Чужой мир

      Прошло всего полдня, а Марк уже сильно скучал по Джеки. Прочитав сообщение, он так и предполагал, что Луизу отправят в другую клинику: такие люди считались браком ИСКа. Но и Марк сейчас сам находился на грани нормальности, шагая по ней, как по лезвию ножа.       Он машинально достал из ящика письменного стола чистый лист бумаги и начал рисовать. Гибкая, пластичная линия будто формировала женский профиль: милый, нежный и поэтический. Одна линия и несколько дополнительных пятен: глаза, масса волос, тень под подбородком — и человеческая сущность прекрасной девушки сияла светом.       Что же с ним происходит?       Он любовался рисунком, на котором изобразил Джеки, чувствуя себя Аполлоном, влюблённым в Дафну. А если боги действительно существуют и Эрос ведёт свою игру? Нужно перестать думать о ней. Стук в дверь заставил вздрогнуть и спрятать лист в папку, где уже накопилось немало разных рисунков.       — Марк, ты не хочешь ничего мне объяснить? — в комнату вошёл Алан, вид у него был немного взволнованный.       — Я не понимаю, о чём ты.       — Я о Джеки.       — А что не так?       — Я о твоём нездоровом интересе к этой девушке.       — Тебе показалось, я всего лишь хотел ей помочь.       — Ты уверен? Тогда почему у тебя до сих пор нет близкого друга?       — Как нет? А Тэд? — парень поднял глаза на родителя.       — Я о другом.       — Алан, прошу, не начинай, Рафаэль мне не нравится. Как я могу строить отношения с тем, кто мне неприятен?       — Неприятен потому, что он мужчина? — он пытался увидеть ответ в глазах сына. Не умея маскировать эмоции, Марк опустил глаза. Алан подошёл и положил руку на плечо: — Мы тебя любим таким, какой ты есть.       Только Марк хотел поделиться своими чувствами, страхами и попросить помощи, чтобы выбраться из этой ямы, как снизу послышалось: «Алан, я дома».       — Прости, пойду встречу Фреда. — Он улыбнулся и вышел из комнаты.       Марк облегчённо вздохнул. Стоит ли перекладывать свои проблемы на него? Что он сможет сделать? Изменит его отношение к Рафаэлю? Как можно заставить или принудить кого-то любить?       Он быстро набрал Джеки, та ответила, что дома, всё нормально. Как же ему хотелось постоянно находиться рядом с ней, видеть её глаза, слышать её голос, вдыхать её тонкий запах. Ему казалось, он стоит на грани безумия. Она превращалась в его личный наркотик.       На ужин Марк спустился вовремя. Тяжёлый взгляд Фреда, сидевшего за столом, не предвещал ничего хорошего.       — Трудный день? — спросил Марк, занимая своё место. Алан подал ужин.       — Ты стал интересоваться моими делами?       — Нет, я просто спросил.       — Ответь мне: зачем ты привёл в наш дом эту… — Фред, сдерживаясь в выражениях, кашлянул в руку, — …женщину.       — Какую женщину? — Марк опустил столовые приборы и обескураженно взглянул на родителя.       — Эту девушку, сегодня утром.       — Это мой друг.       — Ты знаешь, как я отношусь к ним, и всё равно притащил это… «чудо» в наш дом, — слово «чудо» он произнёс брезгливо. — Ты это сделал нарочно, чтобы вывести меня из себя?       — Фред.       — Алан, лучше молчи.       — А тебе не кажется, что ты только о себе и думаешь? — выпалил Марк. — У неё случилась беда, и я просто помог ей, и всё.       — Сейчас это так называется?       — Я всегда знал, что ты меня ненавидишь и терпишь только ради Алана, а не будь его, давно бы избавился, сдав в приют для отказанных детей.       — Марк, остановись, — желая сгладить накал, произнёс Алан.       — Да как ты смеешь, щенок! Вот, полюбуйся, кого мы вырастили. Мало того, что он в дом мусор носит, так он ещё и хамит мне.       — Фред, прошу…       — Спасибо за ужин, — Марк поднялся и со злостью бросил салфетку на стол. — Было очень вкусно. Так вкусно, что сыт по горло.       — Сядь! Мы ещё не договорили.       — А нам больше не о чем говорить. Твою ненависть ко мне и так видно. Я с детства только и слышал: «Марк, иди к себе». — Марк резко развернулся и вышел из столовой.       — Фред, зачем ты так?       — Этот щенок совсем отбился от рук, твоё воспитание, — он с упрёком посмотрел на супруга.       — У него трудный период.       — У него нехватка воспитания. Слишком многое мы ему позволяли. Ты же знаешь, как я хочу сродниться с Джеффри.       — Тебя не волнует, чего хочет наш сын?       — Он не наш сын, и ты это прекрасно знаешь. Ты хотел его, а не я, но я уступил тебе...       Марк благополучно сдал сессию и собирался переехать к Джозефу. Нападки Фреда выводили парня из себя. Он видел, как Алан мечется между двух огней, и старался больше не провоцировать скандалы.       — Ты уже собрал вещи? — в комнату заглянул Алан. — Такси будет через тридцать минут. В холле я оставил сюрприз для Джозефа, — он улыбнулся, — испёк его любимые оладьи. Продержись хотя бы пару недель, а там и Нэнси вернётся.       — Всё будет нормально, — Марк достал из ящика две книги и запихнул в рюкзак.

***

      Дом за двадцать лет ничуть не изменился. Перед домом для благоухания были посажены разнообразные сорта роз! Каменная отделка украшала фасад. Из кирпичной трубы клубился белёсый дым: хозяин решил к приезду внука растопить камин, считая, что огонь придаёт своеобразный уют.       Марк открыл невысокую калитку и прошёл по тропинке к дому. На крыльце его встретил пожилой человек семидесяти пяти лет. Седина давно покрыла его голову, на лице с каждым годом прибавлялись морщины. Он слегка улыбнулся, и уголки губ приподнялись, но в глазах читалась усталость.       — Привет, Джозеф. Принимай подкидыша, — поставив сумку, он обнял деда. — Надеюсь, ты меня не выгонишь.       — Ты ко мне как сиделка? Или на каникулы?       — А тебе как удобно?       Джозеф прищурил глаза: — Заходи, разберёмся.       То время, когда Марк был маленький и любил забираться к Джозефу на колени и слушать выдуманные им истории, — прошло. Сейчас старик больше молчал и всё время что-то печатал на компьютере. Марк дал себе слово не лезть с расспросами. У него своя жизнь, у деда своя.       Вот уже несколько дней, как Марк нашёл тихую гавань в доме деда. Алан каждый день звонил и узнавал, как у них дела. Дед в шутку говорил: «Я бы на твоём месте всё отключил к чёртовой бабушке. Выгнали ребёнка, а теперь названивают».       Был первый воскресный вечер в этом доме. Марк сидел в удобном кресле с открытой книгой в руках, как вдруг спускающиеся по лестнице шаги заставили оторваться от чтения и поднять глаза. При полном параде, в строгом чёрном костюме и бабочке, к нему спускался Джозеф с тростью в руке. Марк в изумлении открыл рот и боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть этот волшебный миг преображения.       Что за метаморфоза произошла со стариком, он будто помолодел лет на двадцать? Куда делись усталость и депрессивное состояние?       — Рот закрой, а то муха залетит, — мужчина подошёл к огромному зеркалу, что висело на стене, и поправил бабочку. — Что, не ожидал такого? Считаете меня развалиной, а место моё — на кладбище? — он хмыкнул своему отражению и смахнул невидимую пылинку с плеча.       — С ума сойти. Ты сама элегантность! И куда ты собрался, такой красивый?       — В светское общество.       — Куда? — ответ ещё больше шокировал.       — В гости, поиграть в карты. Так понятней?       — В карты? — переспросил Марк и вспомнил слова Фреда. — Как тебя угораздило? Ведь в карты, по мнению моего родителя, играют только порочные люди. — Его удивляло, как эти игральные карты из прошлой эпохи прижились в их мире. Кто нарисовал их? И сколько придумано с их участием игр.       — Ты меня насмешил, пусть этот твой родитель засунет своё мнение… — старик хмыкнул, — …ты же сейчас об этом… — он, откашлявшись, продолжил: — …счастливчике, которому достался мой сын? — Марк кивнул. — Ну, так считай меня порочным! Лучше быть таким, чем как этот ваш зануда Фред. До сих пор удивляюсь, что Алан в нём нашёл.       Джозеф прошёлся по комнате, сделав задумчивое лицо: — Я хотел предложить тебе сопровождать меня. Но если ты считаешь, что это погубит твою репутацию, то… — он по-лисьи прищурил глаза.       — Я согласен! — резко прервал Марк. — Мне уже страшно любопытно попасть в твоё «приличное общество» и всё там вынюхать.       — Чтобы было, что потом рассказать?       — Ага, — Марк рассмеялся. — И часто вы собираетесь?       — О, это уже допрос. Скажу тебе по секрету: раз в неделю. Я надеюсь, у тебя есть приличная одежда? — Марк кивнул и поспешил привести себя в порядок. — У тебя десять минут. Я не люблю опаздывать, это невежливо — заставлять дам ждать.       От слова «дам» Марк заморозился на лестнице, ему ещё больше стало интересно взглянуть на всё это.       — А ты умеешь интриговать, — произнёс он и сдвинулся с места. — Как я понял, форма одежды парадная?       — Вообще-то да, но к тебе будут снисходительны.       — Что, фейсконтроль не пройду? — ехидно высказался Марк.       — Много слов, время идёт, — старик демонстративно взглянул на ручные часы.       Марка удивило, что ехать никуда не пришлось. Дом находился на той же улице, что и дом Джозефа. Наоборот, прогулка позволила восстановить дыхание и собраться с мыслями. Марк взглянул на сияющего пожилого мужчину. Ему казалось, что такого Джозефа он ещё не видел, ведь Алан думает, что у старика депрессия.       — Предупреждаю: дом необычный, не вздумай неприлично пялиться и говорить глупости.       На реплику деда Марк лишь хмыкнул.       Двое мужчин подошли к двухэтажному особняку, который выглядел сошедшим с картины, радостным и в тоже время спокойным. Джозеф постучал тростью о поверхность оригинальной резной двери. Минута, и она открылась. Перед ними стоял мужчина в смокинге. Увидев гостей, он склонил голову и впустил их внутрь.       Войдя, Марк остолбенел: их встречала пожилая дама с высокой старинной причёской и в красивом платье в пол. Она тепло приветствовала гостей, а Марк совсем утратил связь с реальностью.       Вся мебель была лёгкая, элегантная, украшенная обилием изгибов естественных форм в орнаменте. Жёлтый цвет позолоты заставлял шагнуть в 18 век прошлой эпохи. Это словно путешествие во времени. Цветочная лепнина ползла по стенам и потолку, особое впечатление произвела розетка в центре потолка, а неприличного размера люстра свисала крупными хрустальными каплями. Интерьер дарил атмосферу покоя и вместе с тем будоражил воображение. Если бы Марк не был уверен, что этот дом стоит на одной улице с домом деда, то принял бы всё это за хорошую декорацию к какому-нибудь историческому фильму.       Он оглянулся и понял, что сюрпризы на этом не закончились — в гостиной с фужерами в руках на роскошных диванах сидели ещё две пожилые женщины, также одетые в экстравагантные платья. Парень был обескуражен, но старался не показывать свою растерянность.       В следующее мгновение Марк забыл об улыбчивых женщинах, об ожиданиях интересных впечатлений от нового общества и о своём потрясении при открытии дружеских отношений Джозефа с женским полом. Его взгляд блуждал по большой картине на торцевой боковой стене. Когда-то именно с этой картины пробудился его интерес к теме одиночества в искусстве и в жизни. Он был так поражён, что не заметил, как высказался вслух:       — Как это возможно? «Жиль»? Не может быть.       