По ту сторону любви

Открываю слипшиеся веки и первая мысль, что посещает мою голову, это мысль о самоубийстве. Потому что такого отвратительного самочувствия у меня не было давно, наверное, с институтских времен. Даже когда мы напились с Дашей пива, а потом коньяка, мне не было так плохо. Взгляд фокусируется очень медленно, а когда всё же мне удается сосредоточиться, то ужас охватывает моё сознание. Я вижу, что нахожусь не у себя дома и не в своей кровати. И, более того, в этой самой кровати я не одна. Когда мне удается чуть приподнять голову, память молниеносно возвращается, и я тут же вспоминаю весь предыдущий вечер, причем, к моему огромному удивлению, в мельчайших подробностях… Я позвонила Ксении и уже через час подъехала к небольшому рестобару в самом центре города, где она предложила встретиться. Весь этот час, пока я собиралась, вызывала такси и ехала, в голове мысленно прокручивала наш диалог с Дашей снова и снова. И меня буквально душила мысль, что девушка, в которую я действительно влюбилась, которой удалось покорить моё сердце, причём даже не прилагая усилий, отказывает мне, потому что думает, что я сбегу. И эта попытка отношений снова провалится, как и все прошлые. Я не могла винить её – я понимала, что у неё есть не только физические, но и душевные травмы, у неё есть целая куча комплексов из-за того, как она выглядит, у неё достаточно причин думать, что любые отношения – это заведомо провальная идея, потому что… Потому что немногие согласятся на то, что она предлагает. Я не думала, честно, что она действительно похожа на невесту Франкенштейна, как описывала сама Даша, но я осознавала, что даже если это так, это не будет являться причиной, по которой я могу от неё отказаться. Хотя, кто знает, может, её тело действительно так изувечено, что без слёз и не взглянешь. Но убило ли это во мне хоть толику тех чувств, что я испытывала к ней? Ни на грамм. Она не перестала быть для меня привлекательной, и, честно, я даже немного удивилась. Сколько я себя помнила, я всегда выбирала подруг по «обложке». Внешность была на первом месте. Но с ней… С ней всё было как-то по-другому. Я даже не помнила о наличии шрама, хотя видела его. Зато я прекрасно помнила её глаза. Я понимала, что мне неважно, насколько много у неё шрамов, как сильно исполосовано её тело – она была для меня девушкой, девушкой, рядом с которой я не видела ничего и никого. Девушкой, смех которой невольно вызывал у меня улыбку. Из-за которой моё настроение автоматически улучшалось. Она была той, кто заставлял меня улыбаться просто фактом своего нахождения рядом. До неё никому не удавалось делать то же самое. И именно поэтому я понимала, что всё это не просто так. Я не друг, не соседка, не знакомая. Я должна быть рядом с ней. А она должна быть рядом со мной. Только как доказать это той, которая давно перестала верить в счастливый конец? Я зашла в бар, где в приглушённом свете увидела множество столов. Ксения написала, где именно находится, и я направилась прямо туда. Нашла её за круглым деревянным столиком, который уже явно отжил свои лучшие годы, но выглядел даже стильно со своими потертостями и царапинами. — Рада, что ты согласилась прийти, — сказала Ксюша, оглядывая меня с ног до головы. Музыка играла негромко, но она предупредила, что это только пока. После полуночи её включат почти на полную. — Да, я… — я уселась на диван рядом с ней и положила локти на стол. – Я хотела отвлечься. — Разве не этим ты занималась у сестры? – усмехнулась Ксения и подняла руку, давая знак официанту, что нужно подойти. – Есть хочешь? — Я бы взглянула на меню, — я бегло осмотрела зал и поняла, что едят тут мало. Все в основном пили. — Держи, — Ксюша протянула мне меню, которое было очень скромным, а сама озвучила заказ девушке в черном фартуке и с кучей татуировок на руках. – Нам два «лонга» для начала и закуску. У вас тут сырная и мясная есть, насколько я помню. Официантка кивнула в ответ, делая пометки в блокноте. — «Лонг» большой? — Да, оба большие, — на мой вопросительный взгляд Ксюша лишь подмигнула. – Ты выбрала? — Я… Я даже не знаю, — растерянно глядя на меню, пробормотала я. — Бери бургер. Он тут вкусный и сытный. С картошкой идет, — посоветовала Ксения, и я решила согласиться. — Да, давайте бургер. — Какую прожарку? – тут же отозвалась девушка, снова записывая в блокнот. — Полную, — я протянула меню, и официантка забрала его. — Напитки будут через пару минут, бургер минут двадцать. Ксения кивнула ей и тут же развернулась ко мне. — «Лонг Айленд»? – спросила я, усмехнувшись. – Серьезно? — Ты же сама сказала, что хочешь отвлечься, — пожала плечами Ксения. – Так… Расскажешь, что случилось? — Да ничего не случилось, — откинувшись на диване, я вытянула руки на столе. – Просто… Я ждала одного, а вышло всё по-другому. — Бывает, — с лёгкой улыбкой ответила Ксения и словно задумалась о чём-то. Но потом снова улыбнулась и посмотрела на меня. – Главное – не сдаваться и идти к цели. Но всё же знать, когда стоит остановиться. Чтобы понять, стоит ли эта цель усилий. — Звучит, как тост, — улыбнулась я, наблюдая за барменом, который начал делать коктейли. — Сейчас принесут напитки, и я его повторю, — подмигнула мне Ксюша и тоже откинулась на диван.

