Странная судьба

      Сельская церквушка была маленькой и старой. Ветхость была видна повсюду. От скособоченного аналоя и почерневших от времени редких икон на облупленных, дырявых стенах. Службы обычно проводили в два захода, так как все прихожане зараз туда не помещались. Теперь же согнанные в церковь три десятка уцелевших после бойни поселян могли чувствовать себя вполне комфортно, если бы не унылые перспективы впереди. Бравые вояки, под утро надыбавшие где-то в подвалах несколько бочек вина и отведя душу с доступным женским поголовьем, от того пребывавшие в приподнятом настроении, под предводительством Рудольфо заколотили досками входные двери и, усевшись рядом, продолжили прерванную попойку, пуская по кругу очередную флягу. — Упустили ребятишек, дармоеды, — сквозь зубы прошипел чародей, прикоснулся к амулету и у сидевшего в кругу собутыльников воина взорвалась голова, забрызгав склизкими мозгами рядом сидящих. Только что ржавшие как кони разбойники притихли, а Рудольфо бросился перед магом на колени и рьяно облобызал ему руку. — Не убивай… — Встань, — брезгливо посмотрел на разбойника колдун, — смотреть тошно. Быстро собирай команду, поднимайте якорь и обшарьте мне всю лагуну вдоль и поперек. Пропавших отыскать живыми или мертвыми. А чтобы лучше искалось, скажи своим троглодитам, что тому кто их найдет насыплю бочонок золота. Да, ещё когда приплывем домой, счастливчику будет пожалован титул рыцаря и графа. За дело, ребята. — А с этими что делать? — спросил уже было отправившийся на поиски Рудольфо. — Скажи, пусть обложат этот сарай сеном и подожгут. Свидетелей в таком деле оставлять неразумно. Через несколько минут бравые вояки, натащив с разных концов села прелого сена, плотно обложили церквушку и один из них ткнул горящим факелом у ворот. После нескольких безуспешных попыток Рудольфо с недоумением вытянулся перед магом: — Не горит, ваша милость, сами видите. — Не слепой, — сжал зубы колдун. Он прикоснулся к медальону, вытянул руку по направлению к церкви и через секунду строение вспыхнуло словно свечка жарким пламенем, принуждая разбойников отойти подальше, но даже и оттуда изумленные грабители и негодяи сквозь гул костра услышали дивную завораживающую музыку. Через час рухнула даже колокольня. За ней — несущие балки, похоронив под углями последних жителей уничтоженного мирного села. *** Прозрачная морская вода ударила в тело словно кувалда, на какое-то мгновение лишив Кая сознания. Но погружаясь в пучину, он так и не выпустил из рук мертвую девушку и, оттолкнувшись ото дна, стал медленно всплывать на поверхность, с ужасом осознавая, что не успевает. Воздуха не хватало. Он уже практически кончился, когда огромная тёмная тень закрыла собой проникающие сквозь воду солнечные лучи. Потом тело животного покрылось синими разводами и парень наконец оценил всю мощь этого чудовища, своими размерами вполне сопоставимого с «Вдовьей скалой». Монстр между тем не делал попыток позавтракать так кстати попавшими к нему на стол двумя ребятишками. Наоборот. Открыл свою пасть, дунул… и близнецы оказались в большом пузыре воздуха, в котором можно было без проблем дышать. Затем мощным плавником подтолкнул шарик вверх и через минуту он закачался на волнах уже у самого берега… *** Маг сидел на самом обрыве «Вдовьего кряжа», непринуждённо свесив ноги в пропасть и думал. После того, как его хозяин, да продлит нечистый его дни и ночи, отравил правящего короля — осталось лишь одно препятствие к трону. Двое детей покойного. И чтобы решить эту назойливую проблему, брат почившего в бозе правителя Юстас и отправил своего лучшего мага на поиски пропавших, дав ему могучий корабль и лучшую на всем побережье команду, состоявшую сплошь из насильников и головорезов. Сперва все решили, что ситуация рассосётся сама собой, но через