Последние дни учебного года

Это был последний день, когда они могли бы встретиться и поговорить. Последний. Это лето должно было быть самым лучшим. Прекрасным. ИДЕАЛЬНЫМ. Но как это бывает, всё изменилось. Оставались последние дни учебного года. Пять дней пустой работы без учебников. Ведь их забрали ещё на выходных. Ученики послушно сняли с них обложки и "почистили". Эти пять дней должны были пройти в попытках исправить оценки, улучшить хоть как-нибудь. Нет, не всем это было нужно. Кто-то просто учился хорошо, кому-то просто было лень исправлять. Чхве Субин был отличником. Ему нужно было лишь сходить эти дни, хотя он и не понимал, почему отличников не отпустили раньше. Как в прошлом году. И в позапрошлом. И ещё много раз до этого года. Этот конец года был другим. Чхве Ёнджун был внуком директора. Это значительно всё упрощало. Он просто сдал учебники и уже начал думать о том, чем бы заняться на каникулах. Таких призрачных, но они были уже рядом. Пять дней. Субин и Ёнджун встречаются. Это прозвучало бы неожиданно, если бы они сказали это родным. Но не другим людям. Другим людям было хорошо видно со стороны, какие отношения у этих двух. Они были влюбленной парочкой. Словно Золушка и Принц. Они были влюблёнными.

