Цена жизни

«Не бойся теней:

они обозначают, что рядом

горит свет».

7 лет назад       — Уже всё равно поздно, смирись. Она умерла. Год, ровно столько прошло с того момента. Макио давно перестала задаваться вопросом «Почему именно она?». Не видела в этом смысла. Ведь никто ей не даст ответа. Больше не было никого. Она заглушала свою моральную боль от одиночества и несправедливости учёбой и работой. На это не было попросту времени. В день годовщины матери она решила пойти на кладбище. Однако по-прежнему, как в тот день, ничего не чувствовала. Без зазрения совести, спустя некоторое время после её кончины, выгнала отца и стала жить в полном одиночестве. Не знала, что с ним стало. Да и не интересовалась особо. Работала в какой-то забегаловке и одновременно успевала учиться. Делала всё, чтобы позабыть прежнюю жизнь. Возле подъезда слышит некий шум и решает взглянуть на его источник. Пакет с едой выскользает из рук, а содержимое падает на землю. Разбитые яйца растекаются по земле, но на них никто внимания не обращает. Она видит своего отца: роющегося в мусорном ведре в поисках еды.       — Макио… — услышав посторонние звуки, тот поворачивается. — Девочка моя... — Делает шаг ей навстречу.       — Не приближайся, — шагает назад и оглядывается: на улице никого.       — Впусти меня обратно, — взмолился тот, вставая на колени. — Клянусь, я встану на путь истинный.       — Я эту фразу слышу практически всю жизнь, — грустно усмехается та и остаётся стоять неподвижно. Не просит, чтобы поднимался. Больше не стыдится своего отца. Её отец умер вместе с матерью год назад. — От тебя воняет перегаром.       — Разве я не заслуживаю ещё одного шанса? — тот на коленях ползает поближе к ней.       — Я мечтала о том, чтобы ты сдох вместе с ней в тот день, — честно признается девушка, пытаясь сохранять толику самообладания и не удушить его на месте. — Всю жизнь мечтала о нормальной семье, — на лице появляется тень грустной улыбки, глаза наполняются влагой. — О любящей матери и заботливом отце. — Тело начинает ломить, а слёзы ручьем льются из глаз. — Да даже деньги мне не нужны были! Лишь семья. — Ногой пинает отца в плечо, и тот, не удержав равновесие, падает. — Зачем вы меня вообще рожали?!       — Тогда у нас с твоей мамой было всё хорошо, — мычит тот и пытается вновь подняться на ноги. — Мы правда могли тебя содержать, однако, всё пошло к чёрту, когда меня уволили с работы.       — Если таким образом ты собираешься оправдать себя…       — Я старался бороться с этим, доченька, — смягчает тон, словно просит поверить ему.       — Да. Я помню, как ты пытался бороться с этим, — та вновь выдавливает из себя грустную улыбку и обнимает саму себя. Где под одеждой скрываются многочисленные шрамы, нанесённые кнутом. — Прекрасно помню, — она смотрит в глаза напротив и до сумасшествия сильно жалеет о том, что не хватило смелости и сил сбежать от них. Ведь как бы с ней не обращались, она их всё равно любила. Не уважала. Лишь искренне любила.       — Мне правда жаль, — Макио на долю секунды кажется, что тот перед ней вот-вот разрыдается.       — Мне тоже, — просто говорит Аоки и поворачивается в сторону подъезда, где через некоторое время и скрывается. На следующий день он вновь появляется на её пути. Макио решает просто проигнорировать его и пройти мимо, как до неё доносится его вскрик:       — Я знаю! — кричит тот, и девушка останавливается на лестничной площадке. — Я знал тогда и знаю сейчас, что ты не простишь меня. Не сможешь. — Сил на слёзы у неё больше не было, посему поворачивается в его сторону и лишь смотрит усталым и разочарованным взглядом. — И я не заслуживаю того, чтобы находиться с тобой рядом в этот самый момент. Я не имею права трогать тебя, смотреть, любить, но… — он громко сглатывает и слабо мотает головой, передавая беззвучно «Дай мне шанс». — Пожалуйста, — снова умоляет. Слабым человеком манипулировать легко. Однако Макио не являлась слабым человеком. Сильным тоже. Она просто держала свои обиды в себе и не прощала. Не давала второго шанса.       — Ты так красноречиво говорил, — хрипит Аоки и вглядывается в его грязное, морщинистое лицо. — Однако, чтобы так говорить, ты вновь напился, не так ли? — Усмехается девочка. Не грустно. Ей и вправду смешно. После устало добавляет. — Уходи уже и не возвращайся. На последующий день, однако, он вновь встаёт у неё на пути. На улице уже вечерело, дети возвращались домой с разных игровых площадок, а родители — уставшие с работы. Атмосфера отличалась от предыдущих встреч: может из-за молчаливого отца, а может, из-за безлюдности переулка.       — Я уже устала от тебя, — тяжко выдыхает Макио, но с места не двигается. Предчувствие предупреждает о некой опасности.       — Дорогая… — говорит тот, и Макио пятится назад. — Я так скучал по тебе! Девушка понимает, что Аоки старший вконец сошёл с ума и что нужно бежать от него куда подальше. Алкоголь окончательно добил его мозг и повредил рассудок. Не успевает сделать и шагу, как тот бросается на неё и поваливает на землю, нависая сверху. Резкий удар об асфальт вышибает из лёгких воздух. Та кряхтит от боли и морщится от ужасного запаха перегара, которым была пропитана вся его одежда.       — Отвяжись от меня! — отчаянно кричит и принимается изо всех сил брыкаться, норовя избавиться от этого мерзкого запаха. Ещё чуть-чуть и её стошнит прямо тут.       — Дорогая, я так скучал по тебе, — хрипит и начинает целовать её в лоб, щеки, губы, постепенно опускается, целуя уже шею, ключицы.       — Отпусти меня! Я не твоя жена! — новые попытки вырваться из его рук заканчивались неудачей. В голове были лишь две определения для этой ситуации: мерзко и противно. Эти ощущения обволакивали и ласкали в своих путах, без слов утверждая, что они теперь её верные попутчики в жизни. И Макио не сомневалась в этом. Хотелось кричать, орать во всё горло, приказать им убираться, но язык не слушался, а слова не произносились. Беззвучно лились лишь слёзы со стеклянных, безжизненных глаз. Она перестала сопротивляться, когда его рука опустилась вниз, к её штанам. На смену сопротивлению пришла полная апатия. Полное принятие этой мерзкой ситуации. Понимание, что ей никогда не стать счастливой. Она, будто была рождена, чтобы страдать.