***

— Я больше не могу пить, — призналась я, когда картинка перед глазами уже была очень не устойчива, а музыка, которая грохотала в баре, уже не раздражала. — Да мы выпили-то всего… — Ксюша замолчала на полуслове, пытаясь вспомнить, сколько же мы выпили. — Много, — киваю я утвердительно. – Мы выпили много. — Ладно, может, ты и права, — соглашается Ксюша. – Но давай ещё по одной и тогда всё? Я смотрела на девушку несколько секунд, после чего рассмеялась и кивнула. — А чёрт с тобой! Давай!

***

— Что значит ты не пойдешь танцевать?! — А кто тогда стоял у верха правления? Он и стоял! — А ты знала, что акулы могут почуять кровь за несколько километров? У меня была девушка, которая за несколько километров могла почувствовать, если я болтаю с другой! — А этот палец я сломала, когда пыталась учиться ездить на велосипеде…

***

Ксюша сидела совсем рядом со мной, и я чувствовала запах её туалетной воды. Сквозь голубую рубашку проглядывало белое кружевное бельё, которое должно было показаться мне сексуальным, но… Я не чувствовала ровным счетом ничего. — И что, ты больше ни с кем не встречалась? – спросила Ксения, глядя мутными глазами в мои такие же. — Нет! Мне никто не нравился! – горячо ответила я. — А потом… — Что потом? – поинтересовалась девушка, положив один локоть на стол, подперев подбородок. — А потом появилась она, — усмехнулась я и покачала головой. – Она мне все рассказала, знаешь. — Кто рассказал? – моргнула Ксюша и нахмурилась. – О чём рассказал? — Даша, — пояснила я, вздохнув и икнув. – Она рассказала про… аварию. — О, — Ксения удивлённо распахнула глаза и, кажется, стала даже чуточку трезвее. – Она… сама рассказала? — Нет, я её пытала паяльником, — скептично ответила я. – Сама, конечно. — Просто… Это странно, — пробормотала Ксюша и уставилась куда-то в стол. — В чём странность? — Даша никому об этом не рассказывает. Вообще. — Ну, очевидно, я её вынудила, — грустно усмехнулась я. – Я была настойчива, когда заявляла о своих… чувствах. И она решила объяснить мне, почему всё это бессмысленно. Ксения помолчала какое-то время, а потом все же спросила: — И что ты думаешь? — О чём? — Обо всей этой… истории. — Да мне плевать! – довольно эмоционально ответила я, повернув голову к девушке. – Мне плевать на шрамы, на её железную ногу или что там у неё с ногой. Мне плевать, если даже она решит никогда не раздеваться при мне! Она нужна мне, понимаешь? Рядом с ней всё по-другому! Я… Я влюбилась! Впервые, кажется, так сильно и так… так… — Особенно? – решила подсказать мне девушка. — Да! Особенно. И она – совершенно особенная! И я хочу её! Хочу, чтобы она доверилась мне и просто… Просто не думала, что будет или что может быть когда-то там. Я хочу, чтобы она была со мной сейчас. А с «когда-то там» уж я разберусь. Я просто… Я просто знаю, что это не обычное увлечение. У меня не было такого никогда раньше. За все мои тридцать с небольшим я никогда такого не испытывала! И меня жутко бесит, что она заведомо считает, что всё это бессмысленно. Ксения смотрела на меня несколько долгих секунд, после чего улыбнулась задумчиво и ответила: — Знаешь, ты мне с самого дня рождения Дашки понравилась. Ты какая-то… Необычная. Самобытная какая-то. Я давно таких не встречала. И когда мы познакомились, я поняла, о чём говорила Даша, когда вскользь упоминала о своей очень забавной и интересной соседке, — эта фраза меня смутила, и я опустила взгляд. – Но я не понимала, что между вами происходит. Даша говорила, что вы просто друзья, но когда я сказала, что ты мне нравишься, её чуть пополам не сложило. Сначала думала – показалось. Но когда мы были на даче… Всё стало слишком очевидно. И теперь, после всех твоих слов, мне многое стало ясно. Ты права, она заведомо считает, что у вас ничего не выйдет. Потому что она боится. Она закрыта на сто сорок замков. И не без причины, скажу я тебе. Она уже слышала в свой адрес неприятные вещи. От неё уходили, потому что не могли ждать, пока она справится со своими комплексами и станет более открытой… Многое было, разное было. Но она прекрасная девушка. И я ждала, честно ждала, когда появится человек, который разглядит в ней большее, чем внешность и её… особенности. — Мне плевать на внешность, — тихо проговорила я. – Я просто хочу сделать её счастливой. Чтобы она улыбалась, смеялась, чтобы из её глаз ушла эта постоянная грусть. Но я просто не знаю, что мне делать. — Проблема в том, что всё это время я ждала и верила, что такой человек появится. А она устала ждать. И верить тоже устала. Я помолчала какое-то время и, наконец, подняв голову, посмотрела на Ксюшу: — Я не поняла, ты меня воодушевить пытаешься или наоборот? — Я пытаюсь сказать, — рассмеялась Ксюша, — что если хочешь сделать её счастливой – сделай. Не жди, когда она даст разрешение на это – потому что она не даст. А просто будь рядом. Просто заставь её поверить. — Звучит хорошо, но что это значит? — Я уверена, ты поймешь, — подмигнула девушка и с улыбкой снова подняла руку, чтобы позвать официанта.

