Хрустальная ваза

Очередное утро. Очередной звонок будильника. Очередная игра.   Аояма уже привык к этому. Каждое утро он приводит себя в порядок: волосы уложить, ресницы подвести, сделать глупые глазки, натянуть на лицо дурацкую улыбку. Как актер в гримерной, он собирается на сцену. Театр одного актера.  Юга уже хотел уходить, когда его взгляд упал на старый личный дневник, все еще лежащий на столе. Надо, наверное, его убрать. Мало ли, вдруг чьи-то шаловливые ручки до него доберутся. Они, конечно, не разберут и слова, ведь все записи на чистейшем французском, но все же. А вечером…Может, продолжить его? Но пока, в любом случае, разумнее убрать его в шкаф.  И снова день, как в тумане. Под вечер Аояма не мог вспомнить ни одного события за весь день, что немного напрягало. Но, наверное, следует вернуться к дневнику, раз уж такое дело.  Аояма вытащил дневник и открыл его на первой же странице. Какие знакомые и родные записи… И настолько скучные.  «26 сентября.  Мама сегодня опять звонила. Как же я устал выслушивать все эти советы и ее трескотню. Но не слушать ее я не могу, поэтому приходится терпеть. Ладно хоть ребята не слышат, о чем мы разговариваем (быть билингвом в этом плане очень полезно), а то подняли бы меня на смех… А у Бакуго я бы получил кличку «маменькин сынок», стопроцентно.  Знаешь, я так боюсь получить излишнее внимание от Бакуго… Но неважно.»  И так расписаны сентябрь, октябрь, половина ноября… А потом выразительный пустой лист. Юга от скуки начал рисовать там котика, но вдруг заметил, что на другой стороне страницы что-то написано. Он перелистнул и увидел эту прекрасную запись: «1 декабря.  Я так рад, что наконец-то могу действовать в одиночку! Сто лет ждал этого счастливого момента, и вот она – свобода! Обожаю.  Учитывая то, что дневник явно был заброшен, я с радостью перенимаю эстафету. Мне так нужно поделиться с кем-то своими чувствами и эмоциями… А я не могу, нельзя. Иногда появляется желание подсесть кому-нибудь на уши и растрепать все-все-все про свою жизнь, это так несправедливо, что я не могу этого сделать! :(  Так что крепись, нас ждут еще много-много моих сладостных речей…»  Юга ошалело глядел на запись. Он был более чем уверен, что он этого не писал. Да и почерк был не его: у Юги он с кругленькими буковками, отрывистый и немного небрежный, а этот был идеальным, все буквы были ровные, соединенные, с тем самым наклоном, о котором ему так твердили учителя в начальной школе. Но оставалось лишь читать дальше…  «4 декабря.  Я открыл для себя нечто восхитительное! Это сыр! Он такой вкусный, я не могу… Теперь я понял, ради чего люди едят, это же целый рай для вкусовых рецепторов.  Серьезно, готов есть его тоннами.»  Так вот куда делся тот сыр. «7 декабря.  Знаешь, прошла всего неделя моих похождений по этому миру, и я считаю, что он весь для меня слишком прекрасен. Да-да, даже для идеального и бесподобного меня. Я чувствую себя так, будто я не создан для этого мира.  Я туда не вписываюсь. ОН бы вписался. Но ОН создал меня, и поэтому я потяну нас с НИМ на дно этого мира вместе, хочет ОН того или нет)»  Какого… «Я всего лишь фальшивка.» «Я – искусственный» «Меня убивает мысль, что на самом деле я ненастоящий.» «Я лишь занимаю ЕГО место.»  Юга листал эти потоки нескончаемого бреда какого-то сумасшедшего. Кто такой этот «ОН»? Кто пишет в дневнике? Почему он искусственный? Кто его создал? Почему Юга ни разу с ним не сталкивался? Столько вопросов… «17 января  Проклятие. Я влюбился в своего создателя. Почему Он такой настоящий? Такой неидеальный? Такой же, как и все, и одновременно неповторимый? Он такой… Такой… Реальный. Я фальшивка, которая создана лишь затем, чтобы защищать Его.  И я защищу Его.  Любой ценой.  Я буду с Ним до конца. Я заставлю Его понять, что, кроме меня, у Него никого нет. И не будет, я позабочусь и об этом. Он только мой. Только я достоин этого, Он создал меня, как свою идеальную версию, я идеален, и идеален только для Него.»  Юга, вспотевший от волнения, захлопнул дневник и швырнул его куда-то в стену, непроизвольно закричав: — Что за нахер тут происходит?!  Это же чья-то злая шутка, правда? Правда?  И нет никакого чудика, который восхваляет у него в дневнике своего создателя!  Но одно стоило сделать в любом случае. Аояма поднял дневник, открыл его и на новой странице написал:  «Кто ты такой?»