Мой парень, брат бывшей

Прошло два дня. Плотные чемоданы стояли у входа в здание аэропорта, а чёрный внедорожник, на котором приехали, медленно катился прочь, оставляя за собой только запах бензина и прощальные взгляды. У вылета собралась небольшая группа. Роб, Ноа и Джейкоб — трое из самых верных людей Намджуна — стояли рядом с близнецами, которые держали отца за руки. Вокруг — суматоха путешественников, объявления в громкоговорителях, запах кофе и свежей выпечки, но в этом уголке пространства царило прощание. — Вернись поскорее, босс, — сказал Роб, протягивая руку. — Нам тут без тебя неуютно. — И слишком тихо, — добавил Джейкоб, усмехнувшись. — Мы уж не знаем, где ещё проблемы искать, когда ты не рядом. Намджун пожал им руки крепко и с благодарностью, а потом обнял каждого поочерёдно. — Постараюсь, — коротко сказал он. — Как получится. Рядом Тэхён, не отрывая взгляда от Джейкоба и Ноа, вдруг вскинул голову и спросил вслух: — А когда вы с Ноа поженитесь? Джейкоб приподнял бровь, а Ноа изумлённо рассмеялся: — Что? — Ну, — продолжил Тэхён с серьёзностью, не по возрасту, — вы же уже три года вместе. А браки между двумя альфами разрешены. Анна фыркнула, прикрывая рот рукой от смеха, а Джейкоб посмотрел на Ноа, слегка покраснев. Ноа театрально закатил глаза и сказал: — Вот когда будет предложение, тогда и поженимся. Я, между прочим, первый поцеловал. Так что теперь очередь за ним — пусть сам сделает хоть что-то! Все рассмеялись, и Ноа махнул рукой: — Ладно, шучу, шучу. Но, Тэхён, запомни: хорошие вещи требуют времени. Иногда даже три года. Пока дети прощались с остальными, Намджун огляделся. Всё было готово. Он взял чемоданы, дети — свои рюкзаки, и они направились к выходу на посадку. Позади них, словно тени, двигались четверо мужчин в строгих чёрных костюмах, с наушниками и внимательными взглядами. Люди Альдо. Они не говорили ни слова, но присутствие их ощущалось остро, как давление перед грозой. На табло загорелась строка: «Сеул — посадка открыта». Когда объявили посадку, Намджун и дети прошли через приоритетную стойку и поднялись на борт. Их встретила вежливая стюардесса, проводив в бизнес-класс — просторный, тихий, отделённый от общего салона матовыми перегородками. Мягкие кресла, теплый свет, аромат свежего кофе и лёгких духов — всё было на своём месте. Следом за ними зашли четверо мужчин из группировки — в чёрных костюмах, сдержанные, сосредоточенные. Они молча заняли места позади семьи, с лёгкими кивками обменявшись взглядами с Намджуном. Это было негласное подтверждение: они рядом, всё под контролем. Анна устроилась у окна, рядом с ней сел Тэхён. Они синхронно сняли рюкзаки и разместили их под креслами. Девочка откинулась назад, вытянув ноги, и вздохнула с тихим волнением: — Отец, это так интересно… Мы впервые приедем в Корею с тех пор, как уехали в Портленд. Нам же было только четыре. — Да, — подхватил Тэхён, поправляя ремень безопасности. — Мы, конечно, летали в Европу, в Лондон и Париж, но… Это другое. Это Корея. Анна кивнула, глаза её светились: — Это наша настоящая родина. И… мы наконец-то увидим папу Сокджина. Настоящего. Не на фото. Не в интервью. Вживую. Тэхён сжал руку сестры и тихо добавил: — Он, наверное, очень изменился. Но всё равно будет узнаваемый. Он же наш папа. Намджун, сидящий напротив, слушал их молча, с невысказанной болью в глазах. Он наблюдал за своими детьми — такими взрослыми, такими яркими — и думал, что, может быть, всё было не зря. Ради этой минуты. Ради будущего. Он наклонился вперёд и сказал тихо: — Он вас ждёт. Даже если сам ещё этого не знает. Когда самолёт набрал высоту и включилось табло «можно отстегнуть ремни», стюардесса принесла меню. Намджун, бегло глянув на