Цена жизни

      Мертвенную тишину прерывали тяжёлые бесцветные капли, что падали вниз, в раковину, отбивая громкий, но глухой ритм. Ванная комната его палаты была маленькой, но не менее просторной. Ему наконец разрешили самостоятельно двигаться, выходить из палаты, гулять по коридорам больницы. Регулярное нахождение в одном месте, постоянный контроль, ограничение резких движений — всё это сводило с ума. Он с самого детства не мог устоять на одном и том же месте. А тут безостановочные наставления не двигаться, а лишь есть и спать. А самое главное полное одиночество. Все предыдущие пункты казались ничем, маленькими камушками на твоём пути. Стоит их лишь перешагнуть, проблема решится сама собой, без промедлений. С одиночеством так не выйдет. Не получится его перешагнуть. Перед ним, словно образовалась гора. Сколько бы Наруто не лез туда, где-нибудь спотыкался и падал обратно. Пребывание в тоскливом одиночестве вместе со своим Вторым «я» делало ситуацию ещё мучительнее.       Он взирал на себя в настенном зеркале, упираясь ладонями о раковину. Его отражение в ответ смотрело на него с укоризной. Под глазами появились синяки, лицо совсем побледнело, пшеничного цвета волосы отрасли и небрежно лежали, практически прикрывая смуглый лоб. Шрамы на щеках очень долгое время уже не болят, но крохотные воспоминания, оставленные после них, пощипывают по сей день. С этого дня всё изменилось. С него всё и началось.       — Тебя вновь бросили, — внезапно заговорило его собственное отражение. Блондин не испугался, он попросту устал для этого. Бесцветная капля вновь разбивается о раковину, издав характерный звук. Наруто взглядом следит за ней, как та медленно стекает вглубь. Не сводит глаз с того места, где она исчезает. Он постепенно сходит с ума. — Не хочешь поболтать со мной?       — С кем? — хмыкает тот. — С самим собой?       — Это разве не лучше полного одиночества?       — Определённо лучше, — выдыхает он, не поднимая головы. Всё ещё смотря в то место, где испарилась та капля. — Так хотя бы я буду знать, что здоров.       — Мы ведь всегда со всем справлялись вместе, — в его голосе сочились отчаяние и боль. Боль от одиночества. — Только ты и я.       — Нет никакого ты и я! — Раздражённо вздохнул и наконец поднял голову. — Есть только я.       Его глаза, тусклые и отдалённо напоминающие бушующее море, полны ненавистью, созданной болью, пропитаны отвращением к самому себе и томительным одиночеством. Слова, что слетали с его губ, ненавистны даже собственному сознанию.       — Не уходи… — дрожащим голосом взмолился блондин. — Не оставляй меня… Ответа не поступает.       — Я так жалок…       Страдание, происходящее из этой иллюзии, исцеляется осознанием истины. В том, что он сам создал Второго «я», во избежание полного и продолжительного одиночества, во избежание мучительных страданий и полного сумасшествия.       Усмешка, а затем звонкий хохот трогают его губы. Ладони сжимают раковину сильнее, чуть больше усилий, и она даст трещину. Стать сумасшедшим, дабы избежать сумасшествия. Как же дико это звучит.       Непрекращающийся смех эхом проскальзывал сквозь ванную дверь в его небольшую палату, а через неё и в коридор больницы. Призывая людей беспокоиться и уйти оттуда. Решить не совать нос в чужие дела. Но одному из них явно не всё равно. Точнее одной. Макио сразу распознаёт этот голос, этот звонкий хохот и срывается на бег. Распахнув дверь, врывается в ванную комнату. Дыхание ещё не успело сорваться, но всё равно приходилось делать глубокие вздохи. Понимание опасности, которой он подвергался, полному одиночеству в четырёх стенах, знание, зачем он здесь, создали настроение постоянного страха и волнения за него.       — Что происходит? — спросила она и заметила, как его плечи перестали дрожать. Он выпрямил спину, поднял голову, и Макио смогла увидеть его лицо, благодаря отражению в зеркале. Сквозь занавес серой дымки на неё смотрели холодные безжизненные глаза. Цвет его нежно-голубых глаз, напоминающих спокойное утреннее море, сменился серым, мертвенным цветом. За время их долгого знакомства ей не раз доводилось видеть эти глаза, но каждый раз при виде них, холодок пробегал по её спине. — Наруто?       