Угаснуть под одеялом

      – Вот мы и прибыли в главную лабораторию, – широко улыбался Дерик, лукаво сверкая голубыми глазами из-за стёкол очков.       Как только дуэт убийц оказался в небольшой исследовательской клинике Сноу, Рэй ощутила мощную враждебную энергетику, из-за чего начала сомневаться в своём решении. Она настороженно наблюдала за всеми мелочами. Здесь работало очень мало младших сотрудников и ассистентов. Возникало ощущение, что учёный сам моет полы и охраняет здание по ночам. Коридоры освещались из ряда вон плохо, то старые лампы постоянно моргали, то их вовсе не было, и горели лишь аварийные светодиодные ленты. Также запутаться и заблудиться в хитросплетениях ходов было проще простого. Ещё девочка заметила, что кое-где пропадали некоторые кабинеты: например, после 134-го шёл 136-ой. Куда пропал номер 135, Гарднер могла только гадать.       – Это моя гордость – лазерная установка, спроектированная и полностью собранная мной, – проводил небольшую экскурсию в своей лаборатории учёный, пряча ладони в карманах белого халата.       С вынужденным удивлением и интересом Айзек рассматривал экран прибора. Ему было максимально некомфортно в этой клинике, но парень изо всех сил стискивал зубы и внимательно слушал врача, и пытался отвлечься от плохого предчувствия. Дерик прекрасно видел замешательство и зажатость гостя, но тактично молчал об этом, пряча истинные чувства и мысля за доброжелательной улыбочкой. На Рэйчел он почти не обращал внимания. Пока что.       – Что ж приступим к лечению, – хлопнул в ладоши Сноу, от чего зажглись ещё несколько ламп.       Врач включил прибор и настроил два особых механических кресла для пациентов с мягкой силиконовой отделкой. Рэй только хотела напомнить, что не собирается проходить какие-либо процедуры, как Дерик, зачем-то надев респиратор, начал давать Заку наставления и объяснения. Всё задвигалось как-то слишком быстро, и Гарднер почему-то не успевала за событиями. Вот уже обнаженный парень лежит на кресле, накрытый для приличия белой простынёй чуть ниже пупка. Голова девочки дёрнулась от болезненных ощущений в висках, после чего послышалось пощипывание в носу и сухость во рту. Вот лазерная установка с механическим жужжанием начала елозить над введенным в полудрёму Фостером, освещая кофейные пятна шрамов дрожащей красной точкой. Процессом управлял учёный, держащий два джойстика и следящий за лазером через окошко экрана, на который передавалось изображение с камеры, прикреплённой к прибору.       У Рэйчел начали подкашиваться ноги. Почему ей так внезапно стало плохо? Кое-как девочка подошла к напарнику, желая увидеть, что он в сознании. Но вместо тихого “я в порядке, Рэй” она услышала только громкие слова Дерика:       – Не стоит тревожить пациента. Сейчас он не в состоянии тебе ответить.       Что-то неприятное поползло по коже, поднимаясь от копчика к шее, обвивая её тугим узлом. Сухая полость рта сама открылась в поиске воздуха, отчего на секунду разложило уши, но затем вновь способность слышать начала покидать девочку. Почему-то врач оказался совсем рядом, заботливо подхватывая гостью под локти. Тогда Рэйчел и нашла в себе силы, и сдавленным хриплым шёпотом заявила:       – Отпустите его. Не делайте с ним ничего…       – Плохого не случиться с твоим братом, Рэйчел, – внезапно назвал её имя мужчина, усаживая девочку на свободное кресло.       Гарднер откинула от себя его руки, не скрывая отвращения и испуга. Они не говорили врачу, как их зовут, и какие узы их связывают. Но Дерик что-то знал, а что-то додумал самостоятельно.       – Не нужно так пугаться меня, – засверкал хитрым взором учёный, – Эти глаза открыли мне тайну твоей личности.       – Глаза?.. – Гарднер вновь оттолкнула от себя мужчину, который пытался ей протянуть носовой платок, чтобы та вытерла выступившую на лбу испарину.       – Глубокие, голубые, живые, но порой мёртвые и бесчувственные.       В ушах зазвенело, мозг пронзило раскалённое воспоминание. Почти так же описывал её глаза…       – Доктор Дэнни…       – Верно-верно, – зааплодировал Сноу, и свет в лаборатории заморгал в такт хлопкам.       Сжав до боли кулаки, Рэй прожигала леденящим душу взглядом ликующее лицо врача и, не скрывая злобу, проговорила:       – Поясните всё. Вашу связь с доктором и, то, зачем мы вам ну…       – Послушай меня внимательно, моя хорошая, – перебил, смеясь, Дерик, которого очень забавляла ситуация, – Я не так безумен, как Дэнни. Я просто делаю то, что у меня лучше всего получается.       Мускулистые руки попытались уложить девочку, но та отчаянно сопротивлялась, зная, что проиграет. Отяжелевшая голова коснулась силиконовой поверхности кресла. «Когда он успел отравить меня газом?» – металась в бессилии Гарднер, невольно кидая взгляды на защитный респиратор на лице Сноу.       – А хорош я в лечении шрамов и… проведении маленьких психологических экспериментов, – врач стянул безвольные запястья Рэй кожаными ремешками, – Мне всего лишь интересен смысл жизни моих пациентов, и тот факт, смогут ли они дальше жить без этого самого смысла.       – Я не подхожу: мне незачем существовать… – прошептала Гарднер, проглатывая собственные слова от истощения.       Учёный закрепил на голове гостьи шлем с датчиками, который не позволял вертеть ею, и легонько потрепал мягкую щеку девочки. В её словах, действиях – во всём сквозила одна простая истина, которую Дерик и собирался проверить. Лицо мужчины стремительно ожесточало, ликование и хитрость в глазах померкли, и ясная сероватая голубизна налилась металлом.       – Тогда вы оба умрёте. И первым будет он.       Решительным рывком Сноу оказался у кресла Зака. Послышался треск какого-то вентиля, и напряженное поскрипывание прибора. Кажется, усилилась мощность лазерной установки, потому что до кожи девочки донесся клуб теплого воздуха. Через пару секунд пристегнутый по рукам и ногам парень забился, пытаясь вырваться. Сквозь полудрёму он застонал от боли, а после сорвался на истошный крик такой силы, что задрожали стеклянные плафоны ламп и заболели слуховые перепонки стоящего рядом учёного. Стерильная лаборатория наполнилась запахом горящей плоти.       – Перестань! – вмиг обезумев, проревела Рэй дрожащим голосом. – Зак! Зак, прошу, вырывайся!       Дерик засмеялся, медленными размеренными шагами возвращаясь к девочке. Красивое, но уродливое от садистского удовольствия лицо врача нависло над пленницей, бьющейся в конвульсиях. Она психовала, тратя последние силы. Потому что Зак…       – Отпусти его! Отпусти! Отпусти!!! – голубые глаза заливались слезами, картинка размывалась до неузнаваемости.       Преступники бились в агонии, убивая горло криками и стонами. Как они так просто попались в ловушку? Айзек был отравлен едким газом, как и девочка, но в отличие от неё не осознавал, что с ним происходит. Рэйчел же понимала весь ужас происходящего и не могла, не могла, не могла, не могла сделать ничего. Ни-че-го!       – Зак, прошу, вырвись! Зак… – голосовые связки сорвались, и дальнейшие слова Рэй походили на мим-театр.       – Хватит с тебя, – добродушно заключил Дерик и с силой ударил гостью по лицу.       Она перестала брыкаться, явственно поняв, что Айзек тоже прекратил сопротивляться. Перед тем, как отключиться, Рэйчел перестала слышать его завывания, ощущать его присутствие…       

Потому что Зак умер.