Любовь с запахом моря и грозы

POV Василий Петрович Я стоял одетый в прихожей, а мама чистила мне костюм. Я давно не ощущал такой её опеки. Она действительно очень за меня переживала. Запихнула мне в сумку кучу еды. На прощание отец мне сказал только одно: — Не просри страну, сынок. Выйдя из подъезда я встретил Юрия Ивановича. Меня уже начали бесить эти лимузины, поэтому я развернулся и пошёл в сторону остановки. Премьер увязался за мной. Мы запрыгнули в маршрутку в самый последний момент и походу, чтобы не упасть на ступеньках, Юрий Иванович случайно схватился за моё бедро. Этот неловкий момент длился меньше секунды, но я завис почти на минуту. Было видно, что премьеру не нравится такая поездка в общественном транспорте. Через пару остановок мы вышли и продолжили путь пешком. Я высказывал своё возмущение по поводу дорогих автопарков и того, что народ должен пахать на содержание всей этой аравы. У самой администрации, я разогнал свою охрану. — Охрана это скорее необходимость, нежели роскошь. — Юрий Иванович, нет никакой необходимости. Я нормальный человек. Никому ничего плохого не делаю. — Но вы же…кхем кхем. — Я же что? Если вы про моё положение, то я в состоянии защитить себя сам. Я не принцесса, которую нужно постоянно оберегать. Когда мы зашли в здание я сразу принялся за насущную проблему. С безработных и пенсионеров. Меня познакомили с моим секретарем — Беллой Рудольфовной. Она с первых минут произвела на меня хорошее впечатление. Как выяснилось, мой предшественник — Сергей Павлович, закрылся с ружьем в кабинете и никого не пускает. Мы до чертиков перепугались когда дверь пробила пуля и по комнате разлетелись щепки. Через пробитую дырку, предыдущий гарант посмотрел на меня с нескрываемой ненавистью. Сергей Павлович вышел из кабинета с направленным на меня ружьем. Белла закрыла меня собой и мы вышли из кабинета. Через несколько минут Юрий Иванович вернулся и велел вызвать спецназ. — Можно я попробую? Сергея Павловича можно понять. Пять лет был у кормушки, а теперь тебя оттуда силком оттаскивают. Я всё же смог его уговорить и через полчаса он уже выглядел более менее презентабельно. После передачи власти, я наконец-то принялся за работу. Белла Рудольфовна принесла мне стопку папок с положением дел в стране. Я расположился на полу и принялся за изучение. От такого большого количества информации голова шла кругом. Особенно от цифр. Меня разрывало от возмущения. Белла Рудольфовна принесла мне зелёный чай. — Я не совсем понимаю, что это за цифры? — Зарплатная ведомость администрации. — 200 миллионов? В этот момент в кабинет вошёл Юрий Иванович. — Василий Петрович, я прошу прощения, но у нас через полчаса встреча с кабмином. — Да, я помню. Юрий Иванович, вы в курсе, что годовой бюджет аппарата президента 200 миллионов? — Не годовой, а месячный.- поправила меня секретарь. От этого я ещё больше выпал. Между Юрием Ивановичем и Беллой Рудольфовной завязался некий словесный поединок и я, как судья должен был определить победителя. Не знаю, то ли моё сильное возмущение, то ли разумные доводы секретаря, но я не смог повестись на очередные оправдания премьера и его феромоны. Победителем из этой схватки вышла Белла. По пути на встречу с кабмином, я предложил сократить госаппарат на 90%. По пути на остановку мы купили мороженое. Также я успел невербально познакомиться со всеми министрами и просчитать приблизительную стоимость их автопарков. Дальше меня ждало очередное нудное представление всех этих ворюг. Мне очень сильно хотелось высказать им всё, что я о них думаю, но в итоге замялся и сказал какую-то чушь. Если я действительно хочу что-то поменять в стране, нужно уметь