Youth

Намджун стоит у домика и зевает. Им дежурить надо не всю ночь, только до двух часов, а подниматься в восемь утра. Слишком мало сна, конечно, но говорят, что молодые люди не знают, что такое сон. Ким хотел бы послать человека, который это придумал, потому что он с таким удовольствием завалился бы, наконец, в свою кровать и пустился в мир совершенно безумных историй и картинок. На часах без десяти минут два. Каждая секунда тянется настолько долго, что вожатый практически засыпает стоя. — Эй! — вдруг шёпотом раздаётся у уха. Ким заторможенно открывает глаза, не видя перед собой никого. «Показалось» — раздаётся в голове. — Намджун, алло, — уже в полный голос произносит Хосок, который стоит где-то в стороне, — давай подушку принесу и положу вперёд. Ты стоишь и раскачиваешься на месте. Так хоть если упадёшь, то на мягкое... — Нормально, — хрипло отвечает Ким и снова зевает. — Давай поговорим быстренько. Почему вы с Джином не заметили, что пропали дети? Сон как рукой снимает. Однако. — А ты почему? — Намджун решает перевести стрелки. — Ну я, знаешь, как бы носился весь день, придумывая эту программу на завтра! — последние слова Чон едва не выкрикивает, что в полной тишине кажется ещё более странным. — Ну что ты хочешь от меня услышать? — Мм, не знаю, может быть... Правду?! Ким тяжко вздыхает, а после отвечает: — В общем, хёну сказали, что ему не повысят балл настолько, чтобы ему хватило пройти. Поэтому ему все лето придётся подрабатывать где-то в социальной сфере. — И? — не может вытерпеть Хосок. — Ну он, конечно, очень расстроился. Кому захочется работать в такую жару, к тому же, ему всего двадцать один и сердце его просит развлечений, а не новой нагрузки. — Это все очень грустно, но ты прекрасно понимаешь, что меня интересует нечто другое, да? — уточняет Чон. — Ну естественно я понимаю. Хосок-а, ты бы не был моим лучшим другом, если бы тебя так не волновала моя личная жизнь. — Именно, Джун-и, я и на вожатого пошёл, чтобы ты был у меня под присмотром, — кивает Хосок. — Ну выглядел он жутко: весь день на себя похож не был, а я за ним хвостом ходил и все спрашивал, что не так. Он только под вечер открылся. Плакать начал, потому что у него уже эмоциональное истощение с этим институтом, сам мне так сказал. Он уже надеялся, что все... Но не тут то было. Теперь будущее под угрозой. Ну а я рядом оказался и выслушал его. — Воспользовался, так сказать, его положением, да? — хмыкает Чон. — Ну это слишком грубо, хотя, в общих чертах, и верно. — И? — И я его поцеловал, потому что хотелось его как-то поддержать? А ты же знаешь прекрасно, что он мне ну... Нравится. В общем, мне так хотелось, чтобы он больше не грустил. — Понятно все с тобой, — хмыкает Чон, — дай угадаю: дальше поцелуя ты ему ничего не предложил? Встречаться, например? — Да некогда ему встречаться... — жмёт плечами Намджун, — теперь уже точно. На часах ровно два, Ким растягивает уставшие уголки губ, хлопает друга по плечу и идёт в свою комнату. Хосок идёт за ним, потому что тоже безумно устал за это время.

***

Юнги подходит к кровати Чимина и будит одним невесомым поцелуем в щеку, почти сразу отстраняясь. Спящий до этого Пак открывает глаза и испуганно смотрит на Мина. Рыжеволосый ещё заспанный совсем. Он причмокивает губами и хрипло произносит: — Ты чего, сюда же Тэхён может прийти в любой момент. — Он умывается уже, соня, — улыбаясь, говорит Юнги, — к тому же, он уже был здесь, чтобы взять щётку и пасту. Чимин кивает и присаживается на кровати. Пак смотрит на мятноволосого, но когда они встречаются глазами, то отводит взгляд. — Смотри, что я тебе принёс, — негромко произносит Мин и достаёт мандаринку из кармана. — Спасибо, — Чимин расцветает в солнечной улыбке, принимая подарок, и лбом утыкается Юнги в плечо. Ким приходит через пару секунд, открывая дверь: — О, привет, как спалось без лучшего друга? Пак отстраняется от Мина, вспоминая, что они действительно спали в одной комнате с Юнги и смущённо улыбается. — Хорошо. — Юнги, а почему ты мне не сказал, что Чонгук разговаривает по ночам. Ещё так чисто, что я даже испугался в самом начале, затем начал отвечать ему, а потом он раз и совсем затих, — рассказывает Ким, ловя улыбки двух других парней. — Я сам не знал, — Мин пожимает плечами, смеясь, — у меня очень крепкий сон. — А что он говорил? — интересуется Чимин. — Про "Марвел" что-то, но я ничего не понял, — отвечает Тэхён и неловко улыбается. Он идёт к своей кровати, бережно заправленной Юнги и ложится на неё, потому что Чон Чонгук не дал ему нормально