Пешка в чужой игре

Дом первого министра, переполненный гостями, гудел, словно взбешенный улей. Блуждая среди красиво разодетых дам, Алина то и дело осматривалась по сторонам, опасаясь, что может внезапно столкнуться с Руневским или Свечниковым, если вдруг они окажутся среди гостей. Подобные встречи ей сейчас совсем ни к чему. Каразина тоже не наблюдалось. В последний момент, почти перед самым началом приёма, он, получив весточку от Всадников, отправился на встречу с Карлом, разрешив группе действовать самостоятельно. И Алину эта встреча очень беспокоила. Что, если Карл задумал что-то против Юсупова? Тревога за князя тисками сжимала сердце, но девушка отгоняла эти мысли, заверив себя, что Феликс способен позаботиться о себе. Сейчас их главной целью был Столыпин. Всё шло по плану: молчаливая Таня, устроившись на кухню, добавляла в шампанское серебро, после чего напитки разносили гостям, зорко следя за реакцией тех, кто отпивал из бокала. Пили все, кроме Столыпина. Он, увлечённый с кем-то разговором, продолжал отказываться уже от четвёртого бокала, поднесённого официантом. Немного заскучав после первого часа бесцельного блуждания из одного угла комнаты в другой, Алина, схватив с подноса бокал, задумалась, не сделать ли ей глоток ради того, чтобы убедить группу, развеяв все сомнения в свой адрес и укрепив позиции среди остальных. Почувствовав на себе подозрительный взгляд, девушка обернулась. Заметив Ишимскую, она улыбнулась краешком губ, приподняв бокал. Времени на раздумья не осталось. И даже несмотря на страх, Алина понимала, что должна это сделать. Пройти проверку на человечность. Не сводя смеющегося взгляда с Саши, она поднесла бокал к губам. Вдохнула игристые пузырьки, но ничего не почувствовала. Серебро не имело ни запаха, ни вкуса, но делало уязвимым и практически беззащитным перед врагом. Единственная слабость кроме огня, что легко могла убить. Решившись, Алина смело сделала небольшой глоток, сразу же почувствовав, словно в горло влили раскалённый металл, разъедающий глотку. Захотелось выплюнуть напиток обратно, но девушка, пересилив забившегося в панике монстра, заставила себя проглотить шампанское, чувствуя, как оно пошло дальше по пищеводу. Сдержав саднящий горло кашель, девушка, не оглядываясь, вернула бокал прошедшему мимо официанту. Желудок жгло, но на лице Алины не дрогнул ни один мускул. Хотелось уйти как можно быстрее. Унять боль горячей кровью. Какой-то мужчина пригласил на танец, но, вежливо отказав, девушка отошла подальше, наблюдая со стороны, как гости, разделившись на пары, начали кружить по залу в незнакомом анархистке танце. Их движения зачаровывали, приковывая к себе всё внимание. Некоторое время музыка то стихала, то начиналась вновь, заставляя пары всё кружить и кружить в танце, постепенно вызывая у Алины не только головную боль, но и тошноту. Или виной тому было серебро? Понимая, что ещё немного и она лишится чувств на глазах у всего высшего света, Алина попыталась выбраться из душной комнаты, чувствуя во рту привкус собственной крови. Но, едва она успела сделать несколько шагов к выходу, как музыка внезапно стихла. По толпе гостей прошёлся отчего-то напряженный тихий шёпот. Собравшиеся расступились перед каким-то мужчиной, от одного присутствия которого по коже поползли неприятные мурашки. Она не расслышала его слов, но напряглась, обменявшись с недалеко стоявшей Сашей взглядами, увидев на груди неожиданного гостя жилет с взрывчаткой. Глаза женщины распахнулись от ужаса. Но за секунду до того, как подрывник привёл