не прогибаться под их феромоны. А они походу специально хотят меня ими придавить к полу. Но я им так просто не дамся. Родина или смерть! На всем пути на встречу с Радой меня грызла совесть. Когда я вошёл в зал, увиденное меня поразило. Слуги народа дрались и рвали глотки, даже спикер не мог их успокоить. В итоге мне пришлось прибегнуть, к запрещенному приёму. — Путина свергли! Все сразу замерли и посмотрели на меня. Удивительно, что это до сих пор срабатывает. В итоге на Раде я оторвался за своё молчание в кабмине. Я начал с разъяснения, что такое «демократия». Также я предложил сократить ненужный штат, отказать от автопарков и дач и переехать Верховной Раде, Кабинету министров и аппарату президента на ВДНХ. Я покинул зал под гробовое молчание. Думаю, это произвело на них хоть какой-то эффект. Вернувшись вечером домой я застал в квартире Яна Давыдова на пару с агентом по недвижимости. А вокруг был полный хаос. Отец оказывается собрался в Межигорье. Мне не верилось, что этот человек воспитал из меня того, кто я есть. Я выпроводил гостей. К моей огромной удаче по телевизору показывали моё выступление в Раде. Я сделал звук погромче. Пьяный отец соглашался со всеми моими словами, но видимо не догонял, почему я сейчас крайне возмущён. — Если всё правильно, тогда эти вещи нужно вернуть назад. Отец и Светка стали возмущаться. Видите ли, захотели они пожить по человечески. — Я там воюю с этими упырями, а у меня дома оказывается та же фигня, только в профиль! Я не выдержал и просто хлопнул дверью. Я гулял по набережной Киева и в итоге присел на лавочку. Спать не особо хотелось, особенно после такого насыщенного дня. Если бы кто-то увидел, то не поверил бы, что президент самой большой в европейской части континента страны ночует на лавочке. Я краем глаза заметил, что на другом конце сидит женщина в платье семнадцатого века. Я повернул голову, чтобы рассмотреть её. Она была очень красивой, в длинном, пышном платье. Я всматривался в её лицо, которое освещалось несколькими уличными фонарями. Она повернулась ко мне и заговорила по французски. — Bonsoir, Monsieur le Président. — Добрый вечер. Скорее уже, доброй ночи. В этот момент я вспомнил эту женщину. — Вы — Нинон де Ланкло. Французская куртизанка, писательница и хозяйка литературного салона. — Всё верно. Вы очень сообразительный, Василий Петрович. Расскажите мне, что вас беспокоит? — Ну… Меня беспокоит, что моя страна почти полностью разворована. Чиновники жируют, а простой народ живёт в нищете. — Но вас беспокоит не только это. — О чём вы? — Я говорю о премьер министре. Мои щеки покраснели. Я не знал, что на это ответить. — Хотите, я отвечу, почему вы так странно реагируете когда он рядом. Я просто молчал и ждал, что она скажет. — Всё до банального просто. Вы — истинные. В этот момент у меня словно мир перевернулся. Я не верил в их существование и считал, что это обычная реакция внутреннего омеги на альфу. Но Серёга Мухин тоже альфа и сколько мы знакомы, у меня не было на него хоть приблизительно похожей реакции. С Юрием Ивановичем всё по-другому. Мне хочется быть с ним рядом, вдыхать его запах, держать его за руку. — Но это невозможно. — Вы просто боитесь себе в этом сознаться. Мадемуазель де Ланкло взяла моё лицо в свои руки. От этого мне стало ещё более неловко. — Вы такой симпатичный мальчик. А ваши феромоны просто сказочны. Вы — омега, но это не значит, что вы слабый. Нужно уметь обращать слабость в силу. Какая слабость у вас, Василий Петрович? — Я теряюсь, когда он рядом и внутренний омега жаждет его внимания. — А какие по вашему мнению слабости у него? — У него их нет. — Вы глубоко ошибаетесь. Слабости есть у всех, даже