список, указал на дорогой односолодовый виски. — Один, безо льда, — добавил он тихо, устало потирая шею. Анна, заметив это, фыркнула: — Вот бы нам можно было… хотя бы попробовать. — Угу, — поддакнул Тэхён, заглянув в меню. — Не честно. Нам тоже стресс снимать надо. Намджун усмехнулся, приподняв бровь: — Вам? Стресс? Из-за того, что не взяли с собой свою чёрную пантеру на самолёт? Анна театрально вздохнула: — Она бы так спокойно лежала у нас под креслом… Она же тихая! — Тихая? — фыркнул Намджун. — Это не киса. Это взрослая пантера. Ей уже четыре года. Это опасное животное, а не плюшевый питомец. Тэхён, не отрывая взгляда от окна, буркнул: — Ну и что. Всё равно жалко. Она бы не навредила. Анна поддакнула, поджав губы: — Она нас с рождения знает. Она же семья. Намджун лишь покачал головой и сделал глоток виски. Он не стал спорить — они были правы. Пантера действительно была частью их жизни. Спустя пару минут детям наскучило сидеть на месте. Анна вытащила из рюкзака маленькую колоду карт, и они переглянулись. — Пошли к парням, — предложил Тэхён. — Там веселее будет. Том, Реджи, Джоэл и Мартин — те самые парни в строгих костюмах, ехавшие сзади — устроились с военной чёткостью. У каждого — наушник, ровная спина, внимательный взгляд, даже несмотря на долгий перелёт. Но когда к ним с игривым блеском в глазах подошли дети босса, строгость понемногу растаяла. Анна первой показалась в проходе, прижимая к груди маленькую колоду карт: — Мы пришли к вам. Нам скучно. — Очень скучно, — поддакнул Тэхён, устроившись рядом с Мартином. — Можно, мы тут сядем? Том усмехнулся, потянув на бок лацкан пиджака: — Если проиграю — не жаловаться потом, что мы «жульничаем», — подмигнул он. — Только если вы не будете подглядывать в наши карты, — серьезно ответила Анна, начав раздачу. Игра закипела. Шёпоты, смешки, тихое ворчание — всё это быстро наполнило бизнес-класс теплым, почти домашним шумом. Реджи попытался сделать строгое лицо, но Тэхён так громко зашипел на него: «Не жульничай!» — что тот рассмеялся. Намджун, наблюдая это со своего места, усмехнулся и покачал головой. Он сделал ещё глоток виски и пробормотал: — Был бы тут Сокджин… Он бы прибил их за эти карты. Десятилетки, а уже в азартные игры — в руках! Безобразие. Анна услышала и не обернувшись, громко ответила, смешно растягивая слова: — Но его тут нету-у-у. Он далеко-о-о! И уже шесть лет рядом с нами не был. Тэхён подхватил: — Вот когда будет рядом — пусть и ругает. А пока мы в самолёте. И рядом только ты! Мартин наклонился к Намджуну и, не скрывая улыбки, сказал: — Если хотите, можем конфисковать карты. Очень профессионально. С серьёзным видом. Намджун фыркнул, откинулся на спинку кресла и тихо рассмеялся: — Не стоит. Пусть играют. Это, наверное, лучшее, что у них сейчас есть. Когда самолёт плавно коснулся земли в Сеуле, стюардессы пожелали всем приятного пребывания, но для Намджуна и его детей посадка означала не отдых, а начало чего-то куда более напряжённого. Они вышли не как обычные пассажиры. На взлётной полосе их уже ждали — четверо крепких парней в чёрной одежде, с наушниками и уверенными движениями. Один из них шагнул вперёд, не дожидаясь, пока кто-то из них скажет хоть слово. — Друг босса, добро пожаловать в Корею, — с уважением произнёс он, кивнув. Намджун на секунду застыл. Эти слова — «добро пожаловать в Корею» — прозвучали неожиданно глубоко, почти с эхом внутри. Он не был здесь с тех пор, как… Слишком давно. Парни не дали ему времени на воспоминания. Их быстро вывели через чёрный выход, где уже стояла машина — тонированная, с закрытыми дверями. Никаких камер, никаких пассажиров, ничего, кроме плотной тени. Охрана передала документы — в паспортах стоял штамп