Любовь с запахом моря и грозы

POV Василий Петрович Всю неделю я был занят подготовкой к конкурсу. От кучи анкет уже рябило в глазах. И как назло в день самого конкурса у меня должна была начаться течка. А из-за подавителей фертильность притупляется и я становлюсь очень раздражительным и готов поубивать всех, кто просто на меня не так посмотрит. Поэтому в эти пять дней мне приходится ещё в добавок пить успокоительное. Ещё начинает болеть низ живота. Иногда настолько сильно, что хочется повеситься. Мы с моим помощником сидели в кабинете и продолжали анализировать анкеты. Он вечно предлагал мне людей без опыта или даже без высшего образования. Тут в кабинет заходит Белла Рудольфовна и сообщает, что пора начинать. Я увидел перед собой кучу желающих. И это была только одна должность. Предстоит тяжёлый денёк. Мой помощник объявил о смертной казни за коррупцию в особо крупных размерах. А отвел его в сторону, чтобы поговорить. Когда мы вернулись, из толпы осталось только два человека, один из которых был глухонемой. Спустя несколько часов команда была собрана. Я поприветствовал новых министров и вполне довольный собой отправился к себе. По пути мне встретился Юрий Иванович. Он попросил меня подписать список новых министров. Тут то у меня в голове и щелкнуло. Он не мог так быстро подготовить список, если не знал, кто победит заранее. Я был просто в бешенстве. Я вынул этот лист из папки, разорвал на мелкие кусочки и швырнул ему в лицо. Как же мне хотелось придушить его прямо на этом месте. Столько сил и нервов насмарку! Зайдя в кабинет и захлопнув дверь, я стал в ярости рвать все эти анкеты и швырять их на пол. — Василий Петрович. — Что?! Я резко развернулся и увидел озабоченное лицо Беллы Рудольфовны. Вся ярость словно в миг испарилась. Похоже мой недотрах, влияет на моё эмоциональное состояние куда сильнее, чем я думал. — Может вам успокоительного? — А есть что-нибудь покрепче? Она налила мне стопку коньяка и я выпил её залпом. Сразу стало немного легче и боль немного приутихла. Я поднял все бумаги с пола и отправил их в мусорку, а затем сел за работу. До голосования три дня, а у меня нет команды. Неужели, в этой стране перевелись честные люди. Вечером пришла Оля забирать сына. Мы выпили и разговорились. — Может, мне плюнуть на всё и вернуться к тебе? Я по крайней мере знаю чего от тебя ожидать. Меня поразили её слова, но подсознательно я понимал, что между нами больше ничего не будет. Но её последняя фраза натолкнула меня на одну очень интересную мысль. Следующее утро я потратил на то, чтобы объездить своих школьных друзей и бывшую учительницу и предложить им министерские должности. Несколько согласились сразу, другие сначала опирались, но позже перезвонили и дали согласие. Когда я показал кандидатуры Юрию Ивановичу, он отнесся к ним с крайним скепсисом. — Юрий Иванович, вы клялись мандатом. — У премьер министра нет мандата. Тут он меня действительно подловил. Мы отправились в Парламент. У самых дверей премьер меня остановил. — Василий Петрович, назовите мне хотя бы одну причину, почему Рада должна проголосовать за этих людей? — Юрий Иванович, а вы мне назовите хоть одну причину, почему в противном случае я не выведу народ на майдан? Я всё ещё был зол на него за то, что он подложил мне такую свинью. В итоге Рада единогласно проголосовала «за». Теперь у меня есть верные союзники. Ужинали мы все у меня в квартире. По телевизору Клименко как всегда засирала любые мои инициативы. Ходячий пессимизм, не иначе. И на каждом канале обсуждали новых министров. — Самое главное, что мы вместе. — Значит огребем. — Что это мы огребем? — Потому что когда мы вместе мы всегда огребаем. — Когда это последний раз мы огребали? — Последний не помню. А вот первый, как вчера. — Ну? — Я тебе напомню. Пионерский лагерь «Юный Ленинец» в Карпатах. Мы вместе собрались и пошли на дискотеку в соседнее село. — Почему мы туда пошли? — Потому что я хотела потанцевать.