***

От густого запаха крови, источающего с рук, его мутило. Сколько бы он их не намыливал, запах всё равно отказывался покидать его, словно въелся в кожу и плоть. Хоть руки были чистыми, он всё равно видел чужую кровь на них. Постепенно дрожь переставала охватывать после каждого убийства. Тело и мозг начинали привыкать к этому: к лицам умерших, их крикам, мольбе о пощаде. Всё, кроме этого тошнотворного запаха, стиралось со временем. Запах, словно клеймо, всегда оставался.       «Не смей привыкать к этому! — протестовал голос в голове. — Нет ничего хуже привыкания к убийствам».       «Тогда я точно сойду с ума, — выдохнул Янус, подняв голову к небу. Уже вечерело. — Мне нужно выживать. Без этого никак». Из пучин мыслей его вырвал крик о помощи. Девчачьи крики доносились из ближайшего переулка. Янус не спешил на помощь, но решил осмотреться. Выглянув из-за стены, увидел на земле мужчину, а под ним девчонку с каштановыми волосами. Она вопила и молила, чтобы её отпустили, чтобы ей помогли.       «Почему ты просто стоишь и смотришь?! — вопил голос. — Ну же! Помоги ей!»       «Это явно не моя проблема, — безэмоционально произносит Янус, продолжая взирать на эту ужасающую картину. — Они мне никто. Лишняя забота».       «Побудь человеком хотя бы раз!» Янус останавливается на месте не в силах сделать и шагу. Побыть человеком? Едкий смешок срывается с его губ. А что он всё это время делал? Разве не он всё время жертвовал собой, чтобы спасти… Тот хмурится. Спасти кого? Себя что ли? Сомнения вновь окутывают его с ног до головы. Голова начинает раскалываться, будто мозг собирается расплавиться прямо внутри черепной коробки. Кряхтит от боли и хватается за голову, пальцами рук больно схватившись за блондинистые локоны. Наруто чувствует изменения в его подсознании, чувствует, как тот колеблется. Без задней мысли ухватывает возможность и перехватывает контроль над телом, меняясь местами. Доставая пистолет с глушителем из пояса, направляет в сторону мужчины и без раздумий стреляет. Не думает абсолютно об убийстве человека. Он же спасает другого. Ведь так устроен мир? Цена жизни одного за спасение другого.       Плата ценой жизни Януса ради спасения жизни Наруто. В реальность Макио возвращается тогда, когда перестает ощущать движения чужого тела, когда чувствует его тяжесть на себе. Тяжелый запах крови исходящий от него полностью отрезвляет её разум, и девушка наконец толкает того и выбирается из-под его бездушного тела. Хочет закричать от страха, безысходности, но замолкает, видя впереди стоящего блондина. Указательным пальцем Наруто прикрыл собственные губы, призывая замолкнуть. Макио не замечает, как дрожат руки. Не замечает, как с лица течёт кровь собственного отца. Не придаёт значения тяжести собственного тела. Она видит лишь блондина, спасшего её от страданий. Ставшим её Ангелом-хранителем.       «Глупец! Что ты натворил?! — возмущенно откликается Янус. Однако Наруто не слышит его. Все его мысли заняты этой девочкой, что взирала на него глазами полной надежды. Наруто медленно приближается к ней, обойдя труп, протягивает руку помощи и нежно улыбается. Не отрывая от него взгляда, Аоки принимает помощь и встаёт на ноги.       — Как тебя зовут? — у него осипший голос от продолжительного молчания.       — Макио… — выдыхает девушка, всё ещё неотрывно взирая на эти сочно-голубые глаза. Впервые видит такие живые очи. — Меня зовут Макио, — зачем-то снова повторяется и впервые отводит глаза. Хочет взглянуть на труп отца, как ловкие пальцы прижимаются к подбородку, вновь заставляя смотреть лишь на его профиль.       — Смотри лишь на меня, — чеканит блондин, и ей остаётся лишь смиренно кивать.       — Что мы будем делать с этим трупом? — Макио не чувствует жалости. Лишь омерзение. Его поцелуи противно впились в кожу. Жгли места, где он касался.       — Я не знаю, — честно признаётся блондин. Осознание содеянного только-только окутывает его мысли. Ему вновь становится страшно. Страшно от последствий. Дыхание постепенно сбивается с привычного ритма, и он отпускает девушку из рук.       «Ты ведь сам говорил мне не привыкать к этому. Не делать подобного, — у Януса в тоне проскальзывает усмешка. — И что ты сделал? Убил человека без малейших колебаний».       «Заткнись. Мне противен твой голос». Для Януса этого всего лишь игра. Он хочет, чтобы Наруто понял, чтобы тот ощутил, как бывает больно от одной фразы, как парой слов можно покалечить и убить внутри всё хорошее, светлое. И как с каждой минутой, днём, годом становится тяжелее и кажется, что выхода из этого состояния нет и никогда не предвидится. Вот почему был создан он. Ради его же защиты. Неважно, какими способами он добьётся этого. Ведь тьма — как болото. Однажды попав туда, больше никогда не выберешься. Щелчок и Наруто вновь исчезает, уступив место Янусу. Его голос пропадает ещё на долгое время. До того как им встретится девушка с лиловыми глазами. Макио вспоминает, что до сих пор не знает его имени.       — Простите, — делает шаг в его сторону, ведь тот стоит к ней спиной. — А как вас зовут? Когда блондин поворачивается, Макио больше не видит голубизны его глаз. Думает, может игра света и не придаёт значения. Не замечает, изменения его ауры, какой чёрной и вязкой она стала. Ей неинтересно, ведь этот человек только что спас ей жизнь. Обещает самой себе отплатить даже собственной жизнью.       — Меня зовут Янус, — говорит и набирает нужный номер в телефоне, чтобы разобраться с трупом мужчины. Макио так и не узнает, что её спасителем всё это время был Наруто. Никто об этом ей не скажет.       — Я иду с вами! — тоном, не терпящим возражений, кричит девушка, когда видит, что Янус удаляется.       — С чего бы мне тебя брать? — сухо бросает Узумаки, стремительно покидая место преступления.       — Я буду вам помогать всем, чем смогу! Хочу быть рядом со своим героем!       — Туда, куда я иду, нет мест для слабых людей, — поворачивает в её сторону голову и пристально смотрит ей в глаза, ища проблески страха. Однако видит лишь огонь уверенности.       — Я стану сильной. Я обещаю, — она также уверенно произносит и хватает того за локоть, поворачивая в свою сторону. — Возьмите меня с собой.       — Я глава преступной организации. Я уже убил столько людей, что тебе и не снилось. Продаю ужасным людям оружие и наркотики, живу на эти грязные деньги. Я сам являюсь мерзким человеком. Пойдя за мной, ты станешь такой же. Будешь всю жизнь бегать от полиции и прятаться. Каждый день будешь жить в страхе за свою жизнь или свободу. Ты действительно готова к такому бытию? — специально делает акцент на последние слова. Уверенность в её глазах гаснет. Янус наконец видит желанный страх в её карамельных глазах. Та отступает, склонив голову, и Янус стряхивает руку, чтобы избавиться от ненавистной теплоты её касаний. Собирается уйти, как прозвучавший ответ заставляет остановиться.       — Я согласна, — звучит не так уверенно, как раньше. — Ради вас, моего героя, я сделаю всё.       — Тогда, — он вновь поворачивается к ней, — с этого дня ты будешь зваться Гермесом. Скрывай себя всегда. Надевай маску, мешковатую одежду, измени голос — никто не должен знать, что ты девушка. Иначе тебе не жить.       «Почему он волнуется за неё?» — задает самому себе вопрос, однако, так и не находит ответа.       — И помни, слабые люди не выживают в этой среде.       — Да, босс, — произносит и склоняет голову в знак уважения.

