По ту сторону любви

В так называемые времена своей юности, а точнее, особенно во время учебы на литфаке, моя жизнь была похожа на парк развлечений. Я умудрялась сочетать учебу и тусовки так, что преуспевала везде. Плюсом, конечно, были природная грамотность и уйма энергии. Я могла спать по три часа в сутки, писать курсовые, а потом идти веселиться с друзьями. Летом подрабатывала в парке отдыха, чтобы были свои деньги и не приходилось выпрашивать у родителей на карманные расходы, а в остальное время училась и развлекалась. Моим родителям можно поставить памятник – они искренне считали, что «это просто такой период». Что я перебешусь и успокоюсь. Поэтому не слишком капали мне на мозги с нравоучениями. К тому же я действительно хорошо училась, так что, пока меня не отчислили, предъявить было особо не за что. Да и моя сестра время от времени пыталась вправить мне мозги – у нас разница пять лет, и она считала себя очень взрослой, хотя и продолжала жить с родителями. В тот период мы не слишком ладили, честно говоря. Мы стали теми самыми сестрами гораздо позже, когда я уже переехала. Тогда наши отношения кардинально поменялись. А в то время мы только спорили, доказывая каждая свою точку зрения. С семнадцати лет я стала понимать, что мне нравятся девушки. В том же году у меня случилась «первая любовь» на выпускном. Потом у меня было много «подруг» в институте. Ей-Богу, литфак – поистине рассадник лесбиянок. Или тех, кто таковыми себя считал. Поскольку большая часть в итоге повыходили замуж. И тогда у меня не было проблем с тем, чтобы познакомиться с кем-нибудь. Я никогда не обладала яркой, бросающейся в глаза внешностью. Я просто была симпатичной. Но харизма и обаяние гораздо более выигрышный вариант, чем просто милое личико. Нет, правда, мне иногда не приходилось даже усилий прилагать, чтобы девушка стала моей. Я приглашала их на прогулку – они готовы были поехать ко мне. Я предлагала выпить – они были готовы уже раздеться. И так было часто, слишком часто, чтобы это не наложило свой отпечаток. Я стала тем персонажем, о котором говорят, закатывая глаза и с цоканьем, но в тайне желают узнать, каково это – быть с таким человеком. Я потеряла всякий стыд и совесть – могла крутить с одной, а через неделю, не удосужившись сообщить о расставании, лобзаться по углам с другой на глазах у первой. И мне тогда не было стыдно за разбитые девичьи сердца и поломанную психику. Тогда моя жизнь была именно такой. Но с тех пор утекло много воды. Я уже давно другой человек. И сейчас, сидя в кафе перед ноутбуком и наблюдая за симпатичной бариста по имени Дарья, я понимаю, что хотела бы взять немного той безрассудности, что билась во мне через край много лет назад. До закрытия остается полчаса, и я вижу, что витрины почти пустые, что Даша и тот парнишка, что всегда толкается в кухне за дверью, потихоньку начинают убирать помещение. Я закрываю крышку ноутбука и встаю с места. Когда оказываюсь у стойки, на меня с удивлением смотрят два серых глаза, которые под неярким светом лампы кажутся ещё темнее. — Кофе на дорожку? – предлагает она, а я отрицательно качаю головой. — Ещё кружка – и меня увезут с тахикардией, — усмехаюсь, понимая, что только дома выпила чашек пять. — О, тогда, пожалуй, не стоит, — её губы тоже искривляются в улыбке, и она продолжает протирать стойку. — Я хотела спросить… — начинаю я, не имея понятия, как закончу это предложение. Её глаза снова смотрят на меня, но уже вопросительно. – А вы… А где… — выдыхаю, чувствуя волнение, и не понимаю, что за чертовщина со мной происходит. Прокашливаюсь, прочищая горло, и пытаюсь снова. – Я имела в виду… Её брови с каждым моим словом поднимаются всё выше и смещаются к переносице, и её лицо приобретает выражение врача, наблюдающего за умственно отсталым пациентом. — Где у вас туалет? – выпаливаю я, устав от собственной ограниченности. — Дверь слева от входа, — растерянно протягивает она, указывая рукой в сторону выхода. — Спасибо, — бурчу, готовая ударить саму себя. – Хорошего вечера, — схватив свои вещи, направляюсь к выходу, минуя уборную и мысленно проклиная своё косноязычие. — И вам, — слышу её растерянный голос за спиной и только качаю головой.