выспаться. Вскоре дверь открывается и в комнату заходит темноволосый парень. Он не выглядит выспавшимся тоже. — Тэхён-и, ты зачем меня бил ночью? — спрашивает Чонгук. — Что? — удивляется Ким. — Может, ты боксер, а я чего-то не знаю? — продолжает Чон, но получает лишь отрицательный ответ, — Он меня раз рукой по голове, потом ногой в бок, потом головой в нос, — рассказывает темноволосый и все четверо смеются. Ким показывает ему язык, говоря, что это все — месть за его ночные разговоры про комиксы. Чонгук ложится к Тэхёну на кровать, лбом утыкаясь ему в спину, обнимая и прижимая к себе. Чимин с громким визгом убегает со своей постели, а после кричит: — О Боже, какие же вы гадкие! В ответ парень слышит лишь смех. Юнги тоже уходит, говоря, что ему нужно быстренько переодеться перед завтраком. — Я правда так громко разговаривал? — спрашивает Чон, слыша короткое «Ага», — Ну, наверное, сон снился. Только я теперь совсем его не помню. — Эй, Чонгук-а, — шепчет Тэхён, — прости за то, что оставил на тебе парочку синяков. Я во сне себя не могу контролировать. — Да ничего. Они лежат тихо какое-то время. Через тонкие стены домика и приоткрытое окно слышны разговоры ребят снаружи. — Тэхён, — говорит Чонгук в спину, его голос вибрацией разносится по всему телу. Ким смеётся на это. Щекотно. — Чего? — Ты придумал, как рассказать родителям о нас? — Ну... Нет пока, — русоволосый смотрит куда-то в стену. — Надо рассказать, я же... Я же помру без тебя. Русоволосый разворачивается к своему парню, берет его лицо в ладони и шепчет: — Мы что-нибудь придумаем. — Точно? — Ну конечно... Чонгук утыкается ему в шею, вдыхая и прикрывая глаза. Он обнимает Тэхёна ещё крепче, а силы у него столько, что у второго ребра хрустеть начинают. Ким бьёт его по плечам, чтобы отпустил, но тот лишь сильнее его сжимает. — Чонгук-а, — хрипит Тэхён, — Ты ж меня так раздавишь. — Спи, а то мы оба не выспались, — Чонгук причмокивает губами и носом трется о нежную шею. Его дыхание тёплое, а через пару минут оно вообще выравнивается. Ким не знает, что ему делать, а поэтому засыпает тоже. Они пропускают завтрак, но их друзья приносят им еду прямо в постель. — Вы очень оборзели, — произносит Чимин, беря с подноса два стакана апельсинового сока и раздавая их парням, — я не знаю, как нам здесь до сих пор идут на уступки. — Кстати, что насчёт наказания? — спрашивает Тэхён, у него на щеке красным следом отпечатался рисунок его жёсткого покрывала. — Хосок-хён сказал, что нам нужно будет накрыть на столы в обед, — отвечает Юнги, — этого пока достаточно. — А я уже боялся, — произносит Пак. — Я же говорил тебе, что все будет хорошо, — Мин улыбается и берет Чимина за руку, переплетая пальцы. Он прячет замок из их ладоней себе за спину, заставляя этим подойти Пака поближе к себе. Свежие булочки, что были приготовлены на завтрак, быстро исчезают. Кто-то из вожатых просит снова собраться в большом зале и все четверо ребят направляются туда. Они присаживаются на стулья, напротив сцены, а Хосок уже держит в руках микрофон. — Доброе утро! Не буду толкать красивых речей, просто скажу как умею: готовьтесь показать лучшую версию себя, так как сегодняшний день объявляется шоу талантов. Юнги удивлённо вытаращивает глаза, смотря на вожатого. Ребята вокруг о чем-то активно переговариваются. — Но это ещё не всё: каждый из наших вожатых станет вашим наставником. Всего у нас имеется три категории: музыка — наставник Ким Намджун, танцы — наставник я, Чон Хосок, и актёрское мастерство — наставник Ким Сокджин. Никто из зала не ожидает этого услышать, но определённо каждый сейчас в самом настоящем восторге. — Записаться на мастер-класс можно уже сейчас. Весь сегодняшний день мы будем консультировать вас, а вечером будет концерт. Победитель решается путем зрительского голосования, то есть вашего, а главный приз — золотой кубок. Ребята быстро расплываются кто куда. Юнги с самого начала знает, что пойдёт к Намджуну, Чимин идёт к Хосоку, Тэхён не может определиться между Намджуном и Сокджином, а Чонгук вообще не знает, чего хочет. — Пойдём вместе к Намджуну, — предлагает Юнги, — у музыки понятие очень растяжимое. Там и петь можно, и рэп читать, и играть на инструментах. Я уверен, что ты что-нибудь да найдёшь для себя. — Тэхён, ты куда идёшь? — хлопает глазами Чон. — Наверное, к Сокджин-хёну, мне всегда было интересно попробовать быть актёром, — отвечает Ким. — Это же всего на один день, — улыбается Юнги, понимая, что Чонгук просто не хочет расставаться со своим парнем. Признаться честно, ему