несколько лет возникавшие то тут то там стихийные бунты против узурпатора заставили Юстаса пошевелить костями и лучшим вариантом было бы представление народу двух наследников с последующим их добровольным отречением от власти. Тогда, согласно старшинству, править будет Юстас и бунты прекратятся сами собой. Несложно догадаться, что будет с колдуном, если он не выполнит приказ. Самое малое — повесят на какой-нибудь осине, а вероятнее всего запрут в «Чертовом подземелье» на радость монахам из «Полночного ордена», обожавшим испытывать на магах разнообразные колдовские зелья. Конечно, в случае неудачи можно было сбежать, но зная Юстаса как облупленного, он понимал, что тот не успокоится, пока не поймает проштрафившегося мага. А жить всю жизнь с занесенным над твоей головой топором почему-то очень не хотелось… «Значит, выбора нет», — обречённо подумал маг, и стремительно поднявшись на ноги, бодро пошагал к громадной туше видневшегося в заливе корабля. — Пошевеливайтесь, — подгонял и так суетившуюся изо всех сил разнокалиберную команду Рудольфо, — что вы будто беременные черепахи! При этом он сопровождал пинками и тумаками затейливые, нецензурные тирады, в результате которых один матрос свалился за борт с фок-мачты, а другой случайно врезался в выливавшего помои за борт кока, получив при этом пудовой поварешкою в лоб. Наконец суета закончилась, якорь подняли, и судно медленно заскользило вдоль берега. Внезапно вода вокруг корабля забурлила и чудовищный десятиметровый хвост, неожиданно вынырнув из воды, со всего маху обрушился на борт, в единый миг превратив судно в кучу плавающих вперемежку с людьми обломков… *** Кай оставил Герду на красивом берегу Сторожевого мыса, за той полосой, куда достают высокие августовские приливы. Он не знал, сумеет ли сюда вернуться в скором времени вообще, и потому принял меры, чтобы спасти её тело от звериных клыков. Голыми руками вырыл неглубокую длинную выемку и понял, что скорее сотрет остатки сломанных ногтей, чем преуспеет в углублении. Поэтому уложил девушку в яму и обложил хрупкое тело тяжелыми камнями в несколько слоев. Прежде чем закрыть лицо, вымыл его морской водой, но это не помогло, она не стала походить на себя настоящую… живую. Он без колебаний опустил плоский камень, и больше уже ничего не видел до конца самой неприятной в жизни работы. Кай запомнит Герду прежней, а не такой, какой её сделала смерть. Задолго до того, как он покончил с поспешными похоронами, бурое облако, поднявшееся над посёлком, рассеялось. Стало по-прежнему тихо и чисто, но Кая это не успокаивало. Каким-то седьмым чувством он догадывался, что в селении произошло нечто очень нехорошее. Возможно, там вообще никого в живых не осталось. А если и остались, среди них могут быть враги. Былая растерянность отступила, её сменило нечто другое. Опустив на Герду последний камень, Кай будто сбросил с себя весь груз бессмысленных раздумий и желание заняться невозможными вещами, причем одновременно всеми сразу. Теперь он совершенно точно знал, что будет делать дальше, и надеялся на успех. Оставался лишь один невыясненный вопрос: что именно произошло в селении и сколько врагов уцелело. А дальше все будет очень просто. Выкопанные в захоронке девять стрел в колчане и два арбалетных болта, но зарядить ими лук не получится. Тот, что убил Герду, он не стал оставлять в её теле. Мертвой девушке он точно ни к чему, даже более того, он оскверняет, пачкает, не имеет права находиться с той, кого лишил жизни. Выбрасывать тоже не стоит, ведь ситуация не из тех, где чувства должны побеждать расчет. Из человека, убитого горем, он превратился в хладнокровного зверя, тщательно выверяющего каждый шаг перед прыжком на ничего не подозревающую дичь. Приближаясь к опушке, Кай заметил, что кусты стали намного реже, а несколько