***

Через два дня я понимаю, что безмерно устала от своих собственных мыслей, которые продолжают крутиться вокруг этой загадочной девушки. Поэтому решаю сделать то, что всегда мне помогало в подобных ситуациях, а именно – позвонить сестре. Уж она-то точно вправит мне мозги. Поэтому, почти не колеблясь, набираю ее номер. После стандартного приветствия и ее непродолжительного монолога с рассказом последних новостей о ее семейной жизни и очередной неудачной попытке забеременеть, я приступаю к главному. — В общем, мне кое-кто понравился, — признаюсь я, ожидая ее реакции в стиле «да неужели», «ну наконец-то» или чего-то в этом роде. — Да ладно? – тянет она слегка удивленно. – И это реальный человек? — Представь себе, да, — фыркаю я. — И кто эта девушка? Это же девушка? — Ну, конечно, девушка! — И что? Кто она? Где ты ее нашла? — Она работает в кафе рядом с моим домом. Хотя я даже не совсем уверена, что она там прям работает – она появляется очень редко. — В кафе? – ее голос звучит почти разочарованно. — А что тебя смущает? – я почти возмущена ее интонацией. — Честно, я всегда надеялась, что ты найдешь себе какую-нибудь прелестную даму с огромным счетом в банке. И желательно престарелую. — Чего?! — Ну, а что? Обеспечивала бы нас всех, — рассмеялась сестра. — У тебя есть муж, а я в принципе нормально зарабатываю, так что эти истории с покорением старых богатых теток не про меня. — Да я знаю, я шучу. Но все же… В кафе? И кем она работает? Уборщицей? И зовут ее Гузель? — Нет, она… Бариста, я так понимаю, — пожимаю плечами, осознавая, что даже не знаю, кем она работает на самом деле. – И зовут ее Дарья. — Ну, хоть русская, и то хорошо, — вздыхает сестра, вызывая очередную волну моего возмущения. — А чем тебе нерусские не угодили? Ты что, стала националисткой? — Нет, что ты, просто… Не знаю… У нас столько работает женщин из Узбекистана или откуда там они… И ни одной нет ответственной! Они убили цветы в нашем офисе! — Ты иногда слишком строга в своих суждениях, — вздыхаю я, понимая, что моя сестра всегда была такой. С виду спокойная и дружелюбная, на самом деле у Насти куча требований к окружающим. – Но дело не в этом. Я… Со мной что-то происходит. Я… Не смогла даже номер ее спросить! — В смысле? – чувствую, что лицо моей сестры хмурится в непонимании. — Ну, понимаешь, она… Странная. Она то смотрит на меня так, будто говорит, мол, я все понимаю, все твои намеки, я тоже из твоей касты, а потом… Как будто нет. И я дважды хотела как-то… Не знаю, пригласить ее куда-нибудь… Ну там… Прогуляться, кофе попить… Но просто столбенею и все! — А она красивая? – тут же спрашивает сестра, словно это как-то связано. — Да, — отвечаю наотмашь, а потом добавляю. – Нормальная. Симпатичная. Ну, не в смысле, что типа она вторая Грейс Келли, но очень милая. И ее глаза… Настя, у нее очень красивые глаза. Правда грустные всегда. Даже когда она улыбается. Как будто она постоянно о чем-то думает таком, что ее печалит. — И ты не знаешь, из «профсоюза» она или нет и боишься ошибиться? — Да не то, чтобы боюсь… Хотя не знаю, может, и боюсь. Она такая, знаешь, интересная. С ней хочется разговаривать. — И вы уже много разговаривали? Она какие-то знаки подавала? Намекала? — Ну… Мы на самом деле не очень много беседовали, — смущенно чешу нос, потому что понимаю, что мы действительно почти не общались с ней. Вопрос, какой кофе я буду, и пара фраз о книге не в счет. — То есть намеков не было? — А какие должны быть намеки? – начинаю сердиться, потому что я рассчитывала, что Настя мне поможет, но от нее толку, как выяснилось, как от козла молока. – Она должна была сесть мне на колени? Или грудь показать? — Кстати, это бы точно не оставило сомнений. — Да, спасибо. Но она не садилась на колени и грудь не показывала. — Так, а как она выглядит? Ну, похожа на… не знаю, тебя? — А при чем тут я? — Ну, по тебе можно предположить, что ты… Ну, ты понимаешь… — бормочет сестра, прикрывая рукой трубку. И добавляет шепотом. – Коллега зашла просто. — Я действительно похожа на лесбиянку? – удивленно говорю я. — Ну, а то ты не в курсе? – фыркает сестра со смешком. — Знаешь, если у девушки короткая стрижка, это еще ни о чем не говорит! — Я знаю, и дело не в стрижке, а в твоей… Не знаю, энергетике? Она отличается от… обычной. — Ты хотела сказать «нормальной»? – едко замечаю я. — Я хотела сказать то, что