своё мокрое лицо над раковиной, и капли на линзах очков. И как всё тот же тип в яркой футболке загородил ему выход из туалета.       Горячий язык на шее, и дрожь ужаса, прошившую всё тело от макушки до самых кед.       Кажется, он стал вырываться, и его ударили. Он упал и расшиб колени о битую плитку. Взвизгнула молния чужих джинс, и это больше разозлило, чем испугало, придав сил, чтобы ударить в ответ.       Немного пришёл в себя, когда холодный воздух раннего утра стал залезать под толстовку.       Честер сидел на асфальте, прижавшись спиной к стене рядом с мусорным баком. Пытался согреться, обнимая руками дрожащие плечи. Вот тогда и накатил ужас, ввергая его в пучину панической атаки.       – Честер? Эй, ты в порядке?       Он не сразу узнал встревоженное лицо Дэйва. И девушка его рядом – он видел только ноги. Слышал, как она говорила что-то про скорую. Его потряхивало, то ли от холода, то ли от шока, и Дэйв пытался до него достучаться, и стеклянный шар, которым он ощущал свой череп, будто треснул, острыми осколками пугающих мыслей впиваясь в воспалённый веществами и алкоголем мозг.       – Дэйв, – прохрипел он, – позвони Майку, пожалуйста.       Время тянулось, как бесконечная пружина, грозящая лопнуть в любой момент. Пыльный зеленоватый рассвет вставал над городом, а Честер никак не мог найти в себе силы подняться. Феникс вернулся из телефонной будки и сидел рядом с ним, не переставая говорить что-то успокаивающее, Честер не понимал, что именно, но держался за мягкие интонации, как утопающий за спасательный круг.       Потом ему сказали, что Майк появился непозволительно быстро.              ***       Сигареты Честера оказались для него слишком крепкими. Дым поднимался к потолку плотными кольцами, разъедал глотку и выбивал слёзы из глаз.       Это утро он запомнит надолго. Испуганный голос Дэйва в телефонной трубке, заставивший его вылететь из дома, толком не проснувшись. Пустые глаза Честера, его дрожащие плечи.       – Чез! Честер, это я, Майк. Я здесь, слышишь? – ему потребовалось несколько минут, чтобы достучаться до Чеза, чтобы его взгляд наконец сфокусировался, и он узнал своего соседа. Они с Дэйвом помогли Честеру подняться.       Всю дорогу до дома Майк то и дело оглядывался на Чеза, который послушно шёл в двух шагах позади него, прячась под капюшоном толстовки, наматывая на кулаки рукава. Он молчал, и Шинода оставил попытки заговорить.       – Раздевайся, – Майк помчался за антисептиком, едва за ними захлопнулась дверь. Но, вернувшись из ванной, он застал Честера замершим посреди комнаты, будто его кеды примёрзли к полу. Глубоко вздохнув, он усадил его на диван, помог переодеться и обработал ссадины на лице и коленях.       Теперь, когда летнее солнце уже почти нагрело воздух до дневной температуры, а жильцы соседних квартир потянулись на работу, Честер спал, – или делал вид, что спал, – закутанный в толстовку Шиноды, потому что его собственная была закапана кровью, а Майк у окна потрошил выпавшую из Чеза пачку сигарет, пытаясь придумать, что ему делать дальше. Очевидно, нужно было что-то предпринять. Он надеялся, что Честер справится сам, но он, определённо, не вытягивал. Если Майк не возьмёт ситуацию в свои руки, то чёрт знает, к какому финалу она может прийти. Об этом и подумать было страшно.       Ему нужна информация. Майк критически взглянул в сторону Чеза, но тот дышал глубоко и спокойно, не вызывая никаких подозрений, так что Шинода решил воспользоваться таксофоном, чтобы не будить его. Он выскользнул из квартиры в летнее утро.       – Дэйв? Не спишь ещё?       – Нет, но собираюсь, поэтому хорошо, что ты набрал сейчас, – Феникс протяжно зевнул на другом конце линии. – Как он?       – Спит. Расскажешь мне, что случилось? – Шинода побарабанил пальцами по стеклу. Он хмурился и поджимал губы, как всегда делал, когда его что-то тревожило.       – Да, собственно, я и не в курсе. Подожди! – Дэйв оборвал Шиноду, уже раскрывшего рот, вскинул ладонь, забыв, что Майк его не видит, а когда дошло, задумчиво почесал затылок. – Не злись, расскажу, что знаю. Я увидел его у бара, он был поддатый, но адекватный. Мы поболтали.       – Когда это было?       – Не знаю, может, часа в три.       – А дальше?       – А дальше я тусовался со Стеллой, – Дэйв улыбнулся воспоминаниям, а Шинода сделал себе пометку расспросить о девушке. Интересно же, ну. – Мы уже собирались валить, но увидели Чеза там, на улице.       – У него зрачки были расширены, – Майк прикрыл глаза, устало сдавил пальцами переносицу.       – Да, я тоже заметил, – тихо ответил Феникс. – Думаешь, он принимает?       – Не знаю. Не замечал, но… – он не стал продолжать. Как уже выяснилось, он много чего не замечал.       – Тогда, скорее, случайность.       Феникс старался звучать уверенно, но на самом деле уверен не был. По сути, никто из них Честера толком не знал. Даже Майк, хоть и жил с ним под одной крышей уже пару недель, вряд ли мог достоверно рассказать, что он за человек. И это даже если бы Чез не был таким замкнутым.       – Ладно, ложись спать, мне нужно подумать. И это, спасибо, да?       – Не вопрос, Майк, не вопрос.              ***       В квартире было пусто и тихо, свет не горел, хотя по углам уже жались тени. Майк щёлкнул выключателем настольной лампы, пытаясь победить тревожное предчувствие. Тёплый круг света лёг на пол и на обивку дивана, темнота отползла и сгустилась по периметру комнаты. Шинода тяжело вздохнул. В самом деле, не привязывать же его к батарее.       Он водрузил на стол пакет с продуктами, скинул кепку. Задумчиво скривился – надеялся, что Честер приготовит ужин, но придётся выдумывать что-то самому.       – Ладно, – разочарованно протянул он и направился в спальню. Включил свет и замер.       – Майки? – Честер недовольно заморгал, закрывая глаза рукавом.       – О, прости, – Шинода торопливо погасил лампочку, позволяя Чезу настороженно выглянуть из укрытия. – Не знал, что ты здесь.       И не знал, что поразило его больше – Честер в его постели или это сонное, беззащитное «Майки».       – Ой, – он заёрзал, выпутываясь из одеяла, принимая сидячее положение, – извини, я…       Майк махнул рукой и отвёл взгляд, пряча улыбку – заметил, как скулы Честера слегка покраснели в смущении. Какой бы ни была причина, приведшая его в эту кровать – Майк простил бы всё, что угодно.       – Не вставай, я просто зашёл переодеться.       Он стянул рубашку, влез в разношенную, заляпанную краской домашнюю футболку, затылком чувствуя напряжённый взгляд. Замер, думая, нужно ли что-то сказать, но Честер его опередил:       – Слушай, можно я останусь?       – Что? – Майк недоумённо повернулся к нему, пытаясь разглядеть в потёмках его глаза. – Лежи, конечно, я же сказал…       – Нет, – Честер застенчиво потёр запястья, – я не об этом. Я имею ввиду, можно мне не съезжать из квартиры?       Шинода открыл рот, закрыл его. Темнота раздражала, и он потянулся над Честером, зажигая бра. Тот внимательно следил за его движениями, взъерошенный и настороженный.       – С чего ты взял, что я собираюсь тебя выгнать? – Майк сел на край кровати.       – Э-э.., – Честер нашарил очки на тумбе – начинался серьёзный разговор, и он тоже хотел видеть собеседника. – Я же накосячил, так?       Майк ухмыльнулся:       – Ну, можно и так сказать. Но это же не значит, что мне нужно тебя вышвырнуть.       Честер прикусил щёку изнутри, обрабатывая информацию – по его мнению, как раз это и значило. Но Майк сидел рядом – и они всё ещё в его постели, между прочим! – улыбался мягко, как и всегда. И он ведь так помог ему, притащил домой, промыл ссадины, уложил спать. Ничего не спрашивая, не предъявляя, не отчитывая. Как будто они знакомы кучу лет, как будто он так же ценен, как Брэд, Роб, Дэйв или Джо. Как будто он имеет право получать эту бескорыстную помощь, как будто он в праве на неё рассчитывать.       – Чез, я готов это обсудить, если ты сам этого хочешь, – Шинода на мгновение сжал длинными пальцами ладонь Честера. – Если нет, то я не настаиваю.       – А мог бы ты вместо этого… – он замялся, краснея уже в полную силу. Голос упал в хрип, и он закончил шёпотом, – поцеловать меня?       