о въезде, но в базу он попадёт только через две недели. У тестя явно всё схвачено — люди в аэропорту, в службе миграции, в системе. Поэтому не нужно раскрывать себя раньше времени. Пока машина неслась по вечернему Сеулу, один из парней в наушнике обернулся и повторил: — Добро пожаловать домой. Намджун снова ничего не ответил. Он просто смотрел в окно, на город, который уже не узнавал, но который всё ещё был частью него. Они остановились у высотного отеля с зеркальными окнами. Анна и Тэхён аж прижались к стеклу машины. — Это и есть? — прошептала Анна. — Отель… Альдо? — переспросил Тэхён. Намджун кивнул: — Он самый. На половину — его. На половину… мой. Фойе встретило их тишиной и вниманием. Ни один сотрудник не задал лишних вопросов. Намджуна узнали сразу, не потребовалось ни имени, ни документов — один взгляд, короткий кивок, и ему вручили ключи. — Один номер на троих, — произнёс сотрудник. Но Анна сразу покачала головой: — Мы хотим отдельно. Пожалуйста. Тэхён поддакнул: — Мы уже большие. Да и… хочется личного пространства. Намджун вздохнул, глядя на их настойчивые лица, и сменил бронирование. Через пару минут для них были оформлены новые ключи — под другими именами. Девушка на стойке даже не моргнула. Отель Альдо работал без лишних вопросов. Они поднялись на лифте. Этаж был высокий, почти последний. Просторный коридор встретил их тишиной и мягким светом. Дети первым делом подбежали к панорамным окнам в холле. — Это же точно твой отель, да? — с восторгом обернулась Анна. — Да, — подтвердил Намджун, устало потирая шею. — Круто, — тихо сказал Тэхён. — Мы живём в твоём отеле. — Живём, — повторила Анна, и вдруг добавила с лёгкой дрожью в голосе. — Мы правда… снова в Корее. Намджун посмотрел на них — своих детей, которые уже не были детьми, но всё ещё нуждались в опоре. Он хотел что-то сказать, но вместо этого просто открыл дверь номера. Тишина, комфорт и незаметная роскошь встретили их внутри. Дети разошлись по номерам. Анна и Тэхён попрощались с Намджуном в коридоре, держа в руках свои ключ-карты. — Спокойной ночи, отец, — улыбнулась Анна. — Да, не переживай, мы просто вырубимся, — добавил Тэхён, уже зевая. Они закрылись в своём номере, и почти сразу за дверью стало тихо — день был долгим, полёт утомил их, а впереди ожидало нечто неизвестное. Намджун остался в своём номере. Он прошёл внутрь, бросив куртку на кресло, и потянулся к занавескам. За окном раскинулся ночной Сеул — огромный, живой, и такой… родной. Город, который он помнил по-другому. Тогда он уезжал на без сознания, а теперь — возвращался. Он даже не сразу заметил, как двери в коридоре за его спиной закрылись — охрана из Портленда ушла отдыхать, а их безмолвно и точно, как в хорошо слаженном механизме, заменили люди Альдо. Всё шло по плану, всё под контролем. Но внутри него всё дрожало. Он уставился в окно, не видя огней, не различая зданий. Где-то там — в этом же городе, в пределах пары километров — был Сокджин. Его Сокджин. Прошло шесть лет. Шесть долгих, тяжелых лет. «Что, если он действительно считает нас погибшими?» — промелькнуло в голове. — «Я был в коме. Меня тайно вывезли, чтобы спасти жизнь. А Сокджин остался. Один. В страхе. В боли.» Мысли закрутились, сбиваясь в тревожный рой. «А если он ненавидит меня за то, что исчез?» «А если… не любит больше?» «А если скажет: «Детей я заберу, но ты мне не нужен»?» Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как начинает нервничать. Настоящая дрожь. Страх. Не перед людьми из прошлого… Перед тем, что скажет Сокджин. «Как с ним говорить? Не давить… не давить…» — мысленно повторял он, как мантру. «Я не имею права ждать чего-то. Может, он изменился. Может, у него другой человек. Может, он просто живёт и не хочет возвращаться в ту боль.» Он медленно сел на край кровати, не сводя глаз с огней ночного города. Скоро они увидятся. И всё изменится — снова. Намджун тяжело опустился на край кровати, сжав руки в замок и упершись локтями в колени. Грудь сжалась, как будто в ней застрял целый ком — не страха даже, а ужаса, настоящего, ледяного. Он знал, что возвращение будет трудным, но сейчас мысли загоняли его в угол. А что если… Что если он приедет слишком поздно? Что если Сокджин посмотрит на него своими красивыми, немного уставшими глазами и скажет спокойно, без эмоций: — Я выхожу за Ли До Вана. Прости. И не уйдёт с ним. Просто не уйдёт. Намджун сглотнул. Он провёл руками по лицу и откинулся назад, смотря в потолок. Душно. Невыносимо. Чтобы хоть как-то отвлечься, он взял пульт и включил телевизор. Экран загорелся вспышками новостей. Картинка резко сменилась на съёмку с мероприятий — камеры, ведущие, студия. И вдруг: «…а теперь к одной из главных светских тем — уже завтра состоится свадьба известного предпринимателя Ли До Вана и адвокат Ким Сокджина. Сама церемония пройдет в закрытом формате, однако известно, что…» Намджун замер. Мир пошатнулся. Он не услышал концовки. Он даже не понял, как дыхание перехватило. Он просто застыл, не веря глазам. Завтра. Завтра?! Но… ещё же было девять дней. Он проверял. Он запомнил эту дату. Он планировал всё по минутам. Но экран, ведущая, графика под ней — всё было очевидным и безжалостным. Свадьба завтра. Он медленно, с каменным лицом, выключил телевизор. В комнате стало тихо, как в гробу. Ложная информация. Кто-то специально дал ему неверную дату. Если бы он поверил — он бы не успел. Он бы остался в Портленде. Он бы всё потерял. Навсегда. Сердце забилось сильнее. Он посмотрел на окно, за которым мерцал ночной Сеул. — Хорошо, что я приехал раньше… — прошептал он. Голос дрогнул. Теперь у него остался один день. Одна попытка. Один шанс вернуть то, что он когда-то потерял. Намджун взял телефон и, не раздумывая, набрал номер Альдо. Тот ответил почти сразу, словно тоже не спал. — Мне нужен костюм на завтра, — тихо, но твёрдо произнёс Намджун, глядя в темноту. — Я как раз собирался тебе звонить, — ответил Альдо с усталой усмешкой в голосе. — Уже всё решено. Костюм будет — как ты любишь, тёмный, строгий. Классика, но с характером. Идёт тебе. — Шесть лет, Альдо, — пробормотал Намджун, опуская взгляд. — Шесть лет работы, ожидания… Завтра будет результат. Один день — и всё решится. На том конце повисла короткая пауза. Потом голос Альдо стал чуть мягче, почти отеческий: — Только, пожалуйста, не пей. Не надо больше. Лучше попробуй поспать. Завтра тебе понадобится каждая капля сил. И да, — он понизил голос, — я уже выяснил, откуда пошла ложная дата. И теперь точно знаю, где будет свадьба. У меня даже есть приглашение. Всё под контролем. Намджун молча кивнул, хоть Альдо не мог этого видеть. — Хорошо, — выдохнул он. — Спасибо. Он завершил звонок, отложил телефон, но сна всё ещё не было. Тело не находило покоя. Мысли снова начинали давить, как туман, сгущаясь в висках. Он встал, прошёл к чемодану, расстегнул боковой карман и достал крошечный флакон духов. Простой, стеклянный, с едва заметной наклейкой. Он сжимал его в пальцах. Жасмин. Тёплый, чистый, с лёгкой нотой горечи. Запах Сокджина. Феромоны. Запах, который всегда заставлял сердце Намджуна биться быстрее и… тише одновременно. Он капнул немного на запястье, провёл им по шее, вдохнул глубоко. И мир будто бы стал мягче. Спокойнее. Он был ближе. Сокджин. Его Сокджин. Где-то в этом городе. Завтра он его увидит. И с этой мыслью, крепко сжимая флакон в ладони, Намджун лёг на кровать и, наконец, позволил себе провалиться в сон.