сказала, — не уступает сестра. – Ну, так что с этой девчонкой? Она похожа на тебя? Татуировки? Пирсинг? Что-то отличительное? — Ты вообще имеешь представление, как выглядят лесбиянки? – меня смешат ее предположения, и я улыбаюсь. — Честно – нет, — Настя тоже смеется. – Но мне интересно. — Она выглядит… мило, наверное, — пожимаю плечами, вспоминая образ девушки. – У нее… Мне кажется, средней длины волосы… — Кажется? – сестра бесцеремонно перебивает меня на середине предложения. — Она постоянно в бандане, у нее только прядь волос висит почти до подбородка. Так что думаю, средняя длина. — Ладно, что еще? Какая-то одежда, может? — Одежда обычная – форма и джинсы. Ногти короткие. Но она бариста. Наверное, было бы неудобно работать с едой и напитками, имея длиннющие ногти. Колец нет, но это тоже непонятно. Серьги… Не заметила. Пирсинга нет. Татуировок не видно. Но она, как ты понимаешь, не голая работает, к сожалению. Так что, ничего не могу сказать. — Ну да, по идее, у нее может быть татуха на все тело и проколотые соски. — Очень сомневаюсь, честно говоря, — скептично замечаю я, понимая, что даже мысленно не могу ей этого «пририсовать». – В общем, обычная девушка с хорошей фигурой. Но что-то есть в ней такое… Знаешь, словно общее со мной. Не могу это объяснить. — Может, она просто тебе понравилась, и тебе поэтому кажется, что ты что-то чувствуешь в ней? — Может, и так, — вздыхаю, понимая, что не продвинулась в этой истории ни на шаг. — В общем, — начинает сестра с глубокого вдоха. – Мой тебе совет… — Забить и забыть? – усмехаюсь я, вспоминая ее любимую фразу. — Нет! Взять и подойти. Пригласи ее прогуляться. Или выпить… чай. А лучше на ужин. — А если она «обычная»? — Ну, скажешь, что просто хочешь с ней познакомиться, делов-то. Что, люди не общаются просто так? К тому же, как бы то ни было, тебе не помешает друг. — У меня все нормально, — тут же реагирую помимо своей воли. — Саш, прошло уже… — Насть, давай не будем, — снова обрываю ее, начиная злиться. – Речь не о том шла. — Ладно, — вздыхает сестра, сдаваясь. – Как скажешь. Короче, иди и знакомься. И не очкуй. — Хороший совет, — усмехаюсь в трубку. — Тебе нужен был пинок – я тебе его дала. — Да. Все так. — Ладно, малыш, мне пора возвращаться к работе, — бурчит она и тут же еле слышно добавляет. – Надежда Петровна уже минут пять косится на меня. У нее короткая стрижка и три кольца в ухе. И ей пятьдесят. Лесбиянки в пятьдесят существуют? — Дура! – смеюсь я, качая головой. – Ладно, спасибо, систер. — Не за что. Береги себя. И напиши потом, чем дело кончилось. — Обязательно, — улыбаюсь я и кладу трубку. Иди и знакомься. Да. Так и нужно сделать. Осталось понять, когда она снова появится в кафе.

***

Наверное, кто-то наверху посмотрел на меня и подумал: «Ну, этой убогой явно нужна помощь, дадим ей шанс», потому что иначе я не могу объяснить того, что уже через два дня я снова встречаю ее за баром, когда утром захожу взять кофе. Она все в той же футболке с названием заведения и бандане. У стойки три человека – два парня и девушка, и она общается с ними, пока делает напитки. Они смеются, что-то обсуждая, и я чувствую какую-то… ревность, что ли. От своей непричастности. От того, что я не могу вот так просто с ней стоять и болтать, пока она виртуозно делает смузи и фреши всей компании. Хотя почему не могу? Она выглядит вполне дружелюбной, может, и мне удастся преодолеть свою непонятно откуда взявшуюся застенчивость и просто предложить ей встретиться. Дожидаюсь, когда троица, получив свои стаканчики, удалится, и подхожу к стойке. — Постоянные клиенты? – говорю с улыбкой, приветственно кивая. — Добрый день, — она дежурно улыбается в ответ, на секунду дольше задерживая взгляд на мне. Виной этому, я полагаю, моя «изысканная» прическа. У меня кудрявые волосы и короткая стрижка, с подбритой сзади шеей и висками. Но сегодня мои кудри стоят торчком, возвышаясь над головой больше обычного. Честно, я просто не смогла их уложить и от этого, мне кажется, я похожа на брокколи. И, похоже, она это тоже замечает. – Да, ребята ходят со дня открытия, часто их вижу. — Не могу их винить – кофе у вас потрясающий. — Спасибо, — она улыбается чуть шире, но глаза остаются прежними – серьезными и с легкой дымкой грусти. – Что вам приготовить? Я облокачиваюсь на стойку, делая вид, что разглядываю меню. Хотя в голове пытаюсь