Приблизившись к картине, он застыл, поражённый до глубины души, и даже не заметил, что к нему обращаются.       — Марк! Дамы, позвольте представить вам моего внука Марка. Он любезно согласился меня сопровождать.       — Ты не говорил, что у тебя такой красивый и элегантный внук, — одна из женщин ещё шире улыбнулась.       — Марк, это мадам Сюзана и мадам Августа, а эту очаровательную хозяйку дома, самую добрую из женщин, зовут Марго, — голос мужчины звучал мягко.       — Какой же вы галантный, — отозвалась одна из дам.       Слова Джозефа заставили оторваться от картины и оглянуться, потерянный вид говорил сам за себя: А? Что?       — Мне очень приятно, — будто извиняясь, ответил Марк.       — Удивительно! Вы знакомы с Ватто? — шурша подолом платья, к гостю подошла хозяйка дома и с интересом посмотрела на молодого человека.       Марк скромно кивнул: — Неужели это оригинал?       — О нет, — она мило улыбнулась. — Это копия, но копия хорошего качества. Работы Риттера. Знаете такого мастера?       Марк кивнул: — Мне посчастливилось побывать на двух его выставках. Но больше всего из его работ нравятся «Осенний день» и «Поток времени».       — Согласна, это волшебные работы. Как чудесно встретить молодого любителя живописи. Кстати, это не единственное полотно Ватто в моём доме.       — У вас ещё есть работы? Тоже копии?       — Конечно копии, в наше-то время… это «Савояр с сурком», — женщина указала рукой, куда пройти. — Вы мне сильно кое-кого напоминаете, тот же пытливый взгляд.       — Марго, — окликнул Джозеф, — вы решили провести экскурсию по своему музею? — мужчина расплылся в улыбке.       — Джо, не лишайте меня удовольствия пообщаться с таким образованным молодым человеком. Я успею обыграть вас. Налейте себе пока чего-нибудь. Не каждый день в моём доме такие гости.       Марк долго рассматривал картину музыканта из Савои, мысленно касаясь холста, чувствуя, как наполняется теми эмоциями, что хотел передать автор. Пусть это всего лишь копия, но в профессиональном исполнении.       — А вот эти работы мне незнакомы, но они не выбиваются из стилистики Ватто, — он подошёл к другим картинам.       — Какой же вы внимательный! Это три акварели Джакомо Садаи, молодого художника, а там — две гравюры Оскара Ритера. Как видите, он успешно работает и в графике.       — Меня только удивляет, как современные произведения не теряются вблизи Ватто.       — Это как раз и понятно. Все данные вещи решены в стиле рококо. А как вам вот эта копия с картины Караваджо «Шулера»?       — Я впервые увидел её в городском музее, когда мне было девять, Алан решил таким образом устроить мой день рождения, — парень улыбнулся: тогда герои картины ему сильно приглянулись. — Впечатления осталось на всю жизнь.       — Обратите внимание, здесь небольшой сдвиг по времени, так как ещё царствует барокко, но рококо ведь является продолжением и элегантным развитием стиля барокко. Так что я не сильно погрешила в дизайне интерьера.       — Марго, сколько можно? — к ним подошёл Джозеф.       Не обращая внимания на мужчину, она продолжила: — Но тут меня привлекла тема игры в карты. Да и качество самой вещи меня очень порадовало.       — У вас всё выглядит гармонично и согласованно! Простите за нескромный вопрос: вам комфортно жить в этом 18 веке чужой эпохи?       — Каждый выбирает то, что ему ближе всего по духу, не так ли? Мне менее комфортно жить в наше время, бездуховное, рациональное, холодное, — голос хозяйки дома немного изменился, стал грубее. — И, безусловно, меня привлекает стиль рококо с его романтичностью, красотой, даже избыточностью. Это ближе к естественности, природе, жизни, любви. — Она устало вздохнула. — Простите, заболтала я вас, а сейчас прошу всех за стол, будем ужинать.