у казалось бы самых сильных. Его слабость — это вы. Воспользуйтесь этим. — Как? — Не бойтесь показаться слабым, но при этом не позволяйте манипулировать собой. Соблазните его. Он точно не сможет устоять перед вашим природным обаянием. Сможете подчинить его себе и считайте вся Рада и кабмин в ваших руках. Через секунду от неё не осталось и следа. А я оказывается просто заснул на лавочке. Время уже было около пяти утра. Побродив несколько часов по городу, а отправился в свою школу. Как раз у 10 б первым уроком была история. Ребята были очень рады меня видеть. И я признаться, тоже безумно по ним соскучился. В конце урока в кабинет врывается директриса и сообщает, что я «пропал в стране». Я быстро вызвал такси и поехал на ВДНХ. Дверь мне открыл лично премьер-министр. — Василий Петрович, вы что хотели оставить страну без премьера? Меня чуть кондрашка не хватил. В этот момент мне действительно стало перед ним очень стыдно. — Простите пожалуйста. Я не думал, что моё отсутствие вызовет такой ажиотаж. — В следующий раз, когда надумаете потеряться хотя бы смс-ните. — Я хотел. На мобилке закончились деньги. Спецназ, истребители и всё это ради меня? Мне даже польстило такое внимание с его стороны. Я буквально чувствовал, что он действительно сильно переживал за меня. — А что нам оставалось делать? Вы так лихо начали! Сократили, уволили, приказали строго всех наказывать. И вдруг исчезли. Я был впечатлен обилию велосипедов. Видимо моя речь, действительно что-то поменяла в их головах. Первым делом Юрий Иванович показал мне мой кабинет. Это намного лучше и скромнее, чем тот, что был. Единственное, смутила картина с рамой из золота. И как сказал премьер это подарок от него. — А где вы расположились, Юрий Иванович? — А я над вами. Я замер. В голове пронеслись не самые приличные ассоциации. Он — надо мной. Значит я — под ним. Боже! Надо прогнать ненужные мысли. Сейчас не время. — В том смысле, что мой кабинет над вашим. Дальше Юрий Иванович показал мне, где будет заседать Рада. Удивительно, что они действительно оставили только 70 депутатов. Дальше мы отправились в кафе. И тут я вспомнил о долгах бюджетникам. Но как оказалось, всё уже распределено. Просто замечательно! Я в должности всего второй день, а у меня уже из-под носа стырили полмиллиарда! В кафе по телевизору показывали Яну Клименко. Она рассказала, что мои указы не выполняются. И вся та картина, что выстраивал мне премьер, вмиг рухнула. Понавешал мне лапши на уши, а я и поверил! Мы сели за стол. Сейчас я ему устрою. — Нам нужны реальные изменения. — Я тоже считаю, что всех этих политимпотентов давно пора отправить на кладбище истории. С кого начнём, Василий Петрович? — Видимо с вас. Я смотрел ему прямо в глаза. Больше я не поведусь на твои манипуляции. — Не понял? С меня? Главное выдержать и не прогнуться раньше времени. Чёрт! Он снова пускает в ход свои феромоны, которые оплетают меня словно веревка. Главное не поддаваться. — Да. Простите. В эту игру могут играть и двое, господин премьер. Я пустил в ход свои феромоны и на секунду заметил, как его взгляд помутнился. Осталось закрепить результат и он мой. Говорит что-то про сплав молодости и опыта. — Я думал, но мне кажется это как смешать молоко с огурцами. А я то в этом знаю толк. Во время беременности я ел не только молоко с огурцами, но и мороженое с селедкой, и помидоры со сгущенкой. — И резко вдруг запахнет импичментом. Этот его взгляд. Я уже еле сдерживаюсь. Осталось совсем немного. — Вы мне угрожаете? Или вы считаете, что депутаты не проголосуют за люстрацию? В итоге он предложил мне министра иностранных дел, министра обороны, главу Нацбанка, главу фискальной