Вместо ответа блондин шагнул в её сторону. Девушка шагнула назад идентично ему. Она отходила от него пока не столкнулась об стену. Ладони ощутили холод стены, выкрашенной масляной краской и плохо отштукатуренной. Наруто остановился в шаге от неё.       — Кто ты? — голос её почему-то задрожал.       — Я… — Он нахмурился и шагнул назад, впиваясь пальцами за волосы. Макио не смела вмешиваться. Знала, что будет в таком случае. Через минуту блондин вновь посмотрел на неё. Голубизна его глаз вернулась, а мертвенная бледность испарилась. Он изумлённо приподнял брови и заговорил. — Макио? Когда это ты пришла? — И направился в сторону своей койки.       — Да… Недавно… — слова прозвучали слишком растерянно, но взяв себя в руки, продолжила уже более уверенно. — Я тут с твоим врачом поговорила, сказал, что в течение нескольких дней тебя выпустят.       — Правда? — Облегчённо выдохнул тот. — Наконец-то.       — С тобой всё хорошо? — садясь на его койку рядом с ним, спрашивает девушка. — Выглядишь подавленно.       — Я в порядке, просто устал.       — Дело в Учихе, так? — чуть наклоняется вперёд, чтобы лицезреть каждое изменение мимики в его лице.       — С чего ты это взяла? — С укоризной смотрит на неё в ответ блондин.       — Он выглядел точно так же, — пожала плечами Аоки. — Поссорились?       — Лучше скажи, как дела в участке? — проигнорировав её вопрос, задал свой Узумаки. Он не хотел обсуждать Саске. Его непосредственность и трусость выводили из себя, делали физически больно. Его слова до сих пор крутились в голове, словно назойливая муха. Многое хотелось сказать ему в ответ, съязвить, сделать больно, но уже поздно. Поздно что-либо предпринять, ведь прошлое не изменишь, а сказанные слова невозможно уже стереть с памяти.       — Они поймали того стрелка, — тишину нарушает размеренный голос девушки. Она не дожидается вопросов Наруто и рассказывает всё, как есть. Рассказывает и про допрос, и про разлад в их группе.       — Значит капитан больше нам не доверяет? — спросил блондин, не скрывая горечи в голосе.       — Можно и так сказать, — вновь наступает тишина. Чуть задумавшись, она продолжает. — У него есть какой-то план, но незнание и одновременно знание того, что тебе не доверяют, щекочет нервы.       — А кого ты подозреваешь?       — Пока что никого, — отвечает почти сразу девушка. — Но некие догадки уже есть.       — Надо бы поскорее вернуться на службу, — озвучивает свои мысли блондин и устало выдыхает, вспоминая о том, что там он вновь встретится с Саске.

***

Спустя несколько дней       — Ждём ваших указаний, капитан, — заговорил Учиха, прижав указательный палец к радиоприёмнику в ухе. Они с Шикамару и несколькими фбр-овцами прятались возле густо заросших кустов недалеко от чёрного входа в здание. Несколькими днями ранее капитан пришёл с вестью, что знает, где находятся предполагаемые базы Акацуки. По крайней мере те, что используются на данный момент. Было принято решение организовать тайную операцию. Из их отряда о нём знали лишь Саске и Шикамару. Распространяться об этом было строго-настрого запрещено, поэтому эти несколько дней они старались вести себя, как обычно.       — Доложи обстановку, Учиха, — динамики в ушах громко зашипели. Капитан вместе со своим отрядом находился возле главного входа. План по захвату не был идеальным. На это попросту не хватило времени. Гермес (если он и вправду был крысой) наверняка уже заподозрил что-нибудь неладное. Нельзя было упускать его, ни при каких обстоятельствах. Нужно было действовать раньше него.       — Возле входа патрулируют несколько вооружённых людей, — коротко ответил Саске, чуть высунув голову из-под прикрытия. На улице была глубокая ночь, потому видимость была нулевая. Каждому из них раздали специальные очки ночного видения. — На крыше есть ещё один. Приём.       — Обстановка ясна, — раздался в радиопередатчиках голос Хатаке. — Ждите дальнейших указаний. Приём.       — Проблематично, — выдохнул Нара, осматривая периметр. — Первым делом нужно убрать снайпера.       — Какие у тебя варианты?       — Ждать дальнейших указаний от капитана, — хмыкнул тот, и тонкие губы Саске недовольно скривились. Кажется, действовать бесшумно у них не получится. В это же время где-то внутри здания       — Сколько ещё дней потребуется для транспортировки оружия и наркотиков? — качаясь из стороны в сторону на своём стуле на колёсиках, спросил Гермес.       — Мы управимся за пару дней, босс, — выдавил из себя Какузу, лихорадочно стуча по экрану телефона.       — Слишком долго, — недовольно прошипел Гермес, вставая с места. — Этот Какаши явно что-то замышляет, если уже не действует. Мы не можем попасться в его лапы, ни при каких обстоятельствах.       — Не боись, босс. Всё будет окей, — единственным спокойным оставался лишь Дейдара.       — Это вы должны волноваться. Не мои фотороботы висят по всему городу.       — Нужно… — предложению помешал закончиться прогремевший взрыв в нижних этажах. Комната затряслась, и только чудом они удержались на ногах. — Засада! — прокричал Гермес, несмотря на звон в ушах, что резал их пронзительной пилой. — Убегайте! Не дайте себя поймать! Pov Саске       Первый взрыв нужен был для отвлечения внимания. Какаши взял на себя и свою команду роль приманки. Стоило цифрам сравняться с нулем, прогремел взрыв возле главного входа. Саске не знал, был ли это взрыв от бомбы или простой гранаты. Это было уже и не важно, ведь внимание было отвлечено. Чёрный вход остался беззащитным. Кратких кивков друг другу хватило, чтобы начать операцию по захвату.       Быстро и бесшумно передвигаясь, они остановились возле двери. Упираясь спиной к стене по обе стороны от неё, щелкнули предохранителями автоматов. Ловкими движениями рук и пальцев Саске отдал новые приказы. После короткого кивка каждого члена их отряда, дверь была выбита сильным толчком с ноги, и они ворвались внутрь. Pov Гермес       — Мы должны пройти через чёрный выход, босс, — придерживая одной рукой того за локоть, говорил Какузу, другой он держал наготове оружие.       — Стой, нет, — Гермес с трудом освободился из его цепкой хватки. — Это ловушка.       — Но ведь взрыв был у главного входа, — непонимающе уставился на него Дейдара.       — Отправьте людей к чёрному выходу, — игнорируя немые взгляды, отдал приказ тот. — Мы будем наблюдать за ними с верхних этажей. Вертолётов нет, но через крышу сбежать всё равно опасно.       — Есть, босс, — коротко кивнул Какузу и тут же принялся отдавать приказы остальным.       Спустя несколько минут приглушённые звуки выстрелов проникли в помещение из коридора. Донёсся низкий раскатистый звук, дрогнул пол. Гермес оказался прав. Это была ловушка.       — Что у вас там? — тихо прошипел Какузу, чтобы не привлечь ненужное внимание.       — Видимость плохая, мы не можем обнаружить врага, но их точно больше пяти! — В радиоприёмник донёсся встревоженный голос подчинённого. — Нужно подкреп... Кх! — Звук резко прервался. Похоже, в него выстрелили.       — Нам нужно разделиться, — изрёк Гермес, вынимая оружие со спины. — Встретимся в назначенное время в назначенном месте, — Какузу и Дейдара спешно кивнули, и они разделились. Эта база была выбрана специально для таких случаев. Она имела много потайных выходов и комнат. Стараясь не привлекать внимание, он бесшумно пробежал по коридору, расположенном на втором этаже. Нужно было спуститься на первый этаж по лестнице, где находились детективы, и забежать в комнату с потайным подвалом ведущим на улицу. Pov Саске       — Они разделились! — чуть громче положенного заговорил Саске. Звон в ушах от непрекращающихся выстрелов не утихал. Но постепенно слух привыкал к нему. Прячась от смертоносных пуль за колонной, Саске заметил, что один из них продвигается к ним. Но показаться из колонны сейчас было равносильно самоубийству. — Нужно избавиться от них! И как можно скорее! — злобно прошипел Саске и, высунув лишь оружие, выстрелил в ответ, надеясь лишь на собственный слух.       — Тогда у нас не остаётся выбора, — крепко упираясь спиной о вторую колонну чуть поодаль от Учихи, нервно сглотнул Нара, хоть в горле у него было сухо, как в песчаной яме. — Граната! — крикнул тот и кинул её с выдернутой чекой. Машинально Учиха закрыл уши ладонями, чуть приоткрыв рот. Раздался оглушительный взрыв. Деревянный пол сотрясся под ногами, а с потолка, будто снегопад, падала белая штукатурка вперемешку с бетоном. Учиха с Нарой зашлись сухим кашлем из-за витающей в воздухе пыли. Она оседала подобно каплям дождя на волосах, только вот те не становились мокрыми, а белели, крася волосы, насыщенного цвета вороньего крыла, в серый.       — Иди, Саске! Я их задержу, — прокашлявшись, заговорил Нара. — За теми двумя пойдёт команда Хатаке.       Саске коротко кивнул и направился в сторону той комнаты, куда пошёл один из них. Он двигался быстро, чтобы его не заметили. Старался не издать и звука, пока те очухиваются после взрыва. Стёр слой пыли с очков и наконец мог чётко видеть силуэт человека, однако, не мог понять, как тот очутился этажом ниже. Добравшись до комнаты, брюнет оглядел её вдоль и поперёк, но так и не нашёл потайную дверь, ведущую в подвал. Злобно чертыхнувшись, он принялся искать более тщательно. Времени на это было категорически мало. Спустя минуту по воле случая Саске наткнулся на ручку дверцы на полу. С размаху открыв её, быстро спустился вниз. Осторожничать не было времени.       Спустя некоторое время беспрерывного бега, ритм дыхания сбился, стал прерывистым. Он слышал только собственное прерывистое дыхание, сипящее в сведённых судорогой лёгких. Но не останавливался, даже если бы ноги отказали. Он знал, что приближается к нему, что осталось совсем немного. Не понимал лишь, почему этот подземный коридор столь длинный. Спустя минуту в радиус его видимости попал преступник. И под описания стрелка этот человек не попадал. Значит это был ни Дейдара, ни Какузу. Перед ним предстал Гермес.       — Стой! — крикнул тот, но ни один из них не остановился. Звук выстрела эхом пронёсся по длинному, но давящему коридору. Пуля пролетела мимо головы Гермеса. Поняв опасность ситуации, тот остановился. — Стой, сейчас же! — Саске замедлился, нацелившись прямо в голову Гермеса. Он слышал собственное дыхание — то, как резко и хрипло втягивает воздух, и даже, кажется, может услышать, как бьётся собственное сердце. Учиха пытался сосредоточиться на преступнике, стоящем спиной чуть поодаль от него. — Подними руку за голову. Медленно и без глупостей! — Тот слушал его без пререканий. — Медленно повернись ко мне лицом!       Гермес делал так, как ему велели. Оранжевая маска была потрёпана, местами были трещины, но лица не было видно, а одежда плотно закрывала тело, не давая видеть отличительные черты кожи: татуировки, шрамы, порезы. Руки были спрятаны в кожаных перчатках.       — Сними маску!       — Знаешь, господин Учиха, — Саске едва уловимо вздрогнул, не ожидая услышать голос Гермеса. — Тебе интересно, почему я дал себя поймать?       — Сними маску, сейчас же! — приказным тоном прокричал Саске, тряхнув оружием. — Иначе отсюда живым выйдет только один из нас!       — Неужели? — изобразив разочарование с примесью удивления в голосе, выдохнул тот. — Ты ведь не заметил её, да?       — Не заметил что?       — Бомбу.       — Блеф, — уверенно прокричал Саске, хоть так не считал. Гермес ещё ни разу не блефовал. Это и объясняло, почему тот задержался, и Саске смог поймать его.       — Мы оба знаем, что это не так, — спокойно ответил тот, всё ещё держа руки за голову.       — Ты тоже умрёшь вместе со мной.       — Я нахожусь вне досягаемости зоны взрыва, — ответил тот, и стоило ему нажать кнопку выключателя, что прятал всё это время в руках, Учиха затылком почувствовал взрыв. Раскатистый грохот ударяет по барабанным перепонкам, а невидимая волна с силой врезается в спину. Его откидывает к ногам Гермеса, а пистолет соскальзывает с рук. Тело предательски ломит. Даже простое моргание доставляет нереальную физическую боль. Последнее, что он слышит перед тем, как отключиться, это голос Гермеса:       — Бомба была не такой опасной, от такой не умирают. Дейдара оказался прав, — садясь на корточки, говорит тот. — В мои планы это не входит, дорогой мой Учиха. Ты будешь жить до тех пор пока нужен мне.