- присоединилась Оля. — А я то чего поперся? — Потому что ты все время за ней, как хвостик ходил. — А ты тогда чего пошёл? — Потому что ты пошёл и я за тобой. — Ха. Так кто из нас тут хвостик? — Из-за тебя мы и огребли. — Из-за меня? — А из-за кого? — Из-за того.- я показал на Олю.- Кто не захотел с амбалом танцевать? — А кто сказал амбалу, она с гоблинами не танцует? — А он меня услышал? — Нет, но я повторил. Тогда мы и огребли. А тебя, Вась, пришлось вытаскивать. Иначе бы этот амбал поимел тебя во все щели. — Ладно. Хватит. У меня есть тост. У нас с вами сейчас похожая ситуация. Там, куда мы попали, полно гоблинов и у нас есть два варианта, сбежать или остаться. — И огрести. — По полной. Но у нас есть шанс всё-таки попытаться сделать эту страну лучше. Ребят, у вас завтра всё обязательно получится и я перед вами съем свою шляпу без соли. Этой ночью мне приснился очень странный сон. Юрий Иванович сидел в моём кресле. На нем не было пиджака и галстука, а несколько верхних пуговиц расстегнуты. Волосы находились в небольшом беспорядке. Я стоял от него в нескольких шагах в одних брюках. Его феромоны опутывали моё сознание и я практически ничего не соображал. Все мысли были затуманены одним лишь желанием. Диким, животным желанием этого человека. — Подойди ко мне. Я сделал несколько шагов. Я просто не мог сопротивляться этому властному голосу. Когда я был совсем близко, в его руке появилась золотая цепь, которая тянулась к возникшему у меня на шее ошейнику. Он потянул за неё, притягивая меня ближе. В итоге я уселся на его бедра. Он прошептал мне в ухо: — Будь хорошим и послушным мальчиком. От этих слов я просто потек. Я почувствовал, как из анала начала вытекать смазка, а член стоял колом. Юрий Иванович проскользнул рукой в мои брюки и ввёл внутрь сначала один, а потом второй палец. Я уже не смог сдержать стона. Он медленно двигал ими и разводил в стороны, словно пытая меня. Вскоре его пальцы покинули меня и от пустоты я разочарованно выдохнул. Его средний и указательный пальцы были в моей смазке. Он засунул их в рот и с блаженным видом облизал. Вынув их изо рта, он притянул меня за цепь ещё ближе. — Ты такой сладкий. И только мой. — Да. Только твой. Боже! Как же я его хочу! До беспамятства, до дрожи в коленях. Он потянулся к основанию шеи и вонзил туда свои клыки. И на этом моменте я проснулся. Холодный душ кое-как освежил меня и привёл в чувство. На работе я принялся разбирать документы и в кабинет вошёл Юрий Иванович. Он уселся в кресло и попивал принесённый Беллой кофе. — Иногда хочется все бросить к чертовой бабушке и уехать куда-нибудь в Тмутаракань. Вот вы обычно, где отдыхаете? — Я? В Ольвии. — Что-то знакомое. Это Испания? — Что вы, какая Испания. Это Николаевская область. Там историко-археологический парк. Внезапно он стал нахваливать взятых мной министров. Тут в кабинет врывается Скорик и начинает орать матом. Я быстро вывожу его в приемную и прошу секретаря налить ему чего-нибудь. Он начал рассказывать как был в министерстве и что там 430 генералов. Я велел ему их сократить. После этого он ушёл. Я вернулся в кабинет. Прошло несколько секунд и в дверях появляется Оля. Я тоже её выпроваживаю в приемную. Как оказалось, рухнул крупный банк и сотни людей остались без денег. Я не мог понять, надо возвращать деньги или не надо. Я оставил этот вопрос за Олей и снова вернулся в кабинет. Меня уже начало порядком это выбешивать. Надо бы принять успокоительное. Теперь врывается Мухин. Юрий Иванович быстро удаляется. Серёга говорит что-то про Уганду и военный переворот. Я выдвори его вон. И сразу же заходит Миша. Меня просто порвало и я начал на него громко орать. — Вась, ты чего так разнервничался? У тебя что, эти дни? Я посмотрел на него так, словно готов был убить. Он сразу перевёл тему. — Я хотел спросить, мы обедать идём? — Пошли. Мы спустились в кафе и сели за стол. Сегодня был пятый день. Осталось потерпеть совсем немного и месяц можно жить спокойно, без всех этих эмоциональных американских горок. Вечером мы снова все собрались за одним