службы и СБУ. Довольно неплохо и можно считать это моей победой. Я поднялся из-за стола и врезался в официантку. Она пролила на меня напитки. Ко мне сразу подбежал Юрий Иванович. — Ну что же вы так не аккуратно. Он стал стряхивать капли воды с моего пиджака. Я чувствую как вода скатывается по моему телу. Юрий Иванович распахивает пиджак, смотрит на шею и глубоко вдыхает. Его феромоны снова окутывают меня. Его взгляд скользит ниже, останавливаясь на груди. Блять! Я сейчас прямо тут откинусь! Я едва не застонал только от его взгляда. — Холодно? — Д-да… Он схватил меня за руку и повёл в мой кабинет, закрывая от немногочисленных глаз сотрудников. У самой двери он спрашивает: — Помочь переодеться? Я на секунду застыл. Первой моей мыслью было отказаться, но потом я вспомнил слова Нинон де Ланкло «Его слабость — это вы. Воспользуйтесь этим. Соблазните его.» Думаю, сейчас подвернулся отличный шанс попробовать. — Да, пожалуйста. Он замер, видимо не ожидая от меня такого ответа. Мы вошли в кабинет. — Белла Рудольфовна, у нас чп. Нужна новая рубашка. Премьер взял меня за плечи и завёл в кабинет. Секретарь вручила мне полотенце, повесила рубашку на дверцу шкафа, быстро о чем-то перекинулась с Юрием Ивановичем и удалилась. Я снял пиджак и положил его на диван. Ослабил и снял галстук, а затем стал медленно расстегивать рубашку. Я стоял к премьеру спиной и чувствовал его прожигающий взгляд. Становилось очень неловко, но раз уж решился, то надо идти до конца. Я накинул на плечи полотенце и повернулся к нему лицом. Он явно был больше заинтересован моим торсом, поэтому глядя на него я не чувствовал такой неловкости. Я впервые увидел, что его щеки покраснели. Ещё немного и у него слюна по подбородку потечет. Может в шутке отца про проститутку, была доля правды. Я почему-то почувствовал какой-то детский азарт. Мне хотелось его ещё больше смутить. Пусть знает, что не только он на это способен. Я чётко, но полушепотом произнёс: — Нравится? Он тряхнул головой, приходя в себя и уже посмотрел мне в лицо. Но то, как он выглядел секунду назад, придавало мне уверенности и я держал себя в руках. — Что? — Я сказал, не могли бы вы выйти. Дальше я справлюсь сам. Разочарование на его лице просто надо было видеть. — Конечно. После этого он скрылся за дверью. Я подошёл к зеркалу, скинул с плеч полотенце, улыбнулся и подмигнул своему отражению. — Два ноль, Юрий Иванович. Когда я одел рубашку и уже завязывал галстук, в кабинет вошла Белла Рудольфовна. — Василь Петрович, указ о проведении конкурса по вашим квотам. — Уже? Видимо Юрий Иванович распорядился. — Думаю, на следующей неделе мы сможем начать отбор. Удивительно, что эта женщина понимает меня с полуслова. Когда я о чем-то только подумаю, она уже это сделает. Я принялся за работу. Внезапно мне на телефон пришло сообщение от мамы. Она написала, что поговорила с отцом и Светкой, и умоляет меня вернуться домой. Идти мне все равно было особо некуда. Поэтому я отправил сообщение, что буду сегодня к ужину. На удивление, дома в дверях я столкнулся с Олей. Меня выбежал встречать сын и мы обнялись. Мама отправила его мыть руки. Оля торопилась на свидание. Меня как-то задели её слова о том, что мне должно быть все равно кого Дима будет папой называть. Мы всей семьёй уселись за стол. Вчерашний инцидент посчитали исчерпанным. Теперь мы все вместе смотрели футбол на плазме. На мой вопрос семья ответила, что это в кредит. — Ну ладно. Тогда я тоже в доле. Впервые за несколько дней тихий и спокойный вечер. Конец POV