Шиноду будто молнией ударило, картинки-ощущения мелькали в голове как слайды, и только природное спокойствие и рассудительность помогли ему удержать разбушевавшееся сознание в руках. Мозг анализировал ситуацию со скоростью обезумевшего зайца, прыгая от эйфории к тихой ярости.       – Нет, не мог бы, – он поднялся и попятился, недовольно хмурясь. – Не нужно манипулировать мной, Честер. Я уже сказал, что не собираюсь выгонять тебя, и у тебя нет причины сомневаться в моих словах. И ты ничего мне не должен.       Майк сделал несколько нервных шагов по комнате. Честер не мог отвести от него взгляда, звенящее в голосе Майка негодование буквально ввергало его в оцепенение.       – Но я думал…       – Подумай ещё раз, Честер, – припечатал Шинода и стремительно ретировался.       Честер подумал. И не понял, зачем вообще спросил. Был ли Майк прав, и это была попытка манипулировать? Возможно, отчасти. Или же, ему просто захотелось… зацепиться за что-то, снова найти точку опоры в своём разваливающемся на куски мире.       – Эй, Майк! – он дёрнулся, выходя из транса, выбрался из постели, догоняя. Не любил, когда от него сбегали. – Я, блять, не собирался тебя обижать или злить.       Шинода всё ещё гневно хмурился, обернулся на голос – понял, что Чез тоже завёлся и настроен на конфликт. И сам не смог сдержаться, чтобы не побесить его:       – Надень штаны, Честер, – преувеличенно спокойно бросил он из вредности, и обошёл соседа, направляясь в ванную.       Чез зарычал от негодования, метнулся к комоду, в котором Майк выделил ему один из ящиков, запрыгал на одной ноге, от спешки и нервов не попадая в штанины свободных спортивок. Когда Майк появился в дверях ванной комнаты, Честер уже ждал его, всем видом показывая, что разговор не окончен.       – Что ж, вероятно, нам всё же стоит поболтать, – язвительно заявил он, наступая.       – Конечно, – Шинода сложил руки на груди, спокойный и сосредоточенный. С виду. – Скажи мне одно, Честер – ты балуешься веществами?       – Ого, с места в карьер, да? – он поджал губы, гнусно ухмыльнулся. – Ты не мой папочка, Майки.       По лицу Шиноды пробежала тень, он раздражённо выдохнул:       – Не играй со мной, Честер. Ты сам предложил нам поговорить, – он ткнул пальцем в грудь собеседника. – Так что либо разговариваем, либо нет. Не нужно пытаться вывести меня из себя.       Надменно задрав подбородок, Честер прошипел:       – Я не принимаю, Майки, – в нём клокотала плохо скрываемая злость.       – Я видел твои зрачки утром, они были размером с блюдца.       От внимательного взгляда не укрылось, как Чез буквально за секунды вышел из себя, готовый броситься в драку, желваки ходят, кулаки сжимаются. Но Шиноду сложно было сбить с курса.       Отступать Майк не собирался. Он тоже был зол, взвинчен и разочарован, цедил слова, тщательно их взвешивая. И намеревался разобраться в проблеме здесь и сейчас, устав откладывать ради того, чтобы не обидеть ничьих чувств. Хотел наконец узнать, что происходит. С Честером, с ними. Чтобы выработать решение – так он привык поступать, изучать проблему и решать её. Не сбегать, не замалчивать. Сразу вскрывать нарыв, чтобы не терзаться напрасно.       – Там был парень, он дал мне таблетку, – Честер как-то резко сдулся, отводя взгляд. Отступил на шаг, разрывая дистанцию. – Я кретин. Это было глупо и небезопасно.       – И зачем ты…       – Говорю же, – он яростно стрельнул глазами, – кретин.       – И что дальше? С кем ты подрался?       – С ним же.       – За то, что он дал тебе таблетку? – Майк удивлённо поднял бровь, недоверчиво изогнув губы.       – За то, что он пытался засунуть свой член мне в рот! – выплюнул Честер, снова распаляясь. Шинода вздрогнул, моргнул несколько раз, пытаясь понять, не послышалось ли ему.       – Ох, – он неуверенно коснулся его плеча. – Мне жаль. Ты в порядке?       – Оставь, – Честер махнул рукой. – Нахуй это.       