столом. В этот момент по телевизору говорили о том, каких дров наломали министры в первый рабочий день. Это фиаско. В итоге мне пришлось есть фуражку без соли. Я всё же человек слова. На следующий день пропала Нина Егоровна. Исчезла без следа в неизвестном направлении. Я поднял на уши все службы разведки. Ещё эти репортеры, которые требовали прокомментировать произошедшее. В итоге в квартире Третьяк нашли письмо. В нем она попросила меня подумать над одной кандидатурой. Мика Тасунян. Он лучший вариант, хотя других у меня и нету. Я позвонил ему, кратко обрисовал ситуацию и он сразу же вылетел в Киев. Весь день Юрий Иванович предлагал мне своих кандидатов на пост главы СБУ. Пока я бегал и решал эту проблему, к моим ребятам пришёл один и тот же человек и предложил крупные взятки в долларах. Об этом они мне сами сообщили вечером в моём кабинете. — Вась, у нас тут небольшая проблема.- начала Оля. — Что за проблема? Сейчас проблем и так хватает. Каждый из них достал из карманов листки бумаги, на которых была написана крупная сумма. У меня от этого глаза на лоб полезли. Оле и Ване предложили по 2 миллиона, Сереже 1 миллион, а Мише целых пять. — И ещё, этот человек дал мне свою визитку. Оля достала карточку с фамилией Кривицкий и номером телефона. Меня разрывало от злости, но также я был признателен ребятам, что они мне сообщили об этом, а не просто молча взяли эти деньги. — Так что будем делать? — Я предлагаю брать.- предложил я. — Что? Как взять? — Вась? Ты серьёзно? — Да нет. — произнёс Миша. — Нет. Я говорю, если и брать, то брать по максимуму. Надо торговаться. — То есть ты предлагаешь брать? — Что сразу брать. Я говорю, что если брать, то брать по максимуму. — Чтоб что? Серёга и Ваня начали спорить по поводу денег и совести. Я ещё раз убедился, что не ошибся в выборе. — Оль, что ты думаешь? — Мне страшно. — Страшно брать? — Мне страшно даже думать о таких деньгах, Вась. — А что там думать? Нужно брать. При чем брать по максимуму, чтобы потом за счёт этих денег погасить все долги по зарплатам бюджетников. Разобравшись с этим вопросом, мы перешли к улетевшей в Торонто Нине Егоровне. Я передал Оле письмо, чтобы она его зачитала. — Её подставили. Они будут шантажировать, подкупать. Это страшные люди. В кабинет заходит Мика. — Преграды в пути нам не помеха… — Всегда и везде мы добьёмся успеха! Я подошёл и крепко его обнял, даже поцеловав в щеку. Остальные тоже подтянулись к приветствию, а Миша познакомился. Мика привёз с собой целую бочку вина. Мы уселись за стол и сразу посвятили Мику в свой план. Через некоторое время мы разошлись, а я отправился провожать гостя в отель. По дороге мы встретились с Юрием Ивановичем и я представил ему нового главу СБУ. На пути в отель мы мило беседовали. Я был очень рад, что в нашей команде прибыло. — Спокойной ночи. Выспись. Впереди тяжёлый первый рабочий день. Помни, ты не один, мы — команда. Я направился домой. Завтра предстоял большой день и я был в предвкушении. Утром я купил Олины любимые цветы и поздравил с днём банковского работника. Я рад, что у нас с ней сохранились тёплые дружеские отношения. Сегодня я хотел найти Юрия Ивановича, чтобы он поддержал мою законодательную инициативу в сфере образования. К моей удаче я столкнулся с ним в коридоре и пригласил в свой кабинет. Он мою инициативу конечно поддержал, но сказал, что денег нет. Я начал говорить про бюджетников и перечислять задолженности по областям, а он смотрел на меня с невинным лицом. Как давать огромные взятки моей команде, так деньги есть, а как выплатить зарплаты бюджетникам, так денег сразу нет. Очень сильно хотелось высказать ему всё в лицо, но я стерпел. Я утру ему нос намного элегантнее и так, что он даже ничего понять не успеет. Во второй половине дня друзья начали писать мне, что взятки получены. В итоге мы смогли наебать олигархов на 50 миллионов долларов. Этих денег с лихвой хватит, чтобы погасить все долги. Мы знали, что они снимут момент получения взяток на видео. Они просто не