***

– Сходим сегодня ко мне домой? Сделаем домашнее задание, а там может что-нибудь ещё... – глаза Субина хитро смотрят на Ёнджуна. Они сидят на уроке литературы, и сейчас учитель рассказывает о какой-то книге, что будет обязательна к прочтению на лето. – Хорошо. Кстати... Мне вот интересно, почему учителя дают какие-то супер-пупер важные задания под конец года? Они хотят нас убить этим? – Наверное это для того, чтобы мы не расслаблялись. Держались за свои уши и внимательно слушали. Это раздражает, но кто скажет им это в лицо? "Простите, но вы похожи на некомпетентного учителя. Можете ли вы рассчитывать заранее нашу программу, что бы не получилось так." Мы ведь даже не все параграфы успели пройти. Что мы будем делать на экзаменах? – это всё шептал Субин на ухо старшему, – Так надо было бы сказать? Но мы ведь не можем. Ещё повезло, что предки подписали договор на нашу неприкосновенность. В физическом плане. А ведь было время, когда учителя могли поднять руку, ногу – да хоть что – на ученика. Теперь нас задевают только в моральном плане. – Чхве Субин, Чхве Ёнджун! О чём вы это там шепчетесь? Думаю, что нам будет тоже интересно послушать! – крикнул учитель и встал из-за стола. Это было не очень хорошее начало. Хонг Убин был учителем литературы. Пожалуй его можно было бы отнести в разряд "патриота". Он работал в школе очень давно и был другом директора. И конечно же, "друг" директора частенько наказывал Ёнджуна. Морально так. А его дедушка и не был против. "Раз он родился с золотой ложкой во рту, то я не буду его наказывать. Но ты можешь сделать это, Убин." – эти слова дед Ёнджуна сказала как-то учителю и всё. Понеслась сладкая жизнь Чхве Ёнджуна. Был ли повод действительно или просто захотелось. Но Ёнджуна наказывали. Часто. – Простите, учитель. Мы больше так не будем! – Субин надавил на спину Ёндужна (который встал), чтобы он поклонился. Субин и сам поклонился. – Садитесь, оболтусы. Не думал я, что и ты, Чхве Субин, начнёшь водить такую дружбу с ним. – Сегодня не тот день, когда стоит отвечать дерзко и влезать в словесный спор, хён. – прошептал Субин, как только учитель отвернулся к доске. – Я понял. – Ёнджун положил руку на колено своего парня. Это успокаивало. По дороге домой перед ними остановился автомобиль директора. То есть дедушки Ёнджуна. – Вернись домой до темноты. Нам нужно будет серьёзно поговорить, Чхве Ёнджун. – это было сказано таким строгим голосом, что Ёнджуну оставалось лишь кивнуть. Он не видел другого выхода. Автомобиль директора уехал, а парочка продолжала идти. Всё таки сходить в дом Субина хотелось. Младший ничего не спрашивал, он знал, какие отношения связывают внука и деда. "Он помогает мне выжить без родителей, оплачивая мою жизнь, а я просто не отсвечиваю." – сказал как-то Ёнджун. Это был уже после того, как его родители погибли. "Несчастный случай. Погибли знаменитые волонтёры Чхве." Как-то так тогда передавали новости. Ёнджун не плакал, но и смеяться не имело смысла. Он почти их не помнит. Их лица стёрлись в его памяти, а их поступки навсегда забылись. Сейчас Ёнджун вспомнил тот день, те ощущения и поежился. Мурашки побежали по его рукам и ногам, но он продолжил идти. Только Субина взял за руку, а Субин в ответ только крепче сжал её. Они любят друг друга. Они умеют друг друга поддерживать. – Добро пожаловать ко мне домой! Это был дом на краю улицы, который можно было заметить ещё вначале этой улицы. Во-первых, он был большим, во-вторых, он был украшен во все цвета радуги. – Твою маму всё ещё не арестовали? – спросил Ён, после того, как они зашли домой. – Твой дом громко кричит о своей принадлежности к ЛГБТ+... Наша страна явно не очень сильно поддерживает это. Вернее, она не поддерживает это. От слова совсем. – Мой папа адвокат. – напомнил Субин. Он не очень любил говорить на тему его родителей. Казалось, что это может как-то задеть Ёнджуна. Лишь одно слово и всё. Субин не хотел обижать его. Не хотел, чтобы он чувствовал себя плохо или как-то не так. То, что случилось со старшим ужасно. Но эти события не всегда требуют, чтобы их помнили. Их портфели были закинуты в дальний угол, как и вещи. Субин давно хотел лишиться девственности с Ёнджуном. Как и сам Ёнджун. Всё было спланировано. Смазка куплена, как и презервативы. А тела вымыты, хоть это и заняло достаточно времени. Но они были готовы. – Кто будет первым? – спросил Ёнджун. Сейчас они решали, кому же повезет быть первым в нижней позиции. – Я. – Субин сказал это твердо и лег на спину. Он был готов. И он хотел этого. Глаза Джуна стали как два больших блюдца, но возражать он не захотел. Просто будет вторым. Смазка была холодной, самое то в жаркую весеннюю погоду. А сегодня было жарко. Как летом. Пальцы старшего проскользнули в попку Бина, но не смогли войти. – Хён! Давай по одному что-ли. Я всё таки девственник. Если ты забыл. – Прости, прости... – Ёнджун поцеловал Субина в губы и направил свой палец в Бина. Он вошёл. Туго, но вошёл. Смазка начала стекать на постель, но это было не страшно. Постельное белье можно постирать. Старший нанес смазку на второй палец, протолкнул его к первому. У Бина вырвался стон. Ощущение чего-то инородного в своей дырочке было одновременно странным и приятным. Вошел третий палец. У младшего поджались пальцы на ногах, а его руки вцепились в плечи Джуна. Старшей же, как будто дразня, начал водить пальцами по стенкам, то и дело нажимая на них, поглаживая. И вообще делая какие-то ужасно приятные действия. Младший расслабился. Субин засмеялся, когда увидел действия Ёнджуна. Тот держал упаковку от презерватива в зубах и, как самый настоящий соблазнитель, открывал его одной рукой (вторая всё ещё была в Субине). Открытая упаковка была отброшена, презерватив надет. Сверху Джун ещё налил смазки, чтобы наверняка всё было смазано и Субину было не так больно. – Ах... – Ёнджун толкнулся в Бина и замер. Один раз и сразу до конца. На глазах младшего выступили слёзы, он закрыл себе рукой рот. Из его рта хотели вылетать одновременно стоны и всхлипы. – Надо делать всё быстро и сразу. – прошептал Ёнджун, как бы извинясь. Субин не обижался. Наоборот, он прижался к Ёнджуну всем телом и поцеловал. Он расслабился в его руках. Старший тихонько толкнулся, проверяя, может ли он сделать это. И у него получилось. Ёнджун улыбнулся, поцеловал Бина. Толкнулся ещё раз. Уже немного жёстче. Ему начинало это безумно нравится. Особенно лицо Субина в эти моменты. Он замирал, а глаза его были мокрыми, но он улыбался. И постанывал. От каждого движения Ёнджуна. Даже когда старший решил просто привстать (не вынимая), Субин простонал. Страший протянул руку к члену Субина. Мягко обхватил его ладонью, погладил. Младший выгнулся и толкнулся в руку. Для них оказалось неожиданностью, ведь толкнулся он не только в руку Джуна, но и сильнее насадился на его член. Они оба издали стон, и Субин повторил движение. Это было прекрасно.