бомбу в действие, а Ишимская успела по настоящему испытать страх, что-то подхватило её, силой вытолкнув сперва в другую комнату, а после на улицу. Не успев опомниться, женщина услышала, как откуда-то со стороны доносятся крики, а воздух наполняется запахом гари. — Как я… — Она, успев попрощаться с жизнью, посмотрела на Алину, что, слыша доносившиеся из дома крики, собиралась вернуться обратно и помочь тем, кому могла. — Здесь нельзя оставаться, — На удивление Саши, голос молодой девушки, ещё совсем ребёнка, звучал спокойно и уверенно. Без тени страха. — Нужно выяснить, что с остальными, — Тихо произнесла женщина. Алина согласно кивнула, посматривая на вход, где внутри дома разгорались языки пламени. — Я вернусь, как только смогу, — Не оборачиваясь, сообщила девушка, торопливым шагом поднимаясь по крыльцу. Переступив порог, анархистка осмотрелась, втягивая носом воздух, пропитавшийся запахом гари и крови. Насколько она могла видеть сквозь густой дым, большая часть дома, не затронутая взрывом, уцелела. Но не та зала, где и произошёл подрыв. Оттуда и доносились крики раненных. Тот, кто мог, выбирался сам. Кого-то выводили, держа под руку. Кто-то так и остался лежать замертво на полу. Первой Алина нашла перепуганную Таню. Головин лежал без сознания, как и Богров, закрывший собой Столыпина. Осмотревшись, девушка поняла, что от взрыва пострадали в основном обычные люди. Вампиры же, получившие травмы, успели исцелиться. В том числе и первый министр. А значит, бомба не предназначалась вампирам. Или тот, кто это сделал, не знал, что вампира нельзя убить обычной бомбой. Возможно, подрывник и вовсе ничего не знает о вампирах? Ещё один недовольный жизнью человек, решивший, что таким образом сможет что-то изменить. Подойдя поближе, Алина проверила пульс Богрова. Его сердце билось. И билось очень быстро, как напуганная птица в клетке. Он только притворялся, что находится без сознания. Заметив, что Столыпин пошевелился, девушка переключилась на него. — Пётр Аркадьевич, вы в порядке? — Поинтересовалась она, помогая мужчине подняться. — Да, — Отмахнулся он, оглядываясь. — Где мои дети? Где Наташа? — Их обязательно найдут, — Уверенно пообещала Алина. — Идёмте. Выведя Столыпина в уцелевшую часть дома, где уже находились люди, в том числе и Таня, Алина вернулась искать детей. Две младшие девочки, что попадались ей на глаза во время приёма, нашлись через пару минут. К счастью, обе, казалось, не пострадали, испачкавшись в крови и саже. Отправив их к выходу, анархистка принялась за поиски старшей сестры. Её она тоже мельком успела увидеть. Найти Наташу удалось не сразу. Её не только завалило досками, но взрывом оторвало ноги. Откопав девушку из мусора, Алина, как могла, стараясь не навредить ещё больше, подняла её на руки, радуясь тому, что Наташа находится без сознания, а не кричит от боли. Но с такой кровопотерей ей срочно необходимо в больницу. Выбравшись из взорванного помещения, Алина столкнулась с взволнованным Петром Аркадиевичем. — Наташа, — Ахнул он. — Ей срочно нужен доктор, — Сообщила девушка отцу пострадавшей. — Алина Сергеевна, — Послышался, знакомый взволнованный голос. Свечников, поспешивший к девушке, забрал из её рук раненую, тут же передавая её ещё кому-то. — Вы в порядке? — он осмотрел анархистку с ног до головы. Сумев только кивнуть, Алина всё же пошатнулась, едва не упав, но крепкие руки Владимира Михайловича успели подхватить её за плечи. Опираясь на него, девушка попросилась выйти на воздух. На улице стало легче. Сев прямо на ступеньки, девушка