Омут разума

17 ноября 2021 10:17 Навигатор показывал мне довольно странную дорогу. Из центра города, где я снимал в гостинице номер, он вёл меня на окраину. По опыту можно было судить, что чем дальше расположен район от центра, тем менее он благополучен. Чистый участок дороги закончился. Всё чаще и чаще на обочине встречался мусор, стекло и окурки. Колеса машины поднимали облака пыли, которая оседала клочками на машине. Спустя пять минут лобовое стекло покрылось толстым серым слоем, из-за чего складывалось впечатление, что тучи резко заволокли небо. Подъезжая к указанному адресу, я заметил общий упадок дома и прилегающей территории. Ставни были раскрыты и сломлены, висели на одной петле. Некоторые окна были выбиты и вместо них стояли листы фанеры. Деревянная дверь была раскрыта, как и калитка. Вообще складывается такое впечатление, что тут никто не живет. Единственное, что свидетельствует о том, что люди всё ещё приходят в этот дом – это стоящая у порога пара обуви. Явно женской. Аккуратно постучав в дверной косяк, мало ли сломаю ещё, я крикнул внутрь дома: — Здравствуйте! Есть кто дома? Я офицер полиции города Делтон. Меня зовут Джон Роджер, я звонил вам вчера. Минут пять не было никаких признаков жизни. Потом я услышал тихие шаркающие шаги. На границе света и полумрака появился человеческий силуэт. Именно так и должна выглядеть женщина легкого поведения утром, после ночной смены. Волосы настоящее воронье гнездо, совокупность лака и мусса, сбитые с одной стороны, так как она явно легла спать не расчесавшись. Старый макияж растекся, а тушь опала комочками на щёки. В зубах она сжимала сигарету, а руками стягивала пояс от халата. — Привет, милый, входи, надеюсь у тебя есть зажигалка. — Нет, прошу прощения, не курю, — с огромной долей опаски, я входил в дом. Внутри он выглядел немного по приличнее и более пригодным для жилья. Думаю, это благодаря всевозможным статуэткам и развешанным плакатам. Хозяйка повела нас на кухню, где уже успела поставить чайник на плиту и прикурить сигарету от полыхавшего синего пламени. — Надеюсь, ты не против, милый? Не смогу вести беседы с тобой, если не прочищу мозги, — каждое движение отдавало вульгарностью, но явно показной. Как будто она пыталась войти в роль, которая ей жутко надоела. А возможно эти повадки и ужимки стали настолько привычны, что по-другому она уже и не умела. — Скажите, вам знакомо имя Элеонора Грибс? — я хотел быстрее отсюда уйти. Мне не была противна ситуация, я испытывал чувство жалости. Не думаю, что, осознав это, моя собеседница продолжала бы так лояльно ко мне относиться. Такие как она жалость ненавидят. — Да. Нора моя давняя подруга. А что? Она снова решила вспомнить молодость? Или дело в её муже? — саркастичный тон Лины явно давал понять то, что об убийстве она не в курсе. — Элеонору Грибс и её мужа Вильяма убили в ночь с четырнадцатого ноября на пятнадцатое. Я соболезную вам… Рука моей собеседницы остановилась в сантиметре от губ. За одну секунду она превратилась в каменную статую. Она не дышала и не делала никаких попыток пошевелиться. Резко её глаза закрылись, как будто удерживая настоящие чувства внутри, а рука выложила сигарету в пепельницу. Докуривать она явно больше не хотела. — Бедная Нора… Когда похороны? — Я привез необходимые бумаги семье сегодня. Они будут решать. — Жаль, меня явно не допустят попрощаться… — Я понимаю, что вы потеряли близкого человека и всё же преступник, совершивший это на свободе. Мне необходимо опросить вас… — Давай, милый, я вся в твоём распоряжении. Учти, я не часто говорю это мужчинам, которые не купили моё время, — она постаралась рассмеяться, но в каждой интонации так и сквозила боль. Сейчас был явно не тот момент, чтобы включать актерскую игру, но не мне судить её. — Расскажите мне, пожалуйста, о ваших отношения с Элеонорой? — пусть в начале поговорит и вспомнит о чем-нибудь приятном. Незачем вгонять её в ещё большую тоску. — Нора – она… Мы были одноклассницами. В школе она всегда помогала мне с домашкой. Думаю, наверное, именно поэтому мы и стали… Хм, общаться вне класса. Нору бесят её слишком правильные родители. Они никогда не одобряли её собственные мечты и цели. Милый, ты знаешь, что чем строже родители, тем более распутное чадо у них растёт? Мы с Норой этому доказательство. В общем-то, да, я сделала её такой своевольной и непокорной. Она настоящая дикая штучка… — мой мозг зацепился, что по отношению к Элеоноре её подруга употребляла глаголы настоящего времени. Так, как если бы она была жива. Обычно, так говорят люди, которые ещё не приняли смерть близкого. Это ещё одно подтверждение её незнанию. — Как она познакомилась со своим мужем, Вильямом Грибсом? — Я уже