могли не воспользоваться таким компроматом, поэтому каждый из моей команды за несколько минут до получения денег, записал небольшой ролик. Вечером за столом родители начали меня пилить по поводу Оли. У нас в принципе ничего быть не могло. Омега и бета по природе не совместимы. Но мы расстались на доброй ноте и сохранили хорошие дружеские отношения. На следующий день у меня на столе уже была флешка с компроматом на моих друзей. Быстро же они. Не стали тянуть резину. Мне позвонил незнакомый номер и сказал, что у меня есть полчаса. Я попросил Беллу Рудольфовну пригласить СМИ и вышел подышать на площадь у администрации. Я подозревал, кто был заказчиком, но сердце отказывалось в это верить. Я хотел, чтобы он был на моей стороне, чтобы мне не пришлось сажать его за решетку, если найдётся достаточно доказательств. Я верил и надеялся, что любовь сможет его изменить. Мне хотелось искренне его любить и чтобы это было взаимно. Чтобы он помогал мне в этой нелёгкой борьбе. Был моим союзником, а не противником. Говорят, что от предательства истинного ты просто разваливаешься на части, сердце разбито на мелкие осколки и их больше никогда не собрать. Связь обрывается и больше никогда не будет восстановлена. Ты словно теряешь часть своей души. Но пока во мне теплится маленький огонёк надежды, что я смогу его изменить, поставить на правильный путь, отмыть его руки от грязных денег и чтобы потом они крепко обняли меня. Я набрал номер Мики. — Мика, будем арестовывать. — Как? Мы же договорились подождать, понаблюдать и выйти на заказчика. Увы, но я уже знаю, кто заказчик. Но вам я об этом не скажу. Просто не могу потерять его, не попытавшись что-то изменить. — Я понимаю, но другого выхода нет. — Понял. Будем арестовывать. Через час в зале собралась толпа журналистов. Они одновременно задавали сотню вопросов. Я попросил их замолчать и начал рассказывать про нашу спецоперацию. Клименко мне не поверила, сказала, что я пытаюсь их выгородить и я привёл неопровержимые доказательства. Мне позвонил Мика и сообщил, что Кривицкого арестовали, о чем я сообщил журналистам. В зал вкатили стол с пятьюдесятью миллионами. После этого мы с друзьями покинули зал. Это действительно было мощно. 3:0, Юрий Иванович. — Ребят, мы красавцы! — радостно произнёс Мухин. — Это точно! Мы первые кто с помощью взяток пополнил госбюджет. — Такое событие явно стоит отметить! — предложил Скорик. — Я согласен. Вечером в моём кабинете. Я в приподнятом настроении направился к себе. Минут через двадцать ко мне врывается Юрий Иванович. В его запахе проскальзывает угроза, но мне всё равно. — Василий Петрович, я видел ваше выступление. И честно сказать, я поражен, как вы смогли так ловко все провернуть. Позвольте пожать вашу руку. Я протянул руку и в этот момент, он заломил мне её за спину и прижал к стене лицом. — Послушай сюда, мальчик мой. — от этого обращения по телу побежали мурашки.- Своими выходками ты роешь себе могилу. Я бы тебе посоветовал сбавить темпы, если хочешь дожить до конца своего срока и не получить нечаянно пулю в лоб. Блять! Даже его угрозы этим напористым полушепотом звучат очень сексуально. Но я тебе так просто не дамся. Он недооценил мои способности и поэтому держал мою руку довольно слабо. Я смог вывернуться и мы поменялись позициями. Теперь я прижал его к стене. Он был явно поражен таким поворотом событий, а в его глазах блеснул огонёк озорства. — Вы меня очень недооцениваете, Юрий Иванович. Если понадобится, я готов умереть за эту страну. — Только народ не оценит вашей жертвы. Им плевать на всех, кроме себя. Им плевать на вас, плевать на ваших друзей, плевать на меня. Люди заинтересованы только в собственном благополучии. И это не только чиновников и олигархов касается, это касается всех. И даже вас и вашей команды. Я заломил его руку ещё сильнее, от чего он немного поморщился. — У вас сильная хватка, для омеги. — Годы упорных тренировок не прошли даром. — Но вы кое-что забыли… Он вырвался и прижал меня теперь уже спиной