глубоко вздохнула, от чего приступ тошноты только усилился. Резко вскочив, она успела добежать до первых кустиков, прежде чем из горла полилась кровь. Выблевав все, что смогла, она испытала небольшое облегчение, боль в желудке заметно уменьшилась, но слабость осталась. — Алина Сергеевна, что с вами? — Руки Свечникова вновь бережно легли на хрупкие плечи. — Не пугайте старика. — Вам всего двести, — вяло отозвалась она, идя за Свечниковым к карете. — Какой же вы старик? — Вам нужно полежать, — Заботливо, словно отец, он сначала усадил юную особу на сиденье, после чего она, не имея возражений, приняла лежачее положение. Недолго побыв в тишине, анархистка взглянула на Владимира Михайловича. — А Руневский тоже здесь? — Тихо спросила она. — Нет, — Мужчина всмотрелся в тёмные глаза, заметив, что, как и сказал Александр, в них что-то изменилось. — Он в отъезде. И снова стало уютно тихо. Прикрыв глаза, Алина делала мелкие вдохи, стараясь справиться с новым приступом рвоты. Но получалось плохо. — Простите мне мой вопрос, но могу я спросить? — Вежливо, заметно смутившись. — Вы случайно не в положение? — Что? — Изумлённо распахнув глаза, Алина даже приподнялась, неосознанно прикоснувшись к животу. Став вампиром, она даже не задумывалась о том, сможет ли теперь иметь детей, решив, что для их вида это невозможно, но, вспомнив слова Юсупова о не рождение чистокровной, поняла, что возможность иметь в будущем детей всё же есть. — Нет, — Тихо засмеявшись, ответила она. — Наверное, кровь оказалась не свежей. — Ложь легко сорвалась с языка. Неожиданно дверца кареты резко распахнулась. Вздрогнув, Алина нехотя приоткрыла глаза. Невольно поморщилась, столкнувшись взглядом с Дашковым. — Вот вы где, — Произнёс он, едва бросив взгляд на девушку. — Алина, что с вами? — Притворно ужаснулся он. — Умираете? — И не надейтесь, граф, так быстро вы от меня не избавитесь, — Язвительно улыбнувшись, ответила анархистка, заставив себя сесть. — Что вам нужно, Дашков? — Вмешавшись, Свечников оборвал начинающуюся перепалку. — Отдел внутренней безопасности займётся расследованием покушения на первого министра, — С важным видом напыщенного индюка сообщил граф. — Нужно допросить всех выживших. — Он выразительно покосился на Алину. — С пристрастием? — Не удержалась от язвительного вопроса девушка. — Для вас обязательно, — Ухмыльнулся в ответ Дашков. — Займусь этим лично. — Пообещал он. — Жду с нетерпением, — Прикрыв глаза от накатывающей слабости, пробормотала Алина. Кажется, она даже ненадолго отключилась, потому что не заметила, куда делся Свечников, а они с Дашковым остались в карете одни. И куда-то ехали. — Куда мы едем? — Спросила она. — Я бы с удовольствием отвёз вас в Петропавловскую крепость и запер там навечно, но, к сожалению, пока только в Юсуповский дворец. Сил отвечать на полные желчи слова совсем не осталось, поэтому, проигнорировав Дашкова, Алина промолчала. Если её действительно собираются допрашивать по поводу взрыва, то она не знала, чем вообще могла помочь. Каразин тут точно не при чём. Он бы не стал отправлять их на этот прием, если бы знал о подрывнике. Карета наконец-то остановилась, чему Алина была несказанно рада. От тряски её вновь начало подташнивать. Выбравшись первым, Дашков не счёл нужным проявить манеры и помочь девушке выйти из кареты. Следуя за графом, она, успев переступить порог дворца, едва не оказалась на полу. Но чьи-то сильные руки не позволили ей упасть. Голоса слились в белый шум, а мгновение спустя она окончательно потеряла связь с реальностью.