не помню всех подробностей. Мы поехали в Делтон, хотели найти компанию, с которой можно было бы круто провести выходные. Так и встретили Вильяма. Он – плохой мальчик, милый, очень плохой. Но, обладал мужской харизмой, которая притягивала девчонок сильнее скидок в магазине. Оба не признавали свою симпатию, да вот… Нора увеличивала количество наших поездок в Делтон, а Вильям всегда, будто проезжал мимо, оказывался в будние дни в нашем городе. Их тянуло к друг другу. Байки всё это, про то, что притягиваются противоположности. По-настоящему тянет к такому же, как и ты сам. — У Вильяма и Элеоноры были те, кто желал им зла? — У Норы нет, она тянет за собой образ хорошенькой примерной дочери, хоть и давно перестала ею быть. У Вильяма… Да. Он был из тех парней, что вечно были кому-то что-то должны и с возрастом расценки долга становились всё больше. Мы с ним редко виделись, да и с Норой тоже. Разные ритмы жизни, я сплю днём, — и Лина гулко с хрипотцой рассмеялась мне в лицо. И хоть её губы были искривлены в улыбке в глазах стояли слёзы. Мне казалось, что она чувствует себя виноватой в том, что Элеонора вступила в этот порочный мир, что встретила Вильяма Грибса и уехала из родного города. Казалось, что она винит себя в смерти подруги. Или же я хотел видеть что-то хорошее и доброе даже в продажной, старой проститутке. *** 11:27 Лежащее на кровати тело принадлежало молодой женщине. У неё была смуглая кожа, про такую обычно говорят оливковая. Кудрявые каштановые волосы разметались по подушке и, если бы не широко раскрытые карие глаза и застывшие зрачки я бы удивился – скажи мне кто-то, что она мертва. Аккуратно приподняв край одеяла, увидел уже спёкшуюся кровавую рану на горле. Снова почти идеальный «колумбийский галстук». — Да, детектив Огастис, вы совершенно не зря обратили своё внимание на рану. С уверенность на девяносто девять процентов могу сказать, что эту рану нанёс тот же человек, что и убил Грибсов, — Эдди подошел ко мне и снова профессиональном жестом очертил рану на шее жертвы, — это был левша. Либо у нас на свободе двое убийц и которые при этом оба левши, либо мы имеем шанс лицезреть становление нового серийного убийцы. — Да, я уже и сам об этом подумал. «Ещё когда увидел ребёнка в доме Арии.» У окна в комнате стояла детская кроватка. И не нужен был тест ДНК, чтобы понять, что обнаруженный малыш – сын этой убитой женщины. Я вернул одеяло на прежнее место. Это конечно был малодушный поступок, но, если скрыть рану – жертва выглядит более живой. — Что можешь мне сказать? — Убийца педант до мозга костей. Судя по ране, он использовал тоже оружие убийства, конечно это может подтвердить только экспертиза, но края раны идентичны, на первый взгляд, тем, что были у убитых супругов. Время смерти между десятью вечера и двумя часами ночи. То есть он даже убивает в одно и тоже время. Эдди перешел от слов к делу, разговаривая со своими подчиненными, он осматривал тело, пытаясь найти дополнительные улики. «Обычно, серийные маньяки делятся на две категории по мотивам своих преступлений. Первая, и самая многочисленная, убийства имеющие сексуальный подтекст. Гомосексуализм, импотенция, жажда власти, садизм – всё это первопричины для убийства на сексуальной почве. При таких преступлениях совсем необязательно должен присутствовать сам факт сексуального насилия. Связывание, подчинение, садизм, жестокость – это предполагает то, что убийства в таком ключе возбуждают убийцу. Он не придет просто перерезать горло, он придет наслаждаться, а для этого необходимо время. Судя же по картинам с мест преступлений – наш парень убивает жертв во сне. Ни о какой сексуальной подоплеки не может идти и речи. А значит он относится к тем, чья главная цель – это месть. Такие убийцы более организованы, собраны и предусмотрительны. Отличные психологи и стратеги, умеют расположить к себе даже незнакомого человека. Они убивают ради свершения великой цели. Какой? Если понять для чего он это делает будет легче понять выбор жертв и тогда появится возможность поймать его. А для этого необходимо узнать, что связывает лежащую на кровати женщину с Вильямом, Элеонорой и, как не странно, Арией.» Медленно выдохнув, постарался успокоить внезапно начавшее колотиться сердце. Общее нервное состояние, недосып и убойная доза кофеина не действовали благоприятно на мой организм. «Стоит вернуться к месту преступления, Ричард…» Комната была маленькая, неопрятная и захламленная. Разнообразие пестрой женской одежды было перемешано с цветными детскими пеленками. Казалось странным отсутствие игрушек. Их не было обнаружено на полу, полках и шкафах. Лишь в кроватке лежал потрепанный жизнью одноглазый заяц. «Убийца явно унес одного