***

Машина мчалась сквозь улицы Сеула, отражаясь в стеклянных фасадах зданий, будто прошлое спешило догнать настоящее. В салоне царила напряжённая тишина. Намджун сидел, неподвижный, в строгом костюме. Его лицо скрывала чёрная маска, в руках он сжимал официальное приглашение — с золотым тиснением, гравировкой даты и имён. Всё было по протоколу. Всё было правильно. Кроме одного — его там не ждали. Водитель остановился у торжественного входа. Уже были слышны звуки музыки. Церемония началась. Намджун вышел из машины и подошёл к охране. Он молча протянул приглашение. — Простите, вы не можете пройти, — отрезал один из охранников. — У нас приказ. — У меня есть приглашение, — холодно ответил Намджун, не поднимая голоса. — Лицо опознано, сэр. Вы — Ким Намджун. Вам запрещено входить. Он замер. В груди всё похолодело. Лицо под маской оставалось спокойным, но в глазах разгоралась сталь. — Пустите меня. Немедленно. — Нам всё равно кто вы, — фыркнул второй охранник. — Мы принимаем блокаторы. На нас это не подействует. Ошибка. Словно в ответ, воздух между ними внезапно сгустился. Намджун слегка приподнял голову. Его тело напряглось, будто от внутреннего взрыва. Феромоны — резкие, густые, подавляющие — начали разливаться по холлу, тяжёлым ароматом тревоги, власти и силы. — Я сказал… пустите. Мужчины напряглись, но стояли. Лишь глаза чуть дрогнули. А затем... один за другим они начали терять равновесие. Колени подкашивались, ладони дрожали, дыхание стало рваным. Через секунду они падали, не в силах бороться с напором. Феромоны пробили даже через блокаторы. — С блокаторами не справится то, что я чувствую, — процедил Намджун, проходя мимо их тел. Он распахнул двери зала. И замер. Сокджин стоял у алтаря. В светлом костюме, ослепительно красивый. Его кожа сияла под светом хрустальных люстр, волосы мягко уложены, с цветами в волосах, губы приоткрыты от удивления. Он стал ещё красивее. У Намджуна перехватило дыхание. Он снял маску. Медленно. Без резких движений. Сокджин поднял глаза. Их взгляды встретились. Мужчины из службы охраны внутри зала подскочили, заметив незнакомца. Они двинулись к нему, готовясь вывести — жёстко, бесцеремонно. Но за спиной Намджуна вошли люди в чёрных костюмах. Ровные движения, тяжёлые шаги, холодные лица. Они выстроились за ним стеной. Служба безопасности замерла. Никто не знал, что будет дальше. А Намджун просто смотрел на Сокджина. В зале повисла тяжёлая, колючая тишина, словно время само затаило дыхание. Все взгляды были прикованы к фигуре у дверей — к Намджуну, стоящему прямо, но словно из последних сил. Сокджин не двинулся. Он смотрел на Намджуна. Глаза его дрогнули — будто внутри что-то сдвинулось, будто память, чувства, всё, что он хранил шесть лет, вдруг проснулось. Но шаг он не сделал. Не сказал ни слова. И тогда за его спиной резко раздался голос: — Продолжить церемонию немедленно, — с холодной уверенностью сказал отец Сокджина, поднявшись со своего места. — Не обращайте внимания. Он не имеет значения. Второй голос тут же подхватил: — Почему все замерли? — сказал Ли До Ван, почти раздражённо. — Продолжаем. Мужчина у алтаря, чиновник с торжественным видом, слегка запнулся, но затем поправил очки и поднял папку с текстом: — Альфа Ли До Ван, вы берёте в супруги омегу Ким Сокджина, обещая защищать, заботиться и быть рядом, несмотря ни на что? Ли До Ван посмотрел на Сокджина и ответил твёрдо: — Да. Чиновник повернулся к Сокджину. — Ким Сокджин, вы принимаете Ли До Вана своим супругом, обещая быть рядом в болезни и здравии, в богатстве и бедности, несмотря ни на что? В зале снова воцарилась тишина. Сердце Намджуна стучало так громко, что, казалось, его могли слышать все. Он стоял, как прикованный, но внутри — будто бездна. Его дыхание сбилось. Он не мог пошевелиться. Сокджин поднял взгляд. Он посмотрел напрямую на Намджуна. Сокджин развернулся. Медленно. Повернулся лицом к Ли До Вану. Намджун замер. Он сжал кулаки, чтобы не упасть. Его ноги ослабли, как будто всё тело потеряло опору. Он проиграл? Он опоздал? Сердце выло. Шесть лет. И вот — один ответ. Один момент.