***

POV Юрий Иванович Господин президент с самого утра своего первого дня пустился во все тяжкие. Сперва эта поездка на маршрутке, где от духоты я чуть не грохнулся в обморок, а потом он и вовсе разогнал личную охрану. Эх, Вася, ты ещё не представляешь какую ошибку совершил. Это ты раньше был никому не нужен, а сейчас любая альфа хочет тебя отыметь. Но я им не позволю и близко к тебе подойти, потому что ты мой. Меня очень позабавило его высказывание, что он не принцесса. Да ты как раз вылитая принцесса из сказок. В кабинете мы стали свидетелями развернувшегося цирка. Серёжа, твою налево! Зачем под самый конец разыгрывать весь этот спектакль?! Я попытался его образумить, но он был бухой в хлам. Боже, за что мне такое наказание? Походу такими темпами я действительно скоро поверю в Господа. Посланник которого, судя по всему сейчас стоит за дверью со своим секретарем. Я пытался убедить Сергея, что пора бы освободить место и пообещал, что мы обязательно что-нибудь придумаем. Но ничего не вышло. Я думал, что у Голобородько тем более не получится, когда же через полчаса я увидел опрятного Сергея Павловича, то очень удивился. Видимо гарант имеет какую-то удивительную способность влиять даже на пьяных в зюзю людей. Через какое-то время мы отправились на встречу с кабмином. Василий Петрович по пути прочитал мне лекцию о неправильности расходования таких огромных средств, на содержание оравы чиновников, а также предложил сократить аппарат на 90%. После приехавших мимо нас кортежей с министрами, Василий Петрович достиг точки кипения. Я думал, что он разольется многоминутной тирадой в своём стиле перед кабмином, но этого не произошло. Но зато он ярко высказался в Раде. До народных избранников походу начало доходить, что спокойная жизнь кончилась. Больше половины здесь присутствующих были альфы и их очень задело то, что какой-то омега смеет диктовать им условия. Они смотрели на гаранта, как дикие волки на кусок мяса. Неудивительно. Это первый омега в нашем так называемом «коллективе». Когда Василий Петрович, покинул зал, я оглядел всех этих слуг народа и взглядом показал, что если хоть кто-нибудь к нему приблизится, тому вмиг перегрызу глотку. Видимо они поняли меня с первого раза. Теперь мне нужно было придумать каким образом за один вечер и ночь перевести Верховную Раду, Кабинет министров и аппарат президента в одно здание на ВДНХ. Но я был бы не Юрий Иванович Чуйко, если бы не смог это сделать. Как говорится, всё для нашей принцессы. Но наша принцесса решила внезапно пропасть. Я начал действительно переживать. Он за один день столько всего наговорил, что нажил себе кучу врагов. В голове крутились самые страшные предположения, что его могли похитить, убить, изнасиловать. Я постарался сохранять холодный рассудок. Когда Толик сказал мне, что президент находится в замкнутом помещении в компании неизвестных, меня чуть удар не хватил. В голове почему-то невольно всплыла школа №521. Точно! Куда ещё может пойти бывший учитель. В итоге его величество соизволило приехать на такси. От сердца сразу отлегло, когда я увидел его живым и здоровым. Я с ходу стал рассказывать ему о глобальных изменениях, а он только и рад был слушать всё это. Первым делом я показал его кабинет. — А где вы расположились, Юрий Иванович? — А я над вами. Да. Я над тобой. А ты подо мной. Он так на меня посмотрел, словно подумал об этом же. — В том смысле, что мой кабинет над вашим. Дальше я показал ему, где будет заседать Рада и сообщил, что оставили всего 70 депутатов. Он такой неуклюжий, то ведро опрокинет, то в цветок врежется. На удивление, президент всё же не забыл о бюджетниках. Как же не вовремя. Я сообщил, что сэкономленные средства уже закончились. Мы отправились в кафе, где по телевизору Яна Клименко показала гаранту жестокую реальность. Коза! Всё