***

Когда уже перестанет быть больно? Саске задавался этим вопросом уже пару дней. Нет, не так. Всю текущую жизнь. Он никогда не курил. Всегда был против самоуничтожения способом никотина, наркотиков либо алкоголя. Сейчас же, совершенно не задумывался об этом, затягивался уже в который раз. Порой, Саске упускал момент, когда нестерпимая боль переходила в безудержную ярость. В ненависть. К Наруто, к их отношениям, его жизни. И в первую очередь, к самому себе. Он давится этой неприязнью, ощущая, что совсем не получается с собой бороться. Действительно не понимает как. Как Наруто, этот комочек счастья и любви, смог выжечь в нём дыру. Вместо тёплого, весеннего солнышка, стал палящим, жгучим солнцем. Опять задаётся вопросом, почему именно он. Сколько это будет продолжаться? Сколько будут продолжаться эти мучения? День? Месяц? Может год и больше? Грустно усмехается, осознав, что выглядит, как человек которому нечего терять. И который мечтает избавиться от всего, в том числе от своей жизни. Выглядит как тот, кого презирал всю жизнь. Вспоминает, что завтра состоится допрос Хидана Мацураси. Допрос человека, которого Саске беспрерывно искал четыре года, из-за которого он потерял практически всё: авторитет, семью, собственную дочь, самого себя. Сейчас же потерял ещё и Наруто. Человека, которого действительно полюбил. Что он чувствует, думая о завтрашнем допросе? Ярость? Ненависть? Месть? Злоба имеет силу. В конце концов настоящая форма человека — зло. Однако он ничего не чувствует. Абсолютная пустота в душе. Любовь губит. Разрушает. Это не Саске подобен чуме. Нет. Просто его любовь ломает всё вокруг, не оставляя даже фундамента.       — Я устал, — выдыхает и вновь затягивается никотином, выпуская спустя секунду едкий дым. flashback       — Ты хоть что-нибудь любишь помимо этой поганой лапши? — недовольно щурится Саске, опускаясь на место рядом с ним. В Ичираку, куда уже в который раз их потащил Наруто, как всегда, пахло маслом, различными приправами и самим раменом. Саске каждый раз отчётливо видел в глазах Узумаки блеск нетерпения и предвкушения чего-то нового, будто это был не обычный рамен, а еда всей его жизни.       — Да, люблю. Он действительно обожал эту пищу. Каждый раз, когда он грустил, приходил сюда за раменом. Это место имело для него большее значения, чем простая забегаловка. За едой он всегда забывал про своё одиночество.       — И чего же? Оторвавшись от еды, Наруто взглянул на брюнета. В лапшичной было плохое освещение, однако, это отнюдь не мешало Саске сиять в его глазах. Внезапно Наруто вспомнил то сравнение с розой. У Саске действительно очень колючие и острые шипы. Однако если знать, как правильно брать и ухаживать за цветком, то тот не навредит тебе.       — Тебя, — одними губами произносит тот. И Саске поперхнулся бы, если бы ел. Он продолжает внимательно всматриваться в профиль Наруто, боясь, что услышал что-то неверное, запретное. Поняв, что блондин вновь признался ему в любви, Саске отворачивается от него, чтобы скрыть улыбку от смущения. End of flashback

