Хрустальная ваза

Аояма всегда знал, что честность — не его конек. Не было ни одного человека, с которым он бы был искренен. Давайте будем честны, Юга общался с людьми по минимуму. Три-четыре одноклассника, родители и учителя — вот и все, кто действительно удостоился такой редкости, как диалог с Аоямой. Это неминуемо заставляло его чувствовать себя хрустальной вазой, стоящей в каком-то богатом особняке — многие глазеют, кто-то добивается разрешения бережно взять вазу в руки, подержать с полминутки и, не дыша, опустить обратно на полку. Сами же хозяева вазы — родители Юги — не смеют и чихнуть в сторону вазы, такая она дорогая и хрупкая. Но Юга бы вовсе не был таким, если бы не роковая ошибка его родителей. Они связались с ВЗО, чтобы подарить своему драгоценному сыночку причуду и увидеть своего мальчика в красивом геройском костюме. Они были настолько отчаявшимися, что приняли условия страшной сделки, обрекшей мальчика на страдания. Первой причиной этих страданий стал тяжелый пояс, кандалы, вечно напоминающие Юге о том, что он вовсе не свободен, и что он раб своей новой спутницы-причуды: лазер метался в животе, причиняя немыслимую боль, привыкнуть к которой было очень сложно. Обезболивающие стали верными друзьями Аоямы, его своеобразным наркотиком, без которых он, вовсе не утрируя, начинал загибаться и орать от боли, и, как будто всего вышеперечисленного было мало, ему требовалось всегда, без исключений, поддерживать физическую форму: сидеть на строгой диете, даже немного заниматься балетом и гимнастикой. Это стало неотъемлемой частью жизни Юги, и с этим пришлось смириться. Вторая же причина была тяжела уже морально: Аояма вынужден был стать шпионом Лиги Злодеев, передавать информацию, которая может погубить его одноклассников и старших коллег, профессиональных героев. С самого детства Юга знал, что при малейшем неповиновении ВЗО убьет и его самого, и родителей. А Аояма очень любил своих родителей, даже слишком. Поэтому он и выполнял все приказы, даже не думая о том, чтобы нарушить их. Юга просто-напросто боялся ВЗО, боялся до панических атак. И, чтобы ему было легче выполнять мерзкие и хладнокровные приказы, Аояма вывел для себя три принципа, так называемые «Три Никогда»: никогда не привязываться к конкретным людям, никогда не разглашать информацию о себе, выходящую за рамки созданного образа, и никогда не расслабляться. Для этого всего пришлось создать образ, который был бы «золотой маской» на лицо Юги: он должен быть уверенным, даже слишком самоуверенным, самодостаточным, самовлюбленным, в общем, быть всем для самого себя. Ему не нужны друзья, ему нужен лишь он сам. Он всегда заведет диалог только о самом себе. Это было словно огромным знаком на груди: «Мне не нужны друзья. Уходите. Я не буду вам рад.». Хотя, черт побери, иногда так хотелось поболтать по душам с милой пухлощекой Очако, побыть в команде добродушного Изуку, разговорить серьезного Тенью за обедом, узнать побольше о взаимоотношениях Фумикаге и его Тени… Но приходилось сдерживать все это в себе. Никаких личных привязанностей. Здесь и помогала утрированная самовлюбленность. Было гораздо проще думать, что они — лишь пыль у ног принца, чтобы не начинать их любить. Но этого было недостаточно… Надо было заблокировать эти желания, эту нежность внутри, эту жажду любить и быть любимым, ведь тогда Юга откроется перед человеком, как книга, где все расписано по буковкам. А это опасно. Маска самовлюбленного дурачка Аоямы Юги, напыщенного петуха, она вросла в лицо и не желала вылезать оттуда, но из-под нее все еще было слышно настоящего Югу, которого иногда очень сильно хотелось заткнуть. Чтобы было легче, Юга начал вести дневник, но быстро забросил. Всю свою любовь он отдавал родителям, чтобы не выплеснуть ее на кого-нибудь еще. Юга чувствовал себя ходящим по лезвию ножа, постоянно в трех секундах от опасности. Зато третье «Никогда» он выполнял на все сто процентов: расслабиться он мог только в своих мечтах. Но в какой-то момент Юга понял, что произошел щелчок: больше никакой потребности в самоконтроле: все шло, как по маслу, образ работал безукоризненно, все было идеально, Юга даже получал какое-то удовольствие от происходящего. Правда, было в этом ощущение какого-то подвоха, но у Аоямы уже не было сил думать об этом. Было немного странно наблюдать за тем, как дни пропадают сами по себе, но все было слишком прекрасно, чтобы акцентировать на этом внимание. Так и было нарушено первое «Никогда» Аоямы Юги — он чересчур расслабился. И это имело свою цену… *** — Аояма! Аояма, ты чего завис?! Заснул там? Юга встрепенулся и понял, что в дверь комнаты общежития ломятся так, будто хотят выбить ее. Он решил, что заснул на пару минуток, и открыл дверь, потягиваясь и хрустя суставами. Там стояла Мина, которая яростно напоминала Юге, что у них вообще-то совместный проект, а он заснул тут на сто лет. Парень вздохнул и спросил: — Мы будем делать все в твоей комнате, bien? — Естественно! У меня в твоей комнате глаза вытекают из орбит… Без обид. — Я понимаю. Я приду через полчасика, хорошо? — Договорились! Аояма осмотрелся на свою комнату. Она действительно сияла, как огромный дискошар, и к этому он уже привык. Но было пару моментов, которые очень-очень сильно смутили его. На столе лежат тетрадки и ручки, которых там точно не было, Вся кровать закидана бумагами, салфетками, какими-то картонками, словно кто-то что-то искал в его комнате… Но никто не заходил в его комнату, он в этом был уверен! Да никто бы не зашел к нему в здравом уме и твердой памяти, она же сверкает так, что глаза болят, он специально ради этого все так устроил... «Интересно, что же это за тетрадки?» Аояма поднял первую тетрадку, которая попалась ему под руку, и открыл ее. Там были какие-то его старые записи, да, это его старый личный дневник. Ничего интересного. Юга вздохнул и запихнул все тетради обратно в шкаф, после чего развернулся к кровати и собрал все бумажки, картонки и салфетки, которые валялись тут и там, затем выкинул в маленькое мусорное ведро, стоящее под рабочим столом. И тут в его голову словно ударила кровь: кто-то что-то искал в его комнате?! Аояма бешено метнулся к ящику, стоящему под кроватью, и вытащил оттуда записи о том, что надо передать ВЗО. Лихорадочно перебирая страницы, в какой-то момент Юга выдохнул спокойно. Все страницы были на месте. Все было хорошо. Аояма без сил упал на пол, держа бумаги в руке. И заплакал.