Цена жизни

«Говорят от любви до ненависти один шаг.

Нет, один шаг от очарования до разочарования, а между

любовью и ненавистью сотни попыток

всё изменить».

flashback В салоне автомобиля витали знакомые ароматы. Наруто любил запах, исходящий от Саске, его одежды, тела. Он улавливал ароматный запах кофе, свежей мяты, а также редко, но и запах спелых, сочных томатов. По привычке выламывал пальцы на руках в ожидании Учихи. Нервничал. Ведь сегодня тот обещал ему отвезти подальше от всех, где они будут только вдвоём. Было забавно, что никто из них не считал это свиданием. Может стыдились этого слова, однако, это не было столь важным. Наруто рад уже тому, что у них появилась возможность сбежать ото всех и от всего, хоть и ненадолго. Сейчас они находились на пустынной парковке. Когда Саске вышел из машины, попросив дождаться его, Наруто решил оглядеться. Его взгляд зацепился за мигающую вывеску в противоположной части парковки. Здесь неподалёку была придорожная закусочная. Наруто был непривередливым человеком, поэтому был бы не против, если бы Саске решил остановиться тут. Здесь, конечно, можно сытно и вкусно поесть, однако, почему пришлось ехать так далеко? Учиха вернулся спустя некоторое время. В руках Саске нес объемный бумажный пакет. Миновав переднюю дверь со стороны водительского сиденья, он зашел за автомобиль, и блондин потерял его из виду. Послышался звук захлопывающегося багажника, после чего Учиха занял прежнее место. Не проронив ни слова, он завел двигатель и плавно повел машину обратно в сторону шоссе. Оттянув уголки рта в лёгкой улыбке и посмеявшись про себя, Наруто решил больше не строить теорий заговора и просто довериться Саске. Он был уверен, тот способен удивлять. Через десять минут они покинули пределы города, о чем сообщил дорожный знак, мерцающий в темноте, и с внушительной скоростью понеслись дальше по трассе. Дорога проходила в спокойной и уютной тишине. Спустя еще несколько минут автомобиль сбавил скорость перед очередным съездом. Гладкий асфальт под колесами сменился на грунт, когда Саске повернул направо. Машину ощутимо потряхивало, в то время как на пути встречались кочки. Наруто не потребовалось много времени, чтобы понять: они заехали в глухой лес.       — Мне очень интересно узнать о том, где ты нашёл это место, — попытался отшутиться блондин, крепко цепляясь за рукоятку над боковым окном.       — Почти приехали, — его бархатный, спокойный голос невольно успокаивал. — Как доедем, обещаю дать ответ на твой вопрос. Оторвав от мужчины свой немигающий взор, Узумаки предпринял еще одну попытку разглядеть что-нибудь впереди. Сквозь стену из массивных сосновых стволов начали просматриваться незначительные блики. И только когда автомобиль выехал на небольшую полянку, он понял, что Учиха привез его к озеру. У них будет ночной пикник? Неужели Саске такой романтик? Не дав спутнику вдоволь насладиться открывающимся видом, брюнет развернулся и припарковался задним бампером к водоему. С откровенным любопытством, словно маленький ребенок, Наруто принялся вертеть головой, желая выглянуть из окна и удостовериться в том, что ему не показалось. Щелкнув пряжкой ремня безопасности, он наконец-то обрел полную свободу, а также возможность выйти из машины. Заглушив двигатель и погасив фары, Учиха последовал примеру Узумаки. Совершенно не осторожничая, Наруто ступал по замершей и твёрдой земле и остановился в нескольких шагах от озера, которое покрылось тонкими корками льда. Воистину захватывающее зрелище, будто сам Ван Гог черпал своё вдохновение с этой природной картины. Полубоком повернулся, услышав шуршание пакетов позади.       — Не хочешь помочь? Заметив искорки гнева в очах Саске, Наруто тут же ринулся помогать. Они постелили на земле утеплённый плед, разложили продукты, а после уселись, укрывшись под вторым пледом. Блондину не было холодно, однако, он всё равно льнул к Саске, крепко прижимаясь к его торсу. Саске молча обнял того за плечо в ответ и они стали наслаждаться пейзажем и общим уютным молчанием. Невероятно радовало чистое безоблачное небо. Россыпь маленьких белых звезд завораживала, а полная луна, красующаяся в самом центре, неплохо освещала окрестности леса. Вспомнилась одна легенда, про которую Наруто недавно читал. Хотелось обязательно поделиться этим с Саске. Даже если он скажет, что это очередная глупость.       — Я как-то читал, что раньше солнечное затмение считалось священным, — услышав голос Наруто, Учиха наклонил голову, чтобы видеть его профиль.       — Почему?       — Потому что солнце и луна были безумно влюблены в друг друга. Однако всего несколько раз в году могли приблизиться к друг другу, — тот грустно усмехнулся и продолжил. — Всего несколько раз в году луна могла полностью заслонить собой солнце, любовь всей её жизни.       — И ты из-за этого расстроился? — в его голосе сквозила явная усмешка.       — Конечно! — воскликнул Наруто, резко привстав с места. Почувствовав пустоту вместо привычной теплоты, брюнет едва заметно нахмурился. — Просто представь какого было луне!       — Наруто, это просто легенда, успокойся, — попытался утешить того Саске, едва сдерживая смех. Наивное ребячество Наруто продолжало его удивлять.       — Нет, ты просто представь! — не унимался тот. И Саске решил прибегнуть к более хитрому способу успокоения. Уголок его губ пополз вверх, когда мужчина наклонился ближе. Он накрыл щеки Наруто озябшими ладонями и потянул к себе. И Наруто так и не успел ничего понять, когда горячие жёсткие губы впились в приоткрытый от изумления рот. Его морозит, когда чужой язык проникает в глубину его рта. Потом кидает в пекло целиком, без остатка, достаёт раскаленными вилами и бросает на сковороду с шипящим маслом. Сердце гулко бьётся об грудную клетку, и Наруто, наконец, пылко отвечает. Перехватывает шею руками, приникает всем телом к нему, и никому ненужный плед спадает с их плеч. Тот продолжает изучать его нёбо, а блондин старательно перехватывает его язык, стараясь сплестись в единый танец. Оба чувствую тяготу внизу живота, ощущают каждое касание, тягучее и медленное, будто слилась со своими тонкими нитями нервов, бегущими под кожей. Саске отстраняется постепенно, сбавляя напор и целуя в последний раз в верхнюю губу. Находясь всё ещё в блаженной прострации, Наруто лениво приоткрывает глаза:       — Тут холодно, продолжим дома, — говорит брюнет и ухмыляется, видя недовольное и несколько обиженное лицо блондина. — Моей целью являлось лишь твоё успокоение. Узумаки возвращается на своё прежнее место, крепко обняв его за талию. Плед также возвращается на их плечи. Обнимая друг друга, те могли просидеть здесь хоть до утра.       — Так, как ты нашёл это место? — спустя некоторое время молчания, подал голос Наруто. — Ты обещал рассказать.       — Это было нашей семейной традицией. Каждый год посещать это место всей семьей, — практически сразу ответил Саске, ожидая данный вопрос. — Традиция эта продержалась до смерти моего брата, — Наруто попытался уловить нотки тоски или грусти в его голосе, однако, ничего, кроме безразличия не проскальзывалось. По крайней мере так ему казалось. — После, мы никогда не чтили эту маленькую традицию. — Узумаки молчит, давая возможность свободно высказаться. — Знаешь, я никогда не любил эту традицию. Не видел в этом смысла. Всё равно же могли просто поужинать вместе. Зачем ехать в такую даль? — криво усмехается своим мыслям и продолжает. — Начинаю понимать важность этого дня, когда теряю его значение.       — Мне жаль.       — Всё уже в прошлом, не расстраивайся. Температура воздуха за городом была на несколько градусов ниже, а грядущая ночь не сулила ничего, кроме дальнейшего похолодания. Узумаки давно не смотрел на часы, но по собственным ощущениям мог предположить, что уже близилась полночь. Скривился, вспомнив, что никто не отменял завтрашнюю смену и что придётся рано или поздно покинуть это замечательное место.       — Давай… — тихо начинает, — давай продолжим твою семейную традицию? Будем приходить сюда летом, поплаваем в озере, прогреемся под солнечными лучами и просто будем наслаждаться друг другом, — видя толику сомнения в его взгляде, тот всколыхнулся. — Ну же, давай! Мы ведь уже практически как семья! Мы вправе продолжить эту традицию!       — Глупости какие…       — Ты не веришь мне? Не веришь, что я устрою это уже этим летом? Говорят, что влюблённый человек поверит любимому человеку. Чтобы это ни было и чем бы это не стоило. Поверит.       — Верю, — улыбнувшись уголками губ и прижав его к себе ещё сильнее, сказал Саске. — Я тебе всегда поверю.