***

      — Хидан Мацураси, Ваши права Вам зачитали, — первым на сей раз заговорил Хатаке. Он дал возможность Саске прийти в себя. Перестать испепелять преступника одним лишь взглядом. Капитан сомневался в правильности принятого решения, однако, менять решение уже было поздно.       — Давайте уже сбросим эти формальности, капитан, — Хидан саркастически хмыкнул и сложил руки на груди.       — Что ж, раз так, — продолжил Хатаке, чуть наклонившись над столом, — Вы обвиняетесь в преднамеренных убийствах больше двадцати девушек, похищению сотрудника полиции, а также…       — Ближе к делу, — вмешался раздражённый Мацураси, устав от монотонности голоса. Учиха пока лишь молча взирал на него. Было необычно видеть его спустя столько времени. — Я знаю в чём я обвиняюсь.       — Ты так уверен в себе, что даже адвоката не позвал на этот допрос, — скептически рассматривая убийцу, вновь заговорил капитан. — Ты хоть понимаешь что тебя ждёт дальше?       — Смею вас разочаровать, капитан, — его лицо озарил хищный оскал, — однако, в скором времени меня ждёт одна лишь свобода.       — Откуда в тебе столько уверенности? — впервые подал голос Саске. Он наконец полностью сконцентрировался и теперь был готов участвовать в допросе.       — Давно не виделись, Учиха Саске, — повернув голову в его сторону, Хидан продолжил улыбаться ещё зловещее. — Как твоя жизнь после нашей с тобой встречи?       — Не ты тут задаешь вопросы, а лишь отвечаешь на них, — сжав кулаки под столом, Саске заметно напрягся.       — Слышал, у тебя дочь померла. Прими мои соболезнования, — не стоило этого говорить. Не стоило вообще участвовать в этом допросе. Брюнет резко встал со своего места и с чувством ударил кулаком по столу, откинув стул подальше. Маньяк на это лишь весело усмехнулся, даже не шарахнулся.       — Саске! — Какаши знатно забеспокоился. Он кинулся удерживать Учиху, чтобы тот не натворил глупостей. — Успокойся! Он этого и добивается!       — Не смей открывать свою поганую пасть в её сторону! — гневно рыкнул Саске, едва держал себя в руках. Спустя некоторое время они наконец вернулись на свои места. — И раз ты так не любишь формальности, тогда я буду общаться с тобой на твоём языке. Что ты сказал Узумаки Наруто в тот день? Какаши нахмурился, не ожидав услышать такой вопрос. Ведь это был, скорее всего, больше личный вопрос, нежели профессиональный. Однако пока решил не вмешиваться.       — Всего лишь напомнил ему события из прошлого, — Янус, смотрящий допрос по ту сторону зеркала, едва заметно нахмурился. Хидан был не из тех, кто мог спокойно хранить чужие тайны. Он лишь надеялся, что тот не настолько глупец.       — И что именно ты ему напомнил?       — О том, как глупо её в конечном счёте убили, — ухмыльнулся тот. — Об убийце. Ложь. Хидан прекрасно врал, практически не выдавая себя. И если бы Саске не знал о том, что Наруто давно не искал в нём убийцу, поверил бы. Что-то явно не сходилось. И пока он не выяснит что, не успокоится. Пусть Наруто с ним и расстался, Саске решил хотя бы раз в жизни довести всё до конца. Понять причину, простить. Отпускать он пока был не в силах. И вряд ли будет. Огромная дыра в груди не исчезала, и только правда может поверхностно скрыть её.       — Вернемся к прежнему вопросу, — встрял Хатаке, пока брюнет находился в прострации своих мыслей. — Почему ты так уверен в своей свободе? Это Гермес тебе обещал её?       — Гермес? — взаправду удивился Хидан. — Этот сосунок не может мне что-либо дать. Он слишком слаб для этого.       — То есть, ты не подчиняешься Гермесу, — уточнил Хатаке, едва скрыв своё удивление.       — Гермес всего лишь одна из его марионеток. Бесполезная игрушка без своего хозяина, — настала очередь хмуриться Макио. Этот придурок может взболтнуть лишнего. В этом она была уверена. Однако Янус выглядел вполне спокойным, поэтому слишком переживать не стала. Её голова была забита другими переживаниями. Нужно было как можно скорее поговорить с Учихой. Только он сможет справиться с Янусом.       — В чьих руках он является марионеткой? — брюнет резко подался вперед, звучно хлопнув ладонью по столу. — Говори, что знаешь.       — И почему это я должен отвечать? — также подался вперед преступник, чтобы расстояние их лиц было непозволительно близким. Хищный оскал никак не спадал с его лица.       — Ты находишься в допросной комнате, полицейского участка. Не думаю, что тебе нужны ещё какие-либо доводы для подчинения.       — Что ж, — откинувшись вновь назад, Мацураси решительно проговорил последующие слова. — Всем заправляет наверняка уже вами знакомый господин Янус. Именно он вытащит меня из этой дыры.       — Чёрт, мы то ещё с Гермесом не разобрались, а оказывается ещё есть и более сильный противник! — отчаянно и устало заныл Киба после его слов.       — Это может быть очередным блефом или заблуждением, — потирая шею, проговорил Нара. — Но не факт.       — Забавно наблюдать, что он назвал Гермеса его марионеткой, являясь такой же игрушкой в руках боссов, — ухмыльнулся Янус, продолжая всматриваться в лицо Учихи. Он выглядел уставшим. Янус все эти дни старательно избегал Саске на работе. Но полностью не видеть того было практически невозможно. При взгляде на его бледное лицо и исхудавшее тело сердце ныло. Слабость Наруто ни на секунду не покидала его.       — Что ты имеешь в виду, Наруто? — хмурясь от услышанного, спросил Шикамару.       — Да забей ты, — хлопнув того по плече, Янус вышел из душной комнаты. Допрос уже закончился и Хидан не подвёл. — Макио, ты идешь? — напоследок перед выходом спросил блондин.       — Ты иди, у меня ещё есть дела, — отказалась та и полезла в телефон. Набирая сообщение Саске для встречи.       — Что это с ним? — подошёл к ней Нара, кивнув в сторону двери, где только что скрылся Наруто.       — Наверное сильно переживает. Ведь он пришёл в полицию, чтобы увидеть Хидана за этим стеклом.       — Понятно, — кивнув в очередной раз, выдохнул Нара. Верить ей он конечно не стал.