***

Алина не знала, как долго была без сознания, но, придя в себя, обнаружила, что находится в знакомой спальне. Попыталась встать, с досадой понимая, что боль, разрывающая всё тело, никуда не делась. Чёртово серебро. Чёртова слабость. Нужно восстановить силы. Откинув одеяло и выбравшись из кровати, девушка не сразу заметила какое-то движение в полумраке комнаты, но, обернувшись, застыла под тяжёлым взглядом Юсупова. — Нельзя же так пугать, князь! — Выдохнув, возмутилась анархистка, не обращая внимания на мурашки, ползущие по коже. — Серебро едва тебя не убило, — Непривычно тихий голос вспыльчивого князя невольно напугал Алину. — О чём ты вообще думала? — Внезапно сорвавшись на крик, Феликс сначала отшвырнул в стену стул, превратив его в щепки, и только после этого оказался возле кровати. До боли впившись пальцами в хрупкие плечи, он рывком прижал девушку к себе, утыкаясь носом в её волосы. Застыв от растерянности, Алина не сразу отреагировала на порыв князя, но, спустя миг, её руки, успокаивающе пройдясь по волосам, обвили шею. Вздрогнув всем телом, Феликс тут же попытался отстраниться, сделав вид, что этого секундного желания вновь почувствовать её тепло не было, но только прижал крепче к себе, почувствовав, как ещё не набравшаяся сил девушка оседает на пол. Подхватив хрупкое и невероятно лёгкое тело на руки, он вернул упрямую анархистку в кровать. — Глупая маленькая девочка… — Пробормотал Феликс, порывисто направившись к столику за бутылкой крови. Откупорив крышку, наполнил бокал. Вернувшись к кровати, он присел на край и осторожно влил немного густой жидкости в приоткрытые губы. Это привело Алину в чувства. Едва не захлебнувшись, она попыталась отвернуться, расплескав кровь по подушкам. — Пей! — Приказал Феликс. — Станет легче, — Он отдал девушке бокал и встал, отходя наполнить бокал и для себя. Князь так давно не заботился о ком-то, кроме себя и собственных потребностей, что в данную секунду испытывал смешанные чувства, разобраться в которых не мог даже сам. Паника, что он почувствовал, увидев Алину в крови и без сознания, почти отступила. Он едва не выдернул Дашкову позвоночник, узнав от лекаря о причине такого состояния девушки, быстро догадавшись, откуда серебро вообще взялось в её крови. Тупому псу повезло, что он вообще довёз её до дворца живой. Даже небольшое количество серебра, попавшее в организм недавно обращённого вампира, могло убить, превратив внутренности в месиво. И никакая регенерация не спасла бы. Прохладная кровь была не такой вкусной, как горячая, но всё ещё свежей и, приятно расходясь по организму, успокаивала боль. Стараясь не торопиться, Алина смаковала каждую каплю. — Дашков говорил что-то о допросе по поводу взрыва на приёме Столыпина, — Припомнила она, жестом попросив добавки. — Пустая формальность, чтобы Дружина чего-нибудь не заподозрила, — Отмахнулся Юсупов, заново наполнив бокал. Отпив глоток, анархистка на секунду задумалась, смотря в чёрный хитрый омут глаз князя, что расслабленно устроился напротив. — И зачем вы это устроили, князь? — Спросила она. — Совсем скоро Столыпин начнёт вылечивать вампиров, — Не став отрицать, ответил мужчина, восхищаясь тем, как быстро Алина пришла к верному выводу. — Сделав нас всех людьми. — Всех? — Без исключения, — Феликс презрительно скривился только от одной мысли жить как слабый и немощный человек. — А это вообще возможно, снова стать человеком? — Алина с недоверием взглянула на князя. Нервно дёрнувшись от её вопроса, словно от удара, Юсупов пожал плечами. — Как раз сейчас твой рыцарь в сияющих доспехах проверяет один слух о каком-то там колдуне. — Кто сказал, что мне нужен рыцарь? — Закончив