ребёнка. Даже единственную игрушку оставил… Неужели мать ничего не покупала своему сыну?» — Лаки, тебе удалось обнаружить имя убитой? — ко мне подошла младший офицер полиции. В отличии от меня она предпочитала носить форму. И в этом строгом темно-синем облачении она выглядела как надзиратель за нами, своими подчиненными. Темные короткие волосы она решила убрать в тугой пучок на голове и к виду надзирателя добавились нотки строгой учительницы математики. — Рея Лудбридс. Тело обнаружила подруга, после того как Рея не отвечала на её звонки. Так же она заявила, что у неё был сын, которого она не нашла в доме. Это тот ребёнок, — когда она успела узнать о том, что произошло в доме Арии Десим осталось для меня загадкой. Но это упрощало дело, раз она была в курсе последних новостей. — Подруга, которая обнаружила тело, – эта та женщина на кухне? — дождавшись утвердительного кивка, произнес, — Пойду, побеседую с ней. Проследи за процессом сбора улик, а после спускайся к нам. У меня будет для тебя задание. — Кем вам приходится Рея Лудбридс? — за один день это уже вторая женщина в шоковом состоянии, которую я имею удовольствие опрашивать. Спасибо тому, кто дал ей воды и успокоительного, иначе конструктивной беседы бы не вышло. — Моя подруга… Я живу на этой же улице. — Вы говорили, что у неё был сын и что его не было в доме, — дождавшись ответного кивка, продолжил, — Рея не могла оставить его у родителей или у отца ребёнка? — Она сирота, на сколько мне известно, всё детство провела в приюте. А отца ребёнка… Как она говорила, она не знает, кто его отец, — судорожный всхлип вырвался из её легких, и она припала губами к стакану с водой. — А вы случайно не помните, в каком приюте она жила? — сто процентов это тот же приют, в котором жили Ария и Вильям. А значит и сам убийца. — Нет. Она говорила название, но я не помню… Простите, — снова вырвавшийся всхлип перебил её фразу, промокнув слезы в бумажное полотенце, моя собеседница взглянула мне в глаза. — Я не хочу, чтобы вы сложили о Рее не правильное впечатление. Вы и так это узнаете, так лучше вам расскажу это я. Она работает … работала … она была проституткой … называйте, как хотите. Она работает на трассе, продает себя за гроши, чтобы выплатить кредит за дом и хоть как-то обеспечить жизнь себе и своему малышу. Её можно за многое порицать, но она самый добрый и отзывчивый человек, которого я знаю! Когда мне … когда мне нужна была помощь, она единственная, кто не просто поддержала, она дала мне денег. Лишь потом я поняла, что это были её последние деньги! Понимаете? Она отдала мне, незнакомке, последние деньги, просто потому, что я была в беде! — её запал не закончился, но она просто не знала, что ещё сказать. Очень тихо, на грани слышимости, она сказала: — Я так и не вернула ей долг… Целую минуту мы сидели в тишине. Нет возможности придумать слова, которые действительно смогли бы утешить человека, переживающую боль потери. — Вы можете вернуть его её сыну, — также тихо проговорил я, — мы нашли ребёнка сегодня утром, велика вероятность того, что он сын Реи, хотя конечно подтвердить это может только ДНК-тест. Но лучшее, что вы можете сделать для неё – это позаботиться о малыше. Очень медленно, явно обескураженная, она кивнула на мои слова. Думаю, я предоставил ей весомую пищу для размышления. — Последний вопрос: у вашей подруги были постоянные клиенты или может быть она продолжала общаться тесно с кем-то помимо вас? — Не знаю, она не особо делилась своим прошлым. Я всегда видела её только с Питером, она так назвала сына. Она даже со своими соседями не общается, хотя это и понятно, они только и делают, что порицают её. *** — Лаки, знаю, тебе это не понравится, но необходимо вернуться в приют и отыскать нужные документы и составить список сирот, проживавших в приюте с 1980 по 2000 включительно, — она не смотрела на меня, но я явно почувствовал, что именно она мне хочет сказать. В отличии от ожидаемого негодования, услышал лишь: — Может быть мы с вами поменяемся? Вы ведь не были в архиве приюта? А там так замечательно… Плюс, только вы знаете точно, что искать. Может наткнетесь на что-то важное, а я и внимание на это не обращу. — Ладно, я тебя понял. Буду сражаться с пыльным архивом в одиночку. Тогда займись первым делом тестом ДНК. Хоть мы и догадываемся, что мальчик Питер, найденный у Арии это сын Реи, но проверить стоит. Как узнаешь ответ – отпишись. Потом, ближе к вечеру, поезжай на трассу, возможно тебе удастся найти тех, кто работал вместе с убитой, а те в свою очередь выведут на клиентов. Наш убийца не вспыльчив и не импульсивен. Такие как он продумывают убийства… А значит он должен был не только знать их всех, но и следить за ними.