***

Я вжимала кнопку звонка, наверное, с минуту, прежде, чем услышала какой-то шорох за дверью. Когда я перестала звонить, увидела, как в глазке зажегся свет и тут же погас – на меня смотрели с той стороны двери. — Кто там? – услышала я встревоженный женский голос. Это напомнило мне старый мультик про Винни Пуха, и я еле сдержалась, чтобы не ответить «Сова, открывай! Медведь пришёл». Поэтому только захихикала и проговорила громко и, как мне показалось, довольно четко: — Это я! Несколько секунд мы стояли в тишине и замешательстве. Точнее, я-то не была в замешательстве, а вот хозяйка квартиры, в которую я ломилась, стоя на площадке и сбоку от глазка, явно была растеряна. Наконец, я услышала недоуменное: — Саша?! — Да! Это я! – снова повторила я, кивая, и встала напротив стеклянного дверного «глаза». Наконец, после поворачивания двух замков, дверь открылась. Даша встретила меня в длинной нежно-голубой рубашке и милых шортах в клеточку. — Это… Ты? – на её лице было неподдельное удивление, и я на всякий случай обернулась, чтобы проверить, не привела ли я с собой кого-то ещё. Убедившись, что я одна, кивнула: — Я, — и продолжила улыбаться, как идиотка, все ещё прокручивая в голове фразу про сову и медведя. — Привет! Можно войти? – я опиралась рукой на косяк, так как стоять ровно мне было трудно. Даша молча сделала пару шагов назад, и я вошла в квартиру. Закрыла за собой дверь и снова посмотрела на девушку. Потом достала из-за спины огромный букет разноцветных пионов и сунула их Даше практически в лицо. — Ты знала, что в центре есть всего четыре круглосуточных цветочных ларька, и только в одном из них были пионы? – радостно сообщила я ей, лопатками касаясь стены, как опоры. – И угадай, в каком? Конечно, в самом последнем! — Ты… Обошла четыре цветочных ларька в поисках пионов? – Даша смотрела на меня, как на ненормальную. – Но… зачем? — Потому что ты говорила, что это твои любимые цветы, — пожала я плечами, отвечая так, словно это само собой разумеющиеся вещи. – И там работала такая милая тетушка, — мечтательно произнесла я, вспоминая престарелую продавщицу. – Она даже дождалась, пока я сбегаю сниму деньги, потому что они обслуживают только за наличку. — Это все очень мило, — кашлянув, произнесла Дарья, — но… что ты здесь делаешь? — Я… — отведя рассредоточенный взгляд, уставилась на вешалку. Потом снова перевела его на неё. – Я тебя что, разбудила? — Сейчас три часа ночи, как ты думаешь? – Даша смотрела на меня странным взглядом, словно пыталась понять, насколько сильно я пьяна. — Прости-и-и! – я хлопнула себя по лбу и вздохнула. — Просто… Мне надо было тебя увидеть! – я поняла, что сил стоять у меня больше нет и начала «скатываться» по стенке вниз. – Я что-то так устала… Я присяду, ладно? – спросила