***

      Операцию можно было считать провальной. Дейдара и Какузу бесследно исчезли, а также исчез Учиха вместе с третьим руководителем. Интуиция Хатаке кричала, что им являлся никто иной, как Гермес. Отчёт Шикамару ничего не дал, поиски тоже. Бессильно скрипя зубами, тот продолжал поиски Саске. Было много раненых, нельзя было здесь и дальше задерживаться. Нужно было как можно скорее закончить с поисками.       — Уходите все, — наконец подал голос тот, — останусь лишь я. Подгоните мне лишь одну скорую машину. Может быть Учиха где-нибудь серьёзно ранен.       — А как же вы капитан? — взволнованно спросил Нара, подходя к нему ближе. — Вам и самим сейчас нужна помощь.       — Я в порядке, — утешительно кивнул Хатаке, надеясь, что Нара отстанет. — Я и шага не ступлю отсюда пока не найду Учиху. Важна каждая секунда.       — Но спасательная бригада… — вмешался Ямато, что не выглядел лучше остальных. Было много раненых и потерь, как со стороны полиции, так и Акацуки.       — Они могут не успеть! — Злобно прошипел тот и развернулся, даже не дослушав Ямато. Они всё же услышали Хатаке и выдвинулись в путь.       Соскребая себя с грунтовой земли буквально по кусочкам, детектив силился понять, что только что произошло, а также чувствует ли он собственные конечности. Голова раскалывалась от мерзкого звона в ушах, перед глазами всё плыло. Мозг работал крайне медленно, почти что отказывался функционировать. Анализ происходящего придётся оставить на потом. Тошнота подступает к горлу, стоит Учихе попробовать встать на четвереньки. В попытке хоть как-то побороть это гадкое чувство, он хрипло и глубоко вздыхает, но сразу же жалеет — витающая в воздухе пыль обжигает ноздри. Надрывно закашлявшись, Саске прикрывает рот грязной ладонью и с горем пополам усаживается на пятую точку.       Постепенно расфокусированное зрение стало приходить в норму, благодаря чему плавающие силуэты приобрели более четкие очертания. Не переставая моргать, детектив оглядывается по сторонам. Сердце колотилось в груди как ненормальное, но брюнет этого не замечал, по крайней мере усердно пытался над этим. Сейчас всё его внимание было направлено на гигантское облако пыли, заполнившее коридор (подземельем назвать это место язык не поворачивался), а также на завал позади него вызванный взрывом. Он поражался то ли своей удаче, то ли расчетам и уму Гермеса. Его тут же будто бы прошибает током.             «Чёрт, Гермес!»       Напрочь позабыв о головокружении и саднящей боли в коленях, Саске подрывается с места и практически на четвереньках ползает к выходу из этого коридора. Дышать по-прежнему было тяжко, но детектив делал всё возможное для того, чтобы поскорее выбраться отсюда. Пришлось встать на ноги, но бежать он был не в силах. Левый бок ужасно саднил, поэтому приходилось держаться за него. Осмотрев себя, нигде не заметил открытых ран, но сомневался по поводу внутреннего кровотечения. Каждый новый шаг отдавался гулкой пульсацией в черепной коробке, приходилось упираться правым плечом о стену. Он остановился на полпути не в силах сделать ещё шаг.       В ушах до сих пор звенело, от чего любые звуки больше походили на нечленораздельный гул. Сердце продолжало бешено колотиться, казалось, что кто-то раздирает лёгкие острыми когтями, горло саднило. Дышать по-прежнему было трудно. Не в силах больше держать себя на ногах, опираясь уже спиной к стене, съехал по ней.       — Черт…       «Долбанный придурок! Ты настолько жалок, что не можешь взять ответственность за собственные поступки!»       Слова Наруто врезались в затуманенный рассудок слишком спонтанно, слишком резко. Слова, олицетворяющие его суть, настоящую натуру. Сколько бы он не пытался вспомнить, что съязвил в ответ тогда, не получалось.       «Уходи отсюда, Саске. Убегай. Убегай, как и всегда».       Слова Наруто, его взгляд, страстные поцелуи продолжали беспрерывно крутиться в голове, будто это было его последним спасением. Спасением от жуткой агонии в теле. Да, он трус. Тот ещё трус и наглец. Но находясь тут, почти на грани смерти, понимаешь, нет смысла убегать или прятаться. Жизнь лишь одна, и нужно проживать её так, как хочешь. Жить так, чтобы собственные страхи не властвовали над тобой, не держали тебя взаперти самого себя. Жить свободным от самого себя, своих загонов, чужого мнения. И пусть в будущем будет больно, но ты всё равно проживёшь этот момент счастливо, свободно.       — Саске! — Брюнет уже был на грани отключки, когда слышит взволнованный крик, кажется, капитана. Звуки всё ещё казались отдалёнными, словно в тумане. — Саске!       Саске чувствует, как его начинают трогать, осторожно ощупывать разные болевые точки. Он мычит не в силах сдержать себя от боли в боку, когда капитан ощупывает его.       — Похоже на перелом, — сквозь дымку слышит его голос и чуть приоткрывает глаза.       — Капитан…       — Тихо, тихо. Скоро прибудет помощь, и мы тебя отсюда вытащим, — Не зная, куда деть руки, Хатаке потянулся к его волосам и вытащил из запутавшихся прядей какой-то мусор. — Знатно же тебя потрепало, Учиха.