***

– Чёрт, я ведь должен был вернуться до темноты. – простонал Ёнджун в подушку. Время было уже позднее. Темнота за окном явно намекала об этом. – Тебя проводить или сам найдешь дверь, чтобы выйти? – смеясь, спросил младший. – Сам, Бини-Субини~ – Тогда пока, Джуни-Ёнджуни~ Их уменьшительные имена могли показаться слишком длинными. Да что там, они были длинными. А ведь они так и не успели поменяться местами. Субин был несколько раз снизу. Им это понравилось. Ёнджун ушёл, но обещал вернуться. Потом. Ну или они встретятся в школе. Смотря на сколько затянется разговор с дедом. А он мог затянуться. В доме было темно. Свет лишь горел в кухне. Одна лампа. Дед Ёнджуна сидел на кресле. Видимо ждал своего внука, который "немного" запозднился. – Ты ведь помнишь о нашем разговоре? – Мы ведь его ещё не начинали? – напомнил Ёнджун. – Сейчас и начнём. Садись. – он кивнул на стул, который стоял напротив кресла. – Нам предстоит долгий разговор. Ты опаздал, и мне пришлось извинится перед гостем. Он покинул нас. Вы должны были сегодня познакомиться и всё такое. – Какой ещё гость? – настороженно спросил Ёнджун. В руках он крутил упаковку от презерватива, совершенно не стесняясь своего родственника. – Хван Хёнджина. Ты, наверное, не помнишь уже об этом, но я тебя предупреждал. Ещё в выходные я сказал, что у нас будет ужинать важный гость, и ты должен присутствовать. Но нет. И в этом ты меня не послушал. Видимо, Хонг Убин недостаточно наказывает тебя, придется и мне делать это. Вставай на стул и задирай штаны. Ты ведь знаешь, как я не хотел этого. Ёнджуну было плевать. Он просто хочет вернуться к Субину и обнять его. Но нет. Он встает на стул и задирает штаны так, чтобы показались икры. Когда-то это уже было. Тогда его наказали так, что он месяц не мог нормально носить штаны или просто что-то длинное. Ткань неприятно терла икры. Дед достал, почти забытую Ёнджуном, плётку. Маленькую, но толстую. Первый удар. Ёнджун пожалел, что не схватился за спинку стула. Он пошатнулся. В свой удар дед вложил всю свою силу. Ужасно. Второй удар. Ёнджун подумал о Субине. Надеясь на то, что он уже спит. И не думает о нем. Так бы было проще. Третий удар. Порой Чхве кажется, что его дед раньше был в БДСМ-сообществе. Иначе откуда он так хорошо научился управляться с плеткой. Четвертый удар. Считать их было легче. Но ожидание следующего убивало. Где-то там, внутри Ёнджуна, разрасталось огромное чёрное пятно. Пятый удар. Ничего, ничего. Он справится с этим. Когда-то это уже было. Шестой удар. Ёнджун почувствовал, как по ноге стекло что-то. Вероятнее всего это была кровь. Ярко-красная капля, что окрасит стул. Седьмой удар. Ёнджун просто надеялся, что уборщицы не смогут отмыть это. Они не смогут отмыть грехи его деда. Хоть он порой и брал перерыв, притворяясь хорошим. Удары стали резче и чаще. Их стало трудно считать. Ёнджун и не стал. Он просто погрузился в свои мысли, пытаясь в этот момент думать о Субине. Спящем, стонущем, учащимся. Любым Субином.