я, когда уже была на полу в её прихожей. — Саш, всё нормально? – подозрительно спросила Даша, всё ещё держа букет в руках. Мой взгляд блуждал по полу, пока наконец не коснулся её босых ног. Поднялся чуть выше по стройным икрам, коленкам и дошел до края шорт. На правой ноге я увидела глубокий, с выемками, шрам на ноге. Он мне напомнил картину из «Доктора Хауса», когда в какой-то серии показали ногу персонажа Хью Лори. Но эта картина не напугала меня. Я спокойно смотрела на её зажившую рану и не отводила брезгливо взгляд. Мне не было противно, мне не было не по себе. Я подняла взгляд на Дашу и, замерев на секунду, проговорила хрипло: — Ты такая красивая. Безумно красивая. Даша увидела, куда я смотрела секунду назад, и тут же опустила букет, прикрывая шрам. Я нахмурилась и, протянув руку, отодвинула цветы: — Тебе не нужно этого стесняться. Это – часть тебя. И она такая же прекрасная, как и ты. И мне плевать на это. — Это не может быть прекрасным, — тихо ответила Дарья, глядя себе под ноги. — Ты – прекрасна. И все, что есть в тебе – тоже. И я… — вытянув губы, я покачала головой. – И я, кажется, чертовски люблю тебя. — О, Боже… — вздохнула Даша, тоже качая головой. — Зачем ты пришла, Саш? – она подняла на меня взгляд в ожидании ответа. — Я хотела принести тебе цветы, — с глупой улыбкой ответила я и хихикнула. – А ещё я поняла, что соскучилась по тебе. Ты даже не представляешь себе, как сильно, — покачала я головой и снова хихикнула. А потом открыла рот и начала петь, прикрыв глаза. – Я невозможно скучаю-ю-ю… Я очень болен, я почти умираю… А где-то ты и… — Так, ладно, мне кажется, тебе стоит прилечь поспать, — проговорила Даша, сдерживая смех. Да, певица из меня неважная. — Ты права. Я сейчас уйду, — кивнула я. – Мой дом же по соседству? — Подъезд, — поправила меня Даша. — Точно! – пальцем я указала на неё и снова кивнула. – Подъезд. Так, встаём. Протянув руку, я попыталась уцепиться за край трюмо, что стояло в прихожей. Но пальцы соскользнули, и я плюхнулась на пол, ударившись пятой точкой. — Ладно, — Даша положила букет на трюмо и наклонилась, чтобы помочь мне встать. Она обхватила меня за талию, а мне пришлось закинуть руку ей на плечо. – Давай, поднимаемся потихонечку, — пробормотала девушка, заставляя меня встать на ноги, которые, кажется, совсем отказали. — А дождь на окнах рисуе-е-ет, — продолжила я с блаженной улыбкой на лице и тут же замолчала, взглянув на Дашу, лицо которой было очень близко. – А ты вызовешь мне такси? — У-у-у, понятно, — вздохнула она и кивнула в сторону комнаты. – Пойдем. — Напоминая о твоих поцелуя-я-ях… — снова затянула я, даже не понимая, куда меня ведут. Я лишь помнила, что когда Даша усадила меня на что-то мягкое, я тут же упала на бок и… уснула.

