Scheiße

— Ну все, я так больше не могу! — устало и зло заявляет Лосяш, слезая с чужих коленей. — Вечно нам кто-то мешает!       Пин закатывает глаза, вспоминая все разы, когда их кто-либо прерывал: то Нюша со своим утюгом, то Крош и Ежик, то Копатыч с посевами. В этот раз не вовремя нагрянула Совунья, мол, помогите с вареньем, закатать надо. Пришлось коптиться на ее кухне злыми и возбужденными. — Ja-Ja, вот если бы нам никто не мешайт… — механик мечтательно улыбается, представляя себе эту картину. — Знаешь, Пин, настало время решительных мер, — серьезно и торжественно заявляет Лосяш, ловя вопросительный взгляд инженера. — Пойдем ракету конструировать. Уж в космосе нас никто не достанет.       Пин в ответ на такое предложение только прыскает. — Ты знайт, мне это даже льстит, — фыркает. — Du willst mich so sehr, dass du bereit bist, in den Weltraum zu fliegen.       Но Лосяш его уже не слушает — он бросается к столу и достает необходимые чертежи из верхнего ящика. — Этот чертеж для одноместный ракета. Надо переделайть. — Ну, — вздыхает ученый, — к делу!       Следующие два дня они лихорадочно работают. Спят, едят и ищут необходимые детали по очереди. Лосяш пьет много чая, Пин немного нервно курит, когда ученый спит. Проклинает на родном немецком все и вся каждый раз, когда из рук от усталости валится гаечный ключ или отвертка.       Стоя на берегу с помятым, побитым видом, они оба с восторгом осматривают глянцевые листы покрытия, и от сияния закатного солнца на гладкой поверхности еще заметнее становятся темные мешки под глазами. — Oh mein Gott!.. Wir haben es geschafft!.. — выдыхает хрипло, едва слышно, поднимая голову к небу. Ученый молчит, пальцами ищет чужую, в который раз черную отчего-то руку и хватается за нее крепко-крепко, неосознанно. — Ich möchte wirklich schlafen.       Хоть Пин и переходит полностью на немецкий, но Лосяш его понимает — möchte давно въелось в память все из-за того же инженера, а желания у них сейчас примерно одинаковые.       Они одновременно отключаются на жестком диване даже не раздевшись.

***

      Полет в космос — волнительное мероприятие.       Лосяш нервно кусает припухшие от этого губы, в тысячный раз перепроверяя оборудование и все системы. Он немного завидует Пину, который спокойно-равнодушно сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и наблюдает с улыбкой за бегающим в панике ученым. — Может, успокоишься? Все под контролем, мы все перепроверийть. — Ну а вдруг… — Nicht никакой «вдруг». Все в порядке, — отрезает Пин, и это действует на удивление отрезвляюще. Лосяш останавливается прямо перед пилотом и тут же падает ему на грудь, утягиваемый Пином. Инженер успокаивающе гладит его по спине, запуская пальцы другой руки в волосы. — Все хорошо, все будет хорошо. — Как скажешь, — сдается Лосяш и сам прижимается к его губам трепетным поцелуем.       Набатом бьет кровь в висках, отсчитывая обратный отсчет, и, когда они взлетают, Лосяш ногтями впивается в чужое предплечье. Тряска такая, что ученый уже жалеет о своем решении.       Наконец, тишина.       Пин отстегивает ремень, поднимаясь с кресла, и подплывает к иллюминатору. Улыбается, манит Лосяша жестом к себе. Помучившись с ремнем, ученый следует-таки за Пином. От непривычного ощущения легкости сосет под ложечкой, но он забывает об этом, когда смотрит в иллюминатор.       Конечно, Лосяш видел фотографии Земли из космоса, но у него перехватывает дыхание от вида их родной планеты. Пин смотрит на его реакцию, улыбаясь, — ему-то не впервой. От того, что инженер видит в иллюминаторе не щемит сердце так же, как от бесконечно восхищенной улыбки Лосяша. — На таком свидании я еще ни разу не был, — немного смущенно шутит ученый. — Невесомость будет мешать, — подмечает Пин. — Чему? — вдруг краснея, спрашивает Лосяш. Пин приподнимает саркастично бровь. — А ты как думайт?       Лосяш предпочитает промолчать, первым несмело касаясь чужих губ. Чувствует, как Пин улыбается в поцелуй своей довольной улыбкой и зарывается рукой в волосы ученого, чуть царапая ногтями. У Лосяша все самообладание испаряется в одну секунду — руки привычным жестом тянутся снять кожанку, рабочий комбинезон — что угодно, чтобы обнажить бледную кожу и тонкие по-птичьи кости ключиц, змеящиеся мышцы сильного тела. Инженер не отстает, стягивая подозрительно трещащий халат, рубашку, оглаживает выпирающие лопатки, спускается по спине, пересчитывая позвонки.       Лосяшу неловко — до сих пор — издавать звуки. Его тяжелое дыхание разносится по салону, и он с трудом сдерживает вырывающийся из горла скулеж, когда Пин обхватывает их обоих сухой ладонью. Лосяша лихорадит — ему кажется, он сходит с ума, и он цепляется за плывущие остатки реальности, кусая чужую шею почти до боли.       Они молчат какое-то время. — Пора домой, meine Liebe, — охрипшим голос говорит наконец Пин.       Лосяш лишь ошалело кивает, наблюдая, как след укуса на чужой шее наливается фиолетовым.