проработать план, как фразу «приготовьте мне кофе» превратить в «может, как-нибудь прогуляемся?» — Хочется чего-нибудь новенького, — произношу я, переводя взгляд на девушку. – Удивите меня. Ее брови слегка поднимаются, словно она пытается понять, есть ли какая-то двусмысленность в моей фразе, но тем не менее кивает. — Как насчет чего-то освежающего? – произносит медленно, пристально глядя мне в глаза. — Освежающее – это очень хорошо, — киваю, наблюдая за ее лицом. Она всегда смотрит не прямо. Ее лицо постоянно под углом, словно она пытается что-то спрятать, как раз в той части, где у нее выпущена прядь волос. Может, у нее там родимое пятно или еще что? — Пару минут, — она наклоняет голову и достает из-под стойки металлический стакан с крышкой. Далее следуют какие-то невероятные махинации с кофе, льдом и каким-то сиропом. По итогу передо мной оказывается прозрачный стакан, в котором я вижу что-то коричневое, потом идет белая прослойка, а далее снова коричневый, только чуть светлее. Завершают все это сливки, лежащие горкой. Она берет черную трубочку, достает ее из целлофановой упаковки и втыкает в этот шедевр. — И что это такое? – я с интересом разглядываю напиток, осторожно покручивая стакан, на котором уже выступили капли воды. — Этого нет в меню, — усмехается она, убирая посуду, что использовала. — Ого, что-то эксклюзивное? – улыбаюсь, поднимая стакан. – Выглядит вкусно. — Попробуйте, — кивает она, подталкивая меня сделать первый глоток. Я беру трубочку в рот и втягиваю напиток. Он холодный и… необычный. Я чувствую вкус кофе, смешанный с каким-то привкусом карамели. Тонкие нотки цитруса остаются на языке как послевкусие. — Это… Это круто, — признаюсь я, понимая, что это действительно очень вкусно. Она улыбается, кивая, словно не удивлена, словно знала, что такой и будет моя реакция. – Ну, после такого… — я вздыхаю, набираясь смелости сделать этот шаг, так как слышу, что дверь в помещение открылась, и кто-то зашел. – Я не могу не угостить вас ужином. В знак благодарности за такой подарок моим вкусовым рецепторам, — добавляю, чтобы приглашение не выглядело слишком откровенным. Ее красивые глаза распахиваются от удивления, а на губах появляется смущенная улыбка. Она нервно бросает взгляд на человека, который застыл у витрины с выпечкой, и снова поворачивается ко мне: — Извините, но… Я не могу. — Это… Я имею в виду… Просто ужин, а не… Это просто дружеское знакомство, — чувствую, как ладони начинают потеть, а меня бросает в жар. – Моя сестра говорит, что мне нужны друзья, — пожимаю плечами, словно ничуть не смущена. – А вы – единственный человек, который смог заинтересовать меня. Я, знаете ли, очень претенциозная, — усмехаюсь, пытаясь шуткой разбавить напряженную атмосферу. — Боюсь, я вас разочарую, — с улыбкой извинения она переводит взгляд на мужчину, который стоит уже рядом со мной и терпеливо ждет, когда мы закончим разговор. Я отхожу в сторону, уступая ему место. Он благодарно кивает и, поприветствовав девушку, перечисляет свой заказ. Я снова делаю большой глоток ледяного кофе с чем-то еще и морщусь – холод ударяет в голову, и я чувствую, как ледяные иглы впиваются в мозг. Через пару минут заходят еще двое, и я понимаю, что могу простоять тут до вечера, в ожидании, когда она освободится. Да и сама Дарья выглядит так, словно молится, чтобы сюда непрерывно шли люди, дабы избавить ее от необходимости продолжения нашей беседы. Когда образовывается «окно» между мужчиной и новыми посетителями, я подхожу, чтобы оплатить свой напиток. Но Даша напряженно улыбается и сообщает, что это подарок от заведения. Либо правда подарок, либо она настолько хочет от меня избавиться, что готова сама заплатить, лишь бы я ушла. Стараюсь не думать об этом, лишь киваю и, на секунду задержавшись, все же произношу: — Вы все-таки подумайте. Я знаю одно очень крутое место, где делают жутко вкусные ребрышки. Сможем обсудить книгу, — пожимаю плечами. – А то на форуме, где я оставила отзыв, меня уже забанили. Она не сдерживает усмешку, но качает головой: — Извините, я… У меня много работы, — и в этот же момент приветствует двух девушек, которые, перебивая друг друга, начинают спрашивать ее о пончиках. Я поправляю рюкзак и выхожу на улицу, где ярко светит солнце. Осматриваюсь и, покачав сама себе головой, направляюсь к остановке. Надо было предлагать выпить, а не есть.