строений полыхали огнем, частично дома сохранились лишь на дальней окраине и его, кстати, почему-то тоже стоял невредимым в окружении груд хлама и остатков стен. Там, среди замусоренной пустоши, которая на рассвете была поселком, наблюдалось слабое оживление: бродили люди. Даже издали было понятно, что чужие: здесь так не одеваются. Отличия легко разглядеть — солнечные лучи отражаются от металлических деталей доспехов. Особенно у одного, начистившего пластины до зеркального блеска. *** Вытащив одну из стрел, Кай изучил наконечник и скептически поморщился. Широкий медный треугольник на посадочном гнезде. На вид тупой, словно колун, но это сделано специально — мягкий металл не переносит слишком острую заточку. При ударе о толстую шкуру слишком тонкое острие может завернуться или сплющиться и дичь отделается испугом и неопасным ушибом. Потому сбоку пластинке придавали форму клина. Для податливого оленьего бока этого хватало, медь прошибала шкуру и плоть, оставляя широкую рану, из которой быстро выходила кровь. Кай, вспоминая, как выглядели кожаные доспехи врагов, подозревал, что с ними стрела может не справиться. Уж очень серьезно выглядела эта броня, да и шанс угодить в пластинку металла велик, а уж против железа его стрелы бессильны. Это не страшно, если бить с небольшой дистанции, лицо, шея — он легко найдет незащищенный участок и не промахнется. Но как подобраться на такое расстояние? Домов и сараев больше нет, перемещаться между тем, что от них осталось, можно, но вряд ли это удастся проделать, оставаясь незамеченным. Враги не стоят на месте, туда-сюда слоняются, что-то таскают, копошатся в руинах. От всех сразу укрыться не получится. Вытащил один из болтов, внимательно осмотрел. Древко слишком толстое, но это не беда — беда, что короткое. Выстрелить ими можно, вот только улетят они не далее чем на несколько шагов, потому что лук даже вполсилы не натянуть. А жаль, наконечники у них те, что надо, с такими не пойдешь охотиться на зверя, а вот на человека запросто. Трехгранные, настолько острые, что можно легко уколоться, и железо, похоже, качеством намного лучше, чем в его уже потерянном ноже. На древке наконечники укреплялись с помощью клея, но отделить их не составило труда. Прикинув один к хвостовику стрелы, Кай понял, что они чуть шире и тяжелее, но даже так будут куда эффективнее. Надо лишь придумать, как их закрепить. То, что нарушится балансировка, его не волновало, охотник умеет поправлять такие мелочи. Лес уже не раз выручал Кая, вот и сейчас не оставил в беде. Найти среди сосен живицу нужной консистенции не сложно, и много времени это не заняло. Конечно, ароматная смола не сравнится с клеем по прочности, но на один выстрел точно хватит, а больше и не понадобится, ведь вряд ли Каю позволят собрать свои стрелы. Он не считал врагов, но тех, которых видел, было куда больше, чем стрел в колчане. Даже если выпускать их без промаха, каждый раз убивая наповал, всё равно поле боя останется за ними. И это плохо. С этим надо что-то делать… Две стрелы — больше переделать не удалось. Хоть бери и каким-нибудь способом провоцируй убийц на новые выстрелы, после чего собирай трофеи. Представив, что начнется после того, как он отпустит тетиву, Кай понял, что две стрелы невыносимо мало, нужно куда больше. Хотя как сказать, ведь против него не дичь неразумная, а люди, привыкшие убивать. Хорошо, если и два нормальных выстрела успеет сделать. Для долгого боя не та обстановка, арбалеты там чуть ли не у каждого второго, и, как показал опыт, пользоваться ими они умеют. Кай потрогал ногтем новый наконечник. Пусть и чуть-чуть, но шатается, несмотря на клинышки и смолу. Это плохо, но не смертельно, всё равно куда лучше мягкой меди. Проверил натяжку лука. Тетива не ослабла, хоть сейчас на матерого лося иди. И Кай пошел.