***

Я напилась. Пришла к ней в три часа ночи с цветами. Упала на пол. Признавалась в любви. А потом ещё и вынудила её уложить меня спать. Программа максимум выполнена. Я зажмуриваю глаза, чувствуя, как краска стыда заливает моё лицо. Но в следующее мгновение я задаю себе вопрос – почему она не бросила меня на диван? Почему уложила в своей же спальне? Да, возможно, тащить меня до гостиной было сложнее, но это явно не основная причина. Может, всё-таки я права? В следующий момент я понимаю одну-простую вещь – мне плевать. Мне плевать, чем она руководствовалась, когда решила дать мне спальное место рядом с собой, это не имеет значения. Сейчас я лежу на большой кровати, а она совсем рядом. Спит и видит сны. Спит, потому что я вижу, как спокойно и размеренно она дышит. И я тоже хочу спать. А во сне мы не контролируем свое тело, ведь так? Поэтому я принимаю решение. Чуть подвинувшись, я оказываюсь прямо за её спиной. Мой нос слегка касается её волос, и я вдыхаю приятный запах. И, не в силах себя больше контролировать, я забрасываю руку прямо на неё поверх одеяла в нежном объятии. Если что, скажу, что я так всегда сплю. Я чувствую, как её дыхание замирает на пару секунд. Господи, неужели она не спала?! Её рука осторожно касается моей, приподнимает, чтобы убрать её, но… Но в последний момент останавливается и снова кладет её обратно. Она позволяет мне это объятие, и я еле держусь, чтобы не прижать её к себе изо всех сил. Ощущая под своими пальцами её тело, я закрываю глаза и снова проваливаюсь в сон.