Они немного помолчали, обдумывая всё сказанное, и Чез, не выдержав напряжения, отвернулся. Нашёл в одеяльной куче на диване пачку сигарет и отошёл к окну, привычно взгромождаясь на кухонную тумбу. Майк последовал за ним, наблюдая, как тонкие пальцы вытряхивают сигарету, как взвизгивает колёсико зажигалки, как губы обхватывают фильтр, а веки на мгновение прикрывают тёмные глаза. В голове сами собой всплывали мысли о поцелуе. Боже, как трудно иногда поступать правильно.       – Это же была паническая атака, да?       – А ты такой проницательный, да? – защитная реакция включилась раньше, чем Чез успел её задавить.       Шинода вздохнул – этот тон действовал ему на нервы. В его прежней жизни – до Чеза – с ним мало кто так разговаривал. Он выудил банку пива из холодильника, давая себе несколько мгновений передышки.       – Мне не предложишь? – ядовито ухмыльнулся Честер.       – Обойдёшься, – раздражённо бросил Майк, метнул в него неприязненный взгляд.       – Ох, вау, – Честер резко выдохнул, растягивая губы в непонятной улыбке.       Такой Шинода – нетерпеливый, недовольный, сердитый, – был ему в новинку и… интересен. Он проследил взглядом движение кадыка и сглотнул. Нервные, резкие движения, так не характерные для Майка, заставляли спину покрыться мурашками.       Он уже давно это заметил – реакцию своего тела на Майка. Он не был идиотом, сразу разобравшись, что к чему. Пытался копаться в себе, взвешивая и оценивая. Не простая ли это благодарность? Или просто физическое влечение, ответ на тепло, которым Шинода щедро с ним делился? Но Майк поражал его снова и снова, с каждым днём всё сильнее привязывая к себе. И Чез успел свыкнуться с этой мыслью – он запал на парня.       Оставалась только одна проблемка – чёртовы флешбэки, картинки из прошлого, появляющиеся независимо от его желания. Блядские воспоминания, записанные на подкорке, которые невозможно игнорировать. Которые приносили страх и отвращение в ответ на желание близости. Он это ненавидел. Спустя столько лет продолжал мучиться, и ненавидел себя тоже, за то, что не мог перестать.       Поймал недоумённый взгляд Майка и ухмыльнулся, туша сигарету:       – Всё ещё не хочешь меня поцеловать?       – Блять, Честер, – Шинода устало провёл ладонью по лицу, готовясь объяснять по второму кругу. Но ему не позволили.       Чез подался вперёд, схватил Майка за ворот футболки, притягивая к себе. Прижался губами, крепко зажмурившись, сосредоточившись на том, где он и с кем, на «здесь и сейчас». Шинода растерянно моргнул, но тут же взял всё в свои руки – потянулся навстречу, провёл подушечками пальцев по щеке, обхватил за шею, зарылся пальцами в волосы. Слегка углубил поцелуй, прихватывая губу, чувствуя, как Честер начинает мелко дрожать.       – И зачем? – спросил он, когда парнишка отстранился.       – Захотелось, – Чез улыбнулся как-то разбито, но тут же взял себя в руки.       – Хм, – Майк отхлебнул из банки, не отводя задумчивого взгляда, – и что теперь?       – Теперь ты, вроде как, не злишься, и я не злюсь абсолютно точно, – а ещё всё стало немного определённее. Честер беспечно вскинул брови.       – Так это был план? – Майк ухмыльнулся, старательно продолжая диалог, хотя на самом деле ему хотелось задавать вопросы иного рода.       Для него понятнее ничего не стало. Но что он знал совершенно точно – давить на Честера и требовать пояснений не вариант.       – Импровизация.       Они смотрели друг на друга, думая о том, не совершают ли они ошибку, но оставаясь в неведении относительно того, что решил другой. Стёкла очков Честера ловили блики от лампы, пряча выражение глаз, а Майк скрывал лицо в тени, стоя спиной к источнику света. Пауза затягивалась, и оба начали нервничать.       Шинода откашлялся:       – Могу я тоже попросить кое о чём?       Честер напрягся, нервно заёрзал, закинул ногу на ногу:       – Конечно.       Майк кинул на него ещё один долгий внимательный взгляд, наблюдая, как Чез от волнения не может найти места рукам, и дьявольски ухмыльнулся.       – Прошу, сделай с этим что-нибудь! – он картинно указал на пакет с едой, всё ещё не распакованный, забытый на столе. – Я весь день ни хрена не ел!