же так хорошо шло! Ещё немного и я его бы полностью обработал. Мы сели за стол. Василий Петрович начал снова возмущаться. — Нам нужны реальные изменения. — Я тоже считаю, что всех этих политимпотентов давно пора отправить на кладбище истории. С кого начнём, Василий Петрович? — Видимо с вас. Мальчик, ты не на того напал. Овечка не сможет одолеть матерого волка. Её просто сожрут. — Не понял? С меня? — Вы двадцать пять лет у власти. Реформ ноль. Я пустил в ход свои феромоны, чтобы немного его приструнить, но он оказался довольно выносливым. Наш словесный поединок продолжился. Я закидывал все его аргументы своими, но тут он пустил в ход свои феромоны. На секунду у меня помутнел взгляд. Мальчик любит играть не по правилам, ну что ж. — Я думал, но мне кажется это как смешать молоко с огурцами. Ты наверное знаешь в этом толк. — И резко вдруг запахнет импичментом. Я уже не пределе. Не могу вынести взгляд его красивых глаз, который из щенячьего стал волчьим. — Вы мне угрожаете? Или вы считаете, что депутаты не проголосуют за люстрацию? Ладно. Пусть считает, что он выиграл. Я предложил ему пять ключевых постов. На том и порешили. Василий Петрович встал из-за стола и тут же налетел на официантку. Я быстро подбежал к нему и стал стряхивать капли с его пиджака. — Ну что же вы так не аккуратно. Я распахнул его пиджак и заметил, как капли текут с его шеи под рубашку. Она вся промокла и прилипла к телу. Я глубоко вдыхаю запах грозы и вижу сжавшиеся от холода соски. В этот момент перед глазами словно взрывается сверхновая. — Холодно? — Д-да… Я быстро беру себя в руки, его за руку и тащу в кабинет, изворачиваясь, чтобы его никто не увидел в таком состоянии. у самой двери я спрашиваю: — Помочь переодеться? Он на секунду замирает, явно ошарашенный моим вопросом. — Да, пожалуйста. А теперь в ступор впал я. Мы зашли в кабинет и я попросил у Беллы Рудольфовны новую рубашку и завёл гаранта в его кабинет. Секретарь вручила гаранту полотенце, повесила рубашку на дверь шкафа и я сказал ей, чтобы она подготовила указ о проведении конкурса. После чего она оставила нас одних. Василий Петрович стоя ко мне спиной, снял пиджак и положил его на диван, галстук отправился туда же. Он медленно начал снимать рубашку. Я как завороженный смотрел на его плечи, прямую спину. Передо мной сейчас точно президент, а не стриптизерша? Он же в наглую меня соблазняет. И чтоб мне провалиться, если я скажу, что это не работает. Он накинул на плечи полотенце и повернулся ко мне. Блять! Я уже старый больной человек! Мне нельзя так нервничать! Его тело было не толстым и не худым. Твёрдый среднячок. Даже прослеживались кубики пресса. Грудь была скрыта за полотенцем, которое я возненавидел всей душой. Кровь отлила от мозга в другое место. Как же хотелось его сейчас нагнуть и отыметь прямо на этом дешёвом столе. Мне показалось, что я сейчас захлебнусь собственной слюной. Его феромоны обвивали моё тело и умело соблазняли, словно змеи искусители. А ведь прикидывается невинным ангелом. Он дьявол в ангельском обличии. Василий Петрович что-то у меня спрашивает. Я трясу головой приходя в себя. — Что? — Я сказал, не могли бы вы выйти. Дальше я справлюсь сам. Моему разочарованию не было предела. Альфа внутри завыл. — Конечно. Это всё, что я смог из себя выдавить и быстро вышел из кабинета, направляясь к себе. Там я сразу же достал коньяк, налил часть в стопку, в итоге плюнул и просто отхлебнул из горла. Вася всё-таки не промах. От этого даже стало намного интереснее. Вечером я встретился с олигархами и уверил их, что все равно будет так, как нужно нам и что я лично об этом позабочусь. Игра продолжается, Василий Петрович.