Sweet Sorrow

      Любовь — загадочное чувство. Сложное, сбивающее с толку, конфликтное до безобразия. Любовь всегда является корнем заблуждения, корнем непонимания. Может быть, поэтому Шиничиро всегда чувствовал себя разбитым из-за слова «любовь».       Кто-то говорил, что он настоящий неудачник, ведь его отвергли двадцать раз, что он плакса, что слабак — это его прозвище. Жестокий результат влюбленности в кого-то.       — Я просто хочу быть с тобой, но, кажется, ты не хочешь.       В то время как некоторые могут сказать, что любить трудно, трудно дарить заботу, — для него это легкое дело, что-то, что выходит само собой как привычка. Любить кого-то было так легко, как будто это было его второй натурой, и, возможно, именно поэтому он слишком легко влюбился в тебя.       Твоя склонность к эмоциональности и жизни, твоя сила, то, как ты улыбалась ему, как будто он единственный мужчина в мире; то, как ты приветливо махала рукой, идя к нему навстречу. Он тонул в мыслях о тебе, фантазии не покидали его голову. Это захватывающая дух скульптура, созданная им, и ты его муза. Его одна-единственная причина, чтобы любить.       — Я никогда не говорила ничего подобного, Шинни. — Слова вышли тусклыми, без эмоций и чувств, и это было невыносимо. Боль, исходящая от этих слов, слишком велика и сильна. Но даже он не мог отрицать очевидного — он знал, что ты это скажешь и что это действительно его заденет. И это было больнее, чем он думал, даже если бы он ожидал именно этих слов.       «Ты не знала, но я это чувствовал», — хотел он сказать, показать, как это больно, заставить тебя чувствовать себя виноватой, — но он не смог. Не получилось.       — Что с тобой? — Слишком много вещей крутилось в его голове. Правда о том, что ты его не любишь, правда, что твои чувства не такие, как у него, — проклятая причина, по которой ты продолжала говорить те слова, что он ненавидел. Было слишком много вопросов, которые он бы хотел тебе задать, вопросов, на которые не сможешь дать ему ответ.       — Ха-ха, забудь, я должен был использовать свое мастерство пикапа, но я забыл, как это делается. — Он улыбнулся тебе, скрывая боль в глазах, маскируя это ужасное чувство беспомощности.       — Я думала, что-то случилось. Ты такой рассеянный, как всегда, Шинни. — Ты улыбалась так обворожительно, смеялась так мило, что он никак не мог не влюбиться в тебя, — и это было очень больно.       Никогда не было такого, чтобы он не находился рядом с тобой, и не было места, где бы он не присутствовал, когда был нужен. Никогда. Нет такой темной комнаты, такого изысканного офиса, где не было бы милого, любящего, безжалостно нежного Шиничиро. Ты тихонько стучала в двери его сердца — ждала, когда тебя пригласят войти.       Шиничиро всегда был рядом, всегда заботился о тебе, любил тебя, не просил ничего, кроме как оставаться рядом с тобой.       Через огонь и воду, дождь или солнечные лучи, с ним ты чувствовала освобождение, как будто тебе даровали свободу, экстаз от того, что ты наконец-то вдохнула свежий воздух, — это ты чувствовала, находясь рядом с ним. Тебе нравилось испытывать что-то столь очаровательное, как любовь, заботу, объятия, поцелуи, обожание, — но в этом и была главная проблема.       — Я люблю тебя, Т/И. — Он знал, что ты собиралась сказать дальше, и приготовился к этому. Потому что сколько бы раз он этого ни говорил, твой ответ никогда не изменится, он всегда останется прежним.       — Я обожаю тебя. — Только то, что ты сказала, не имело ничего общего с его чувствами. Эти слова не равны и не выше того, что стояло за его безмерной привязанностью к тебе.       Ему было больно от этого: он знал правду все время, но продолжал любить тебя, несмотря на то, что знал, что это не взаимно. И все, чего ты действительно хотела от него, не любви, а только обожания. Но этого обожания никогда не будет достаточно, чтобы заполнить пустоту в его сердце.       — Да, я тоже тебя обожаю.