***

      — И чего ты хотела от меня? — грубо прилетает вопрос со стороны Учихи вместе с холодным ветром. Её каштановые как шоколад кудри развивались по ветру.       — Нам нужно поговорить по поводу Наруто.       — С чего ты взяла, что это мне интересно? — вопросительно вскинув бровь, спросил Учиха. Он выглядел спокойно, будто расставание с Наруто не ранило его. Макио была уверена, что это было не так. Что Учиха просто скрывает настоящего себя за прочной маской.       — Потому что я знаю, что тебе не всё равно, — твёрдо произносит Макио, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе.       — Наруто сам меня бросил, — обманчиво спокойно продолжает брюнет. — Когда достаточно повеселился, кинул как бесполезный мусор.       — И ты в это веришь? — подавшись вперёд, жалостливо спрашивает девушка. Нет, не верит. Однако перед ней он лишь ухмыляется.       — Почему бы не верить? Может это была его месть мне, как убийце его возлюбленной?       — Прекращай! — кричит Аоки, цепляясь пальцами за его плечи. — Ты и сам прекрасно понимаешь, что это не так!       — Тогда что?! — кричит в ответ тот. Руки девушки не убирает с плеч, словно не замечает тех и вовсе. — Что он скрывает?! Что скрываешь ты?! — Он устало выдыхает, возвращая своё обычное хладнокровие. — Скажи мне Макио, что произошло в тот день?       — Для начала… — девушка тоже успокаивается и всматривается в чёрные омуты. — Ты должен узнать о нём ещё многое.       — Что он скрывает? — повторяется тот.       — Ты должен пойти туда, где всё началось, — она всё же отходит от него подальше. — В детский приют «Солнце».       — Почему ты не отвечаешь на мои вопросы? — раздраженно выдыхает брюнет, теряя остатки терпения. Он понимал, что тут явно было что-то не так. Почему он должен так далеко заходить в поисках правды?       — Я не могу предать Наруто, — частично произносит правду та. — Просто не могу. Ты обязательно поймешь всё, когда пойдешь в этот приют. Саске не отвечает. Он разворачивается и намеревается уйти, как голос девушки его вновь останавливает:       — Я прошу, Саске. Умоляю тебя, верни Наруто. Саске не понимает о чём идёт речь, однако, на просьбу кивает, давая ей молчаливую клятву.