к стене. Наши лица были в считанных миллиметрах друг от друга. Атмосфера накалилась до предела и казалось, что воздух вот-вот воспламенится. — Я всё ещё альфа и следовательно сильнее вас. Его дыхание обжигало мою кожу. Я старался из последних сил не потерять самообладание и не впиться в эти губы страстным поцелуем. Несмотря на всё, меня продолжало к нему тянуть с неимоверной силой. Я хотел его до скрежета зубов. Он приближается к моей шее, отодвигает ворот рубашки и целует в основание, там где расположены пахучие железы. От этого у меня начинает всё плыть перед глазами. Я обнимаю его за шею, чтобы не упасть и прижимаю ближе к себе. Из моего рта непроизвольно вылетает стон. Я весь покраснел как помидор. Он отстраняется, направляется к двери и на прощание еле слышно произносит: — Будь осторожней. Я ещё минут десять стою опираясь на стену и не могу прийти в себя. Когда реальность стала более осознанной, я первым делом залпом выпил два стакана воды и привёл себя в порядок. Такими заигрываниями Юрий Иванович меня точно сведет в могилу и даже пуля не понадобится. Конец POV

***

POV Юрий Иванович Всю подготовку к конкурсу я держался подальше от Василия Петровича, чтобы он думал, что всё честно. Но в итоге победили все равно нужные мне люди. А в день конкурса я для пущей убедительности отправился играть с главами фракций в теннис. После завершения, я отправился на поиски гаранта и наткнулся на него в коридоре. Я всунул ему приказ о назначении министров. И тут он всё же сопоставил два и два. Столько ярости в его взгляде я ещё никогда не видел. Он разорвал приказ на мелкие кусочки и швырнул их мне в лицо и быстро скрылся в своём кабинете, громко хлопнув дверью. Наша принцесса сегодня явно не в духе. Я ещё заметил, что его запах стал немного острее. Я действительно поторопился, нужно было поболтаться где-нибудь с полчаса. На следующий день разведка, следившая за президентом на случай если его задница попадёт в неприятности, сообщила мне, что гарант объездил своих школьных друзей и даже заехал к школьной учительнице. Я сначала не придал этому значения, пока гарант не представил мне свою команду. Я пытался вразумить его и доказать, что Рада не проголосует за это сборище дилетантов. Но когда он смотрит на меня этими щенячьими глазами, мне хочется сделать абсолютно всё, что он попросит, принять любой закон, даже если это будет смертная казнь за коррупцию. Что этот человек со мной делает. Мы отправились в Парламент. Я остановил его у самых дверей. — Василий Петрович, назовите мне хотя бы одну причину, почему Рада должна проголосовать за этих людей? — Юрий Иванович, а вы мне назовите хоть одну причину, почему в противном случае я не выведу народ на майдан? У тебя денег и авторитета на это не хватит. Набрать 60% на выборах это одно, а вывести народ на улицы, это совсем другое. Но я всё же решил ему подыграть, что его инициативы хоть кому-то нужны. Чем выше взлетаешь, тем больнее падать. Рада единогласно приняла новых министров. Было видно как Голобородько радовался, что утер мне нос, прямо весь светится от счастья. Но было решено сразу же начать избавляться от команды Василия Петровича. Первой целью была выбрана Нина Егоровна Третьяк. С ней расправились красиво при помощи психотропа. Такая волна поднялась на следующий день. Один есть, осталось четверо. Остальных было принято брать по старой доброй схеме взяток. Как я и ожидал, сначала никто не взял. Все такие из себя принципиальные. Но стоило немного подождать, как каждый согласился и даже попросил больше. Эх, Вася, твои друзья променяли тебя на пятьдесят миллионов. Пока я занимался распределением доходов по карманам, пришлось даже отстегнуть 15% в казну, Кривицкий занимался доставкой денег нашим будущим союзникам. У меня не вызывал доверия новый глава СБУ, которого нашёл Василий Петрович. И как оказалось не зря. Вечером того дня, когда взятки были даны, я с улыбкой лежал в кровати и представлял свою завтрашнюю победу. Из такого конфуза Васе не