***

Кажется, за окном вовсю расцветает день, когда я снова открываю глаза. В большой кровати я одна, и это дает возможность переосмыслить всё произошедшее. Ладно, что мы имеем? Я напилась, пришла к ней, пела и признавалась в любви, потом она уложила меня спать (причем рядом с собой), а утром не отказалась от моих объятий. Что это означает? Все правильно – чёрт его знает, что это значит. Нужно встать, привести себя в порядок и… поговорить, наверное? Или сделать вид, что я ничего не помню, и тогда нам обеим не будет стыдно. Пока мои мысли бьются о стенки черепной коробки, я не замечаю, что в комнату входит она. Понимаю, что уже не одна, когда слышу лёгкое покашливание со стороны входа. — Доброе утро, — Даша смотрит на меня спокойно, словно я не в кровати её лежу, а стою на своей лоджии. — Доброе… — бормочу я, понимая, что краска стыда уже начинает заливать моё лицо. – Я… Это… — Ты, наверное, хочешь встать и привести себя в порядок? – помогает мне Дарья, и я благодарно киваю. – В ванной чистое полотенце и новая зубная щетка. Можешь её взять. — Спасибо, — выдавливаю я, и, когда она, кивнув, выходит из комнаты, откидываю одеяло. Так, на мне моя футболка и белье. Значит, штаны она вчера с меня сняла. Какой. Стыд. Нахожу свою одежду и, застелив наспех кровать, проскальзываю в ванную комнату. Душ и чистка зубов приводят меня в чувство. Моё отражение в зеркале даже не похоже на чупакабру, что не может не радовать. Приглаживаю ещё влажные волосы и выхожу из ванной. На кухонном столе стоит тарелка с панкейками и клубничным джемом. Господи, как давно она встала?! Подхожу к стулу в тот момент, когда Даша ставит на стол две чашки с горячим чаем. Мы почти сталкиваемся, но неловко отходим друг от друга, создавая дистанцию. — Решила, что хороший завтрак тебе не повредит, — с лёгкой улыбкой произносит Дарья и рукой приглашает к столу. — Ты – святая женщина, — почти со стоном отвечаю я, чувствуя, как мой желудок липнет к позвоночнику. – Спасибо. Когда я беру чашку и делаю глоток, мои глаза автоматически расширяются. — Кофе?! — Ну да, — неловко пожимает плечами Даша. – Нашла в шкафу… Откуда-то взялся… Я не решаюсь уточнять, откуда бы ему там взяться, лишь благодарно улыбаюсь. В полной тишине мы завтракаем вкусными американскими блинами с джемом, и с каждым проглоченным куском я чувствую себя всё лучше физически и всё хуже морально. Мы не сможем долго молчать, и сказать что-то всё равно придется. Вчера я была чересчур говорлива, и за это придется отвечать. Когда я справляюсь уже с третьим панкейком, то отодвигаю тарелку и вытираю салфеткой пальцы и губы. Даша тоже заканчивает свой завтрак, потому что встаёт с места и принимается убирать посуду в раковину. Глядя на её спину, я судорожно соображаю, что мне сказать. Как произнести фразу, которая уберёт хоть долю неловкости? Я была пьяна? Не соображала, что несу? Или просто спросить с глупым видом, что вчера было? Когда я наконец открываю рот, слова звучат еле слышно и неуверенно: — Даш, я бы хотела извиниться… Насчет вчерашнего… Её спина напрягается, но она не поворачивается ко мне. Я вижу, как вздрагивают её плечи. — Всё в порядке. Выпила лишнего, бывает. — Нет… Точнее, да, но я не об этом… — сбивчиво продолжаю я. — Саш, всё правда нормально. Уверена, ты и половины не помнишь, так что не заостряй внимание. Ты ничего плохого не сделала. Ну, кроме того, что разбудила меня, — усмехается Даша, и я понимаю, что она сама даёт мне шанс закрыть эту ситуацию с минимальными потерями для нас обеих. И в этот момент я понимаю, что мне не нужно это спасение. — Вообще-то, я помню всё, что я вчера сказала, — говорю твёрдо и почти уверенно. Ну, по крайней мере, мне так кажется. Даша молчит пару секунд, а потом снова начинает протирать стол. — Значит, лучше забудь, — почти шепчет она, и я больше не выдерживаю. Встаю с места и подхожу к ней. Встаю прямо за спиной, почти касаясь кончиком носа её острого шейного позвонка. Чувствую аромат её волос, тела, геля для душа. Её прическа собрана на затылке, но неизменная прядь, прикрывающая половину лица, всё ещё на месте. Смотрю на её открытую шею с завивающимися волосками, которые не удалось собрать в прическу. И меня поглощает такая сумасшедшая, безумная нежность, что на какое-то мгновение даже дыхание перехватывает. Она выглядит такой хрупкой и сильной одновременно. Такой беззащитной и полной опасности. Такой открытой и в то же время замкнутой. Одно сплошное противоречие. Противоречие, сотканное из сотен, тысяч, миллионов «не», каждое из которых – причина, почему нам не быть вместе. А каждая из причин – как надежный кирпич в фундаменте её одиночества. Но я готова. Я готова разбирать это