второй бокал, она поставила его на столик рядом с кроватью. — А разве не все маленькие девочки мечтают именно об этом? — Неужели вы, князь, ещё не поняли, что я не такая, как все? — Дерзко улыбнулась анархистка. — Так что там со Столыпиным? — Больше заинтересовавшись этой темой, чем пустым разговором, спросила Алина. — Вы решили запугать его, используя Всадников? Зачем столько сложностей, если можно просто убить? — А с этим нам, сам того не подозревая, поможет Карамора, — Восторженно хихикнув от безжалостности юной вампирши, ответил Юсупов. — Он ведь уже задумывался о том, чтобы внедрить в окружение первого министра кого-то из своих людей? — Возможно, — Алина неуверенно пожала плечами. — Во время взрыва Багров закрыл Столыпина собой. — Вот и отлично, — Одобрительно кивнул Феликс, довольно ухмыльнувшись. — Меня не особо волнуют ваши со Столыпиным междоусобицы или то, что случиться с ячейкой анархистов, или Карлом когда всё это закончится, но Каразин — мой, — Вспомнив о Петре, напомнила Алина. Она слишком задержалась в Юсуповском дворце. Пора было возвращаться к Саше и придумывать очередную ложь о том, почему её не было так долго. — Мне пора, — Выбираясь из теплой кровати, бросила Алина. Девушка почувствовала себя заметно лучше: боль почти прошла. Кожа стала не такой бледной, а на щеках заиграл лёгкий румянец. Цепко обхватив Алину за талию, Феликс потянул ее, обратно повалив на кровать, вызвав её заливистый смех. — Что ты делаешь? — Она невольно улыбнулась от его ребячества. — Ты хотела бы вновь стать человеком? — Не смотря на шутливое поведение, вопрос прозвучал серьёзно. Мгновенно перестав пытаться встать, скинув с себя Юсупова, Алина замерла, всем телом чувствуя, как он на самом деле напряжён. Такой порой непонятный, вспыльчивый, непостоянный, играющий в только ему понятные игры с другими, используя их как пешки на шахматной доске. Кукловод, всегда остающийся в тени. Готовый пойти на всё ради того, чтобы сохранить свою жизнь такой, какая есть, получив от неё всё возможное. И даже больше. Хотела ли Алина остаться частью этого, имея возможность вновь стать хрупкой и смертной? Ещё недавно она мечтала об этом, не желая быть монстром, но, по полной ощутив всю свою силу, оказалась не готова с ней расстаться. Мир больше не делился только на чёрное и белое, став чем-то большим, и ей хотелось увидеть, что ждало впереди. Вечность, полная тайн, приключений и опасных авантюр щекочущих нервы. Молодость и красота, не ограниченная жалкими десятками лет человеческой жизни. — Нет, — Чётко и уверено. — Я знал, что не ошибся в тебе, — Самодовольно заявил мужчина, коснувшись губами кончика носа. — Феликс, мне действительно пора! — Алина отстранилась. — Каразин и так всё время подозрительно на меня посматривает. Ты же не хочешь, чтобы весь твой хитрый план не осуществился? Вздохнув и состроив недовольную гримасу, мужчина отпустил девушку, перевернувшись на спину и позволяя ей встать. Подойдя к зеркалу, анархистка опустила руки в таз, зачерпывая холодную воду, чтобы смыть с лица кровь. Её платье, перепачканное не только собственной кровью, но и сажей, кучей лежало на полу. Подняв его, девушка с отвращением отряхнула тяжёлую ткань, сожалея, что не может сейчас же сжечь его, переодевшись во что-то чистое. Объяснять Ишимской, откуда у неё новое платье, не хотелось. Она и так, должно быть, ошеломлена произошедшим, но Алина не могла позволить ей стать ещё одной невинной душой, загубленной Караморой. Управившись с платьем, Алина молча направилась к двери. На секунду остановилась, оглянувшись на князя, и тихо вышла. За окном Юсуповского дворца поднимались первые лучи рассвета.