выкарабкаться без жертв и полностью сухим. Было три варианта развития событий. В первом — Вася громко и со скандалом увольняет всех своих дружков и его придётся утешать. А я обязательно его утешу. Во втором — гарант сам уходит в отставку. И в третьем — друзья уговаривают его играть по правилам. Последний крайне маловероятен. Василий слишком святой, чтобы играть по устоявшимся законам. Той ночью мне приснился крайне интересный сон. Я сижу в своём кабинете и тут ко мне заходит Голобородько. Его голова опущена и он выглядит как побитый пёс. До меня донеслись тихие всхлипы. Я встал из-за стола, подошёл к нему в плотную и предложил присесть на диван. Он уткнулся мне в грудь и стал плакать. Я обнял его и поглаживал по волосам, стараясь успокоить. — Я не понимаю… Почему они так со мной поступили… — Тише, родной. Успокойся. Не надо из-за этого плакать. Он поднял на меня свои большие заплаканные глаза. Я большим пальцем вытер слезу с его щеки. Он начал ластиться к моей ладони словно кот. — Юрий Иванович, обещайте, что никогда не сделаете мне больно. — Я обещаю, Вася. Я слегка наклонился, чтобы поцеловать его припухшие губы. Он ответил на поцелуй и обнял меня за шею. Мы упали на диван и я навис сверху. Он был растрепанный, заплаканный, но от этого не менее прекрасный. Я стал покрывать всё его лицо поцелуями, попутно расстегивая пиджак и рубашку. Отстранившись я залюбовался его полуоткрытым телом, что невольно облизнулся. И именно в этот момент меня разбудил будильник. Я был в такой ярости, что просто швырнул его в стену. Так хотелось досмотреть этот сон, но нужно было вставать. Какого же было моё удивление, когда включив телевизор в своём кабинете, я увидел конференцию, где Василий Петрович рассказывал о том, что сам отдал распоряжение взять эти деньги. Под конец в зал вкатили стол с пятьюдесятью лимонами. Я был в таком шоке и ярости. Этот наглый мальчишка меня облапошил как дурака. Ещё мне сообщили, что Кривицкого арестовали. Пусть эта мразь только попробует меня выдать. Я сделаю из его жизни настоящий ад. Я направился в кабинет гаранта, чтобы провести с ним небольшую воспитательную беседу и вправить мозги. — Василий Петрович, я видел ваше выступление. И честно сказать, я поражен, как вы смогли так ловко все провернуть. Позвольте пожать вашу руку. Как только он взял меня за руку, я быстро заломил её за спину и прижал его к стене. Во мне кипела ярость. — Послушай сюда, мальчик мой. Своими выходками ты роешь себе могилу. Я бы тебе посоветовал сбавить темпы, если хочешь дожить до конца своего срока и не получить нечаянно пулю в лоб. Я настолько был уверен в себе, что ослабил бдительность и он этим воспользовался, прижав меня к стене. Я не ожидал такого поворота событий. — Вы меня очень недооцениваете, Юрий Иванович. Если понадобится, я готов умереть за эту страну. — Только народ не оценит вашей жертвы. Им плевать на всех, кроме себя. Им плевать на вас, плевать на ваших друзей, плевать на меня. Люди заинтересованы только в собственном благополучии. И это не только чиновников и олигархов касается, это касается всех. И даже вас и вашей команды. Он заломил мою руку ещё сильнее, от чего я немного поморщился. — У вас сильная хватка, для омеги. — Годы упорных тренировок не прошли даром. — Но вы кое-что забыли… Я вывернулся и на сей раз прижал его спиной к стене. Его растерянные глаза смотрели прямо на меня. Как же мне это нравится. Он сейчас выглядит таким невинным. — Я всё ещё альфа и следственно сильнее вас. Я не выдерживаю, отодвигаю ворот его рубашки и целую в основание шеи, где расположены пахучие железы. Он обнимает меня за шею и прижимает ближе к себе. — Ах! Я впервые наяву слышу его стон. И он просто прекрасен. Мне хочется слышать его снова и снова. Мне стоит огромных усилий отстраниться от него. Перед тем как выйти из кабинета, я произнес: — Будь осторожней. Как вообще до такого дошло, что я переживаю за этого мальчика гораздо больше, чем за себя. Нет. Я очень сильно переживаю за моего мальчика.