здание, постепенно, с осторожностью, доказывая каждый раз, что мне можно верить, что мне можно доверять. Что я не устану раз за разом рушить её стены, которые она так долго и тщательно возводила, потому что за этими стенами не видно мира. Потому что за этими стенами нет жизни. Ощущается лишь только её присутствие. Видимость. Ощущение того, как живут другие, но не она. А я готова потратить время на то, чтобы доказать, показать, что наши жизни теперь связаны. Ведь я вижу, чувствую, моё имя уже давно на её губах, а глаза – в её сердце. Таком разбитом, потрёпанном, истерзанном, но всё ещё живом. Оно всё ещё бьётся и хочет любви. И я дам ей эту любовь. — А что, если я не хочу? — говорю еле слышно, вдыхая её запах, ставший уже родным. – Что, если все, что я сказала – правда? И отказываться от своих слов я не собираюсь, как бы ты меня об этом ни просила? Пальцы её сжимаются. Она отпускает тряпку и медленно поворачивается ко мне. Смотрит, как жертва, загнанная хищником. В её глубоких серых глазах я вижу уже не море. Я вижу океаны. Бескрайние, полные опасности, но такие притягательные. Осторожно поднимаю руку и убираю за ухо прядь волос, прикрывающую продолговатый глубокий шрам. Она пытается отстраниться, но не выходит. Я слышу, как её дыхание сбивается – не то от страха, не то от удивления, когда я касаюсь его. Подушечками пальцев провожу по неровному зарубцевавшемуся краю снизу вверх и обратно. Она резко выдыхает и закрывает глаза: — Не надо… — Ты нужна мне, — говорю, глядя, как дрожат её ресницы. – Такая, какая есть. Ты мне нужна. И в следующее мгновение я чуть наклоняюсь и подаюсь вперед. Когда она распахивает глаза, мои губы касаются её. Они мягкие, как я и предполагала, и нежные, словно самый дорогой в мире шёлк. Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не углубить поцелуй, чтобы не впиться с силой в её рот, потому что знаю – любое резкое движение испугает её. Поэтому со всей доступной методичностью я продолжала осторожно касаться её губ, еле ощутимо, аккуратно, почти невесомо, чувствуя, как в животе натягивается какая-то струна. Казалось, все органы окаменели и стали весом в тонны. Ноги же, напротив, утратили свою силу и норовили вот-вот подогнуться, устав держать вес тела на себе. И лишь через какое-то время, показавшееся мне вечностью, она закрыла глаза, словно сдаваясь, словно устав спорить и доказывать мне обратное. Я почувствовала тёплые пальцы на своей шее и приняла это за приглашение. Подалась к ней и захватила губы в поцелуй, на который она ответила. Время, вечность, воздух был один на двоих. Окутывал лёгкой дымкой эйфории, затягивал в сводящее с ума блаженство, лишал опоры и сил. Слаще поцелуя не было в моей жизни. Как и желаннее объятий. Прикосновения пальцев к коже, касаний волос щеки, ощущение груди, прижатой к моей. Всё это было словно в первый раз. И когда легкие отказались работать в этом темпе, требуя кислорода, мы оторвались друг от друга. В ту же секунду, как мои губы покинули её, я почувствовала себя одинокой и брошенной. Словно потеряла что-то ценное. Но когда поняла, что её нежные пальцы всё ещё касаются моей кожи, когда взглянула в серые глаза, радужку которых прорезали мелкие молнии, стало чуточку легче. Она смотрела на меня иначе. Не так, как раньше. И я поняла, что она позволит мне разобрать её огромную стену, попробует поверить. — Теперь ты точно от меня не избавишься, — смеюсь я, утыкаясь носом в место между плечом и шеей. По звуку понимаю, что она тоже усмехается. — Я лишь надеюсь на это, — отвечает тихо, легко проводя пальцами по спине. Поднимаю голову, глядя ей в глаза: — Не надо надеяться. Нужно верить. Верь мне, — прошу я со всей доступной мне уверенностью. И не давая ей времени на раздумье, снова увлекаю в поцелуй.

***

Я стояла у Дашиного подъезда, переминаясь с ноги на ногу. После того, как мы утром стали чуточку ближе, я уговорила пойти её вечером на официальное свидание со мной. Она согласилась. Но все это время я думала только о том, что… А не передумает ли она? Не пройдет ли эта эйфория и не решит ли Даша, что это было ошибкой? Честно, я полдня места себе не находила, в голове то и дело крутились самые негативные сценарии. Я даже с Настей по телефону поругаться успела, потому что была на взводе. И теперь я стою в ожидании девушки, которая с ума меня сводит, и думаю о том, а выйдет ли она вообще? Но через пару секунд дверь подъезда открывается, и я вижу любимые серые глаза и лёгкую улыбку. Когда она оказывается рядом, я могу лишь облегчённо выдохнуть: — Привет. В тёмном кинотеатре много людей. Но никто не видит, как мои пальцы касаются ладони девушки, переплетаясь с её пальцами. И в этот раз руки она не отнимает.