бы тоже хотелось быть в одной команде со своим Чимином, но тот уже все твёрдо для себя решил. Темноволосый думает какое-то время, но потом все же соглашается пойти вместе с Юнги. На территории лагеря есть три большие круглые беседки со скамьями внутри и даже с крышей, защищающей от солнца и дождя. Скамейки там расставлены так, будто это зрительный зал. Чонгук с Юнги садятся рядом, а Намджун уходит вперёд. Там есть немного свободного места, что, опять же, напоминает собой сцену. — Так, вас здесь десять человек, — произносит Намджун, — отлично. Шоу талантов, на самом деле, — вещь необязательная. Никого не заставляют выступать на сцене и исполнять номер, ведь зрители тоже нужны. Не всем же быть только артистами... Ким рассказывает, что учится в институте сразу на нескольких музыкальных специальностях. Занятия там интересные, вроде игры на инструментах и уроков по написанию музыки, а ещё вожатый занимается андерграундным рэпом, выступая по ночам в небольших клубах. Юнги эта тема нравится, так как он сам любит писать рэп, а вот Чонгук с интересом слушает своего наставника, с нетерпением ожидая, пока сам он сможет попробовать что-то новое для себя. Танцоры остались в большом зале. Там Хосок рассказывает основы брейк данса и показывает движения. Он учится на детского психолога, но в свободное время посещает ещё и танцевальную школу. Чимин не сводит с Чона глаз. Между ними двумя есть некоторое едва различимое напряжение, причём исходит оно только со стороны Пака. Вожатый даже не догадывается о том, что происходит в голове подростка. Чимин танцует с детства и знает все, о чем говорит старший. Он умеет танцевать сразу в нескольких направлениях, но сегодня ему хочется остаться в области уличных танцев. Он выполняет движения, импровизируя, и вдруг слышит голос Хосока: — Отлично получается. Сразу видно — не новичок. Пак даже сглатывает, останавливаясь. Его щеки немного краснеют от некоторой неловкости. Он ревновал Юнги к Хосоку раньше, но сейчас в душе все равно осталось это странное чувство. Чон пытается быть с ним дружелюбным, задаёт много вопросов, на которые рыжеволосый отвечает немного сухо. Чимин ничего не может с собой поделать, испытывая вину из-за того, что до сих пор ревнует Мина к вожатому. Ему так стыдно за это, потому что Хосок выглядит очень хорошим человеком. — Чимин, у тебя все в порядке? — вдруг спрашивает старший и Пак зажмуривается. Он кивает головой, а потом вдруг слышит: — Вы же с Юнги встречаетесь, да? Рыжеволосый держит это в секрете, потому что это слишком личное, да и, к тому же, не все поймут такие отношения. — Чимин-а, я видел вас, — продолжает Чон, — вы оба держались за руки. Пак облизывается. — Вожатый Чон, Вы ревнуете его ко мне? — вдруг спрашивает Чимин, а Хосок в удивлении вытаращивает глаза. — Я даже не знаю, как сформулировать то, что у меня сейчас в голове... — отвечает старший, — Но я все же попробую: откуда у тебя такие мысли? — Разве между вами двумя нет чего-то особенного? — Между нами ведь только дружба, Чимин-а, — тихо отвечает Хосок, — даже мыслей о чем-либо другом не было. Юнги приходил ко мне и спрашивал, что ему делать с человеком, который ему нравился, но никогда не имел в виду, что этот человек — я. Пак понимает, насколько глупым сейчас выглядит, а ещё он винит себя за то, что не верит своему парню на слово. Юнги прекрасно дал понять, что между ним и вожатым ничего нет. Хосок уходит к другому парню, наблюдая за его танцами, а Пак тяжело вздыхает, смотря ему в след. Тэхён специально взял блокнот, чтобы записать самое важное с этого мастер-класса. Сокджин много рассказывает о том, как важно придумать для своей роли историю и о том, что её нужно воспринимать как настоящего человека, думая не только об отдельном отрывке этого героя, но и о том, что было до этого момента и что случится в будущем. — Вы учитесь на актёра? — спрашивает какая-то девушка. — Нет, — грустно отвечает вожатый, — я учусь на адвоката, но совершенно ничего там не понимаю. Моя душа лежит к другому, но какая теперь разница... Русоволосый хмурится, замечая некоторую грусть в глазах старшего. Наверное, неправильно учиться на того, кем не видишь себя в будущем. Неправильно делать то, к чему душа не лежит. Кстати, это могло бы быть неплохой пищей для размышлений, что в последствии могло бы перерасти в настоящую роль. — Мы можем сделать несколько сценок, а можем придумать монологи, — произносит вожатый, — вовсе неважно, что именно из этого вы выберете. Главное — это то, что зритель должен поверить в вашу игру...