***

      — Всё с ним будет хорошо, — изрёк врач после тщательного осмотра. — У него образовалась трещина в нижних рёбрах, но это не опасно для жизни. Через пару дней его можно уже выписать.       — Тогда почему он выглядел так, будто это были его последние минуты жизни? — недоверчиво приподняв бровь, с укором спросил Хатаке. Вместе с ним стоял и Наруто, которого уже должны были выписать, однако, тот задержался, узнав, что Саске перевели в эту больницу.       — Взрыв вывел организм в состояние шока, постоянно выплескивая адреналин. В начальном этапе люди не чувствуют боли, однако потом, она возвращается в двое больше. Чаще всего люди умирают именно от болевого шока.       Попрощавшись с доктором, парни уселись в металлические стулья, чтобы перевести дух. Они были бескрайне рады, что с Саске всё хорошо. Хатаке тогда случайно наткнулся на потайной вход где-то в лесу. И какого было его удивление, когда он нашел бессознательного Саске, упиравшегося спиной о стену. Вызвав медиков в ту же секунду, подбежал к Учихе. Чуть поодаль от него был огромный завал, будто что-то взорвалось. Догадки подтвердились, изучив разбитый вид Саске.       — Вам тоже нужен отдых, капитан, — послышался в давящей тишине голос Наруто.       — Как я могу…       — Всё вы можете! — воскликнул тот, не дав Хатаке завершить начатое.       — Это провал, Узумаки… — уныло продолжил Хатаке. — Столько раненых и жертв впустую…       — На вас не похоже, капитан, — ободрительно похлопал того за плечо Наруто, давая понять, что рядом. — Не вы ли учили нас не сдаваться и идти дальше?       — По моему, единственным и неповторимым весельчаком в нашем отделе всегда являлся именно ты, — криво усмехнулся Хатаке, принимая поддержку Наруто. Чуть задумавшись, уже серьёзно добавляет. — Всегда таким и оставайся, Узумаки. Этому озлобленному миру нужны именно такие люди.       И уходит, оставляя Наруто наедине со своими мыслями.       Когда тот заходит в палату Учихи, Саске уже не спал. Он сверлил взглядом заштукатуренный потолок и не удостоил малейшим вниманием даже тогда, когда Наруто сел рядом с его койкой.       — Забавно, — он усмехается, откидываясь на спинку стула. — Как всё может измениться за долю секунды.       — Что ты имеешь в виду? — прохрипел Учиха почти в ту же секунду. Во рту Саске ощущал ужасную сухость, но воду не просил. Гордость попросту не позволяла этого сделать.       — Я о том, что теперь уже ты лежишь в этой койке. И, кажется, я начинаю понимать твои чувства.       — По поводу чего?       — По поводу нас.       Ненадолго наступает тишина, в которой слышно только дыхание — тихое, размеренное…       Не успевает Наруто выдать что-либо, как его опережает Саске:       — Прости меня, Наруто.       — За что ты извиняешься?       — За всё.       Слова были идентичны тем, которые прозвучали тогда, когда Наруто был в доме Учихи. После кошмара, когда они сидели в его кухне. Саске предложил ему холодную воду, а он безнадёжно стискивал стакан в своих руках в поисках нужных слов. Чуть больше усилий, и он бы разбился. Пришлось бы извиниться и за этот стакан.       Саске надеется, что когда он повернёт голову в сторону Наруто, тот будет улыбаться ему так, как умеет только он.       В ответ Наруто встаёт со своего места, избегая любого зрительного контакта. Уйдёт, думает Саске, но Наруто приближается и склоняется к нему. Нежно целует в складки его губ и томно улыбается.       Да так, как умеет только он.