***

На улице давно стемнело, асфальт едва освещают фонари; Саске сворачивает на обочину, заглушая мотор автомобиля. Отсюда он мог чётко видеть освещённый тусклой лампочкой вход в подъезд здания, где проживал Наруто. Он здесь редко бывал. Наруто очень редко приглашал к себе. До сего момента, Учиха не интересовался причиной, однако, новые тайны и загадки заставляли невольно думать обо всех странностях Наруто. Он не хотел додумывать лишнего, обвинять его без каких-либо на то причин, однако, разум невольно, скорее машинально, делал это без него. Достав очередную сигарету, вновь закуривает. Салон машины, некогда пахнущий его одеколоном, теперь заполнен неприятным и раздражающим запахом никотина. Вспоминает день, когда Наруто расстался с ним. Это было относительно недавно, однако, казалось будто прошли годы. Вспоминает себя, когда сил на то, чтобы ровно стоять, катастрофически не хватало. Как он упал спиной на бок своего автомобиля, сгибался чуть ли не пополам, опираясь ладонями о свои колени, и задыхался. Это не было панической атакой и не нервным срывом. Саске был истощён своими чувствами. Он еле держался, почти что падал, не в состоянии взять волю в кулак, а про себя умудрялся смеяться от души как безумец. Его бросили. Бросили вновь, когда он повторно доверился. Решился любить. Ему было плохо, его тошнило, ему нечем дышать, у него идёт кругом голова. Эти чувства всё ещё захлёстывали истощенное тело и душу. Справляться с ними не было больше сил. Что это за наказание такое? Он пришёл сюда, чтобы поговорить. Поговорить в последний раз перед тем, как вторгнуться в его детство. В его воспоминания без должного позволения. Из мыслей его выводит тень, проскользнувшая под светом той самой тусклой лампочки. Саске щурится, чтобы лучше разглядеть вышедшего человека. Глаза от удивления округляются, когда до мозга доходит, что этот элегантный человек, в чёрном пальто и маской в руках, никто иной, как его Наруто. Выходит из машины и не понимает, что, чёрт возьми, тут твориться. Не решается позвать его, боится спугнуть. Лучшим решением остаётся слежка за ним. И он уже примерно десять минут преследует оного, совершенно не понимая, куда он держит путь. Бывало, что тот поворачивался в его сторону, будто чувствовал на себе чужой взгляд, однако, Учиха успевал спрятаться и не выдать себя. Сейчас же, дойдя до дряхлого, давно заброшенного здания, тот останавливается и, оглядевшись, надевает маску перед тем, как войти. Саске всё кажется странным. Он ни черта не понимает, даже примерных версий нет. Может Наруто вступил в некий культ? Или ему угрожают? Мысль, что тот заодно с врагом он отмел практически сразу. Нужно было зайти в здание и разобраться с этим наконец. Спустя некоторое время он решается зайти, перестав слышать оттуда разные звуки. Медленно, взвешивая каждый свой шаг, Учиха всё больше погружался внутрь здания. Он двигался лишь благодаря своей интуиции, норовя выйти на след Наруто. Он понимает, что уже довольно близко, когда до ушных раковин доходят приглушенные звуки разговора. Наруто был там явно не один. Достав пистолет, который оказался с ним очень вовремя, брюнет двинулся вперёд. Взглянув в щель чуть приоткрытой двери от ужаса распахиваются глаза. Он знаком с человеком, стоящим рядом с Наруто. Он прекрасно помнит эту оранжевую маску. Едва хватает сил, чтобы не упасть прямо тут же. Что делает Наруто рядом с Гермесом? Почему Наруто ошивается рядом с ним? Ему угрожают? Держат в заложниках? Поток непрекращающихся мыслей остановило холодное дуло пистолета, приставленное к его затылку:       — Ты забрёл слишком далеко, господин Учиха.