***

Говорят, любимому поверишь, чтобы он ни говорил. Просто потому что любишь. Или просто потому что хочешь верить. Так сейчас чувствовал себя Саске, будучи схваченным по обе стороны за локти. И взирая полупустыми омутами на Наруто. Почему полупустыми? Потому что надежда всё ещё теплилась в его сердце. Лишь благодаря двум амбалам, что держали его, он не рухнул на колени прямо перед ним.       — Если… — хрипит Саске, замедленно моргая, но не отрывая взгляд от его маски. Надеясь, что мольба в его очах дойдет до него. — Если ты сейчас скажешь, что тебя держат в заложниках… Я тебе поверю. — Сердце вот-вот разорвётся от этой боли. — Клянусь, поверю. Янусу больно тоже. Видеть Саске таким разбитым было выше его сил. Он знал, чувствовал, что тот следит за ним. Специально пришёл сюда, чтобы покончить со всем раз и навсегда, чтобы задействовать его новый план. Но это было выше его сил. Даже без колких слов Наруто в голове, невозможно было удержаться. Когда Какузу протолкнул его в общую комнату, угрожая пистолетом, Янус захотел отказаться от всего. Уступить место Наруто и просто исчезнуть. Больше не чувствовать этой боли в груди, ломки тела. Он соглашался стать защитником разума лишь с условием пустоты в сердце. Саске же, будто вовсе и не боялся приставленной к голове пушки, ни на секунду не отводил взгляда. Янус не видел там разочарования, лишь надежду. И это оказалось ещё хуже. Лучше бы ненавидел. Презирал. Готов был убить.       — Поверишь значит, — сухо бросает Янус и медленно, следя за каждым своим шагом, приближается к схваченному мужчине. — Тогда я раскрою тебе свой главный секрет.       «Не смей, сукин ты сын!» — гневно выкрикивает голос в голове. Благополучно проигнорировав его, Янус стянул с себя маску лиса, тем самым шокировав находящихся в этой комнате людей. Рукой, что скрывалась за кожаной перчаткой, откинул назад мешающие и прилипшие ко лбу пряди пшеничных волос. Многие видели его лицо впервые, поэтому отовсюду слышались перешептывания. Гермес запаниковал, не успев предпринять что-либо.       — Я являюсь главой Акацуки. Главой организации, за которым ты гонишься практически всю жизнь. Парализованный ужасом Саске замер, глядя на любимого. Немигающим взглядом взирал на него. Не дышал. Практически всё рухнуло у него из-под ног. Абсолютная пустошь. Он говорил, что поверит во всё. Поверит каждому слову. Однако сказанному секундой ранее верить не хотелось. Мозг не воспринимал этот момент, эти секунды жизни, за правду.       — Это я ударил тебя в затылок в тот день, четыре года назад, и помог Хидану сбежать. Каждое слово било наотмашь и проникало в самую суть. Они бьют пыльным мешком по голове вдобавок ко всему. Саске заторможено моргает и забывает как дышать. Ноги больше не держат, и амбалам приходится постараться, чтобы тот не упал.       — Пробрался в участок и сблизился с тобой, чтобы узнать все ваши тайны. Саске задыхается.       — И я правда благодарен тебе. Ведь с твоей помощью у меня всё получилось. И Наруто задыхается вместе с ним. Задыхается от своей беспомощности. От того, что не может помочь Саске. Сказать, что всё сказанное наглая ложь, что полюбил он его по-настоящему. Что никогда не пользовался им. И в мыслях не было такого. Янусу же жалко обоих. Судьба слишком жестока к ним. Впрочем, она жестока ко всем. Он должен продолжать играть свою роль бесчувственного злодея, чтобы покончить со всем. Саске должен ненавидеть его. Не лелеять надежд. Должен презирать и ненавидеть всем сердцем. Чтобы эта любовь превратилась в вязкую ненависть до последней капли. Ведь больше всего мы ненавидим то, что любим.       — Надеюсь, эта правда отрезвит твой разум, и ты поймешь наконец, что любовь всего лишь иллюзия, заставляющая тебя верить в чудеса.       «Ты заплатишь за всё это, Янус. Я тебе обещаю», — выплёвывает Наруто, корчась от безжалостной боли в груди. Янус чувствует её тоже, однако, виду не подаёт. Панические атаки — внезапные, часто беспричинные приступы тяжёлой тревоги, сопровождаемые мучительными ощущениями. Саске знал эти ощущения уже наизусть. Частое сердцебиение, чувство удушья, боль в груди, головокружение, тошнота — всё это являлось их симптомами. Чувствовал, что он вновь окунётся с головой в эти болезненные ощущения. Боялся этого. Боялся вернуться в прежнее состояние. Боялся вернуться туда, где не было Наруто. Он ушел. И Саске вновь остался один в этой кромешной тьме. Он ведь сам говорил, что Наруто не идёт быть в темноте. Он там потускнеет, свет его очей погаснет. И в конечном итоге он действительно погас. Хотелось кричать от этой агонии, от безысходности их положения, боли. Затуманенным взглядом видит пистолет на бедре у одного из мужчин. Собственные рефлексы срабатывают быстрее заторможенного мозга, и Саске машинально атакует. Задавив ногу одного из них, Учиха делает резкий выброс плечами, выровняв спину. Локтем бьёт по кадыку, и тот задыхается, рефлекторно хватает себя за шею, освобождая одну сторону Саске. Молниеносными движениями брюнет рукой обхватывает другого за волосы и бьёт коленом об лицо, разбив его курносый нос. Закряхтев от боли, тот безнадежно падает. Между тем, Учиха успевает подобрать его пистолет. Направляет ствол на Наруто, который неподвижно остаётся стоять на своём месте. Оба не моргают. Однако в отличие от брюнета, дыхание Узумаки ровное, спокойное. Учиха же продолжает задыхаться. Воздуха практически не осталось для него. Наруто оборвал все его дыхательные пути. Гермес встаёт перед Янусом и, несмотря на различие в росте, пытается закрыть его собой. Как и остальные люди Януса, направляет дуло пистолета на Учиху. Обязательно выстрелит, если что-то пойдет не так.       — Прикажи своим псам опустить оружие, иначе я убью тебя. Произносит и тяжко выдыхает. Одной рукой держит пистолет, другой же хватается за грудь, в том месте, где сердце. То нещадно покалывало. Саске не ощущает страха, будучи под прицелом стольких людей. Страх сменился лишь болью в ребрах и ненавистью в сердце. Так будет всегда? Это предельное натяжение нервов, нестерпимое жжение в груди. Эта мучительная, сводящая с ума боль. Это ведь никогда не пройдёт?       — Невозможно убить мертвеца дважды, Саске, — говорит, однако, жестом руки приказывает опустить оружие.       — Наруто ты или Янус, неважно, — громко сглатывает почти засохшую слюну и продолжает. — Ты пойдешь со мной.       — Ты умрёшь прежде, чем выйдешь отсюда, — отодвигает Гермеса в сторону и приближается к брюнету. Ни единая мышца на лице Учихи не дрогнула. Даже тогда, когда Янус схватил за ствол пистолета и приставил его на себя. — Ты ненавидишь меня, Саске?       — Ты не заслуживаешь моей ненависти, — выплёвывает Саске, прожигая того взглядом. Ненавидит. Но сильнее только любит.       — Тогда стреляй, — ухмыляется тот, видя замешательство в очах мужчины.       — Янус! — Гермес пытается вмешаться, однако, одним лишь жестом его сгоняют прочь.       — Стреляй, Саске! Ну же! Избавься от своей слабости! — раздвигает руками и восторженно кричит тот. Брюнет не узнаёт этого человека. Этот сумасшедший не его любимый человек. Не верит, что тот так изыскано сыграл свою роль. Или это очередной спектакль? Он резко меняется в лице, прикрывает глаза, сморгнув скопившиеся слёзы, и, громко выдохнув, неспешно опускает пистолет, целясь Наруто в грудь. Всё происходит слишком быстро.       — Ты не достоин жизни, — произносит он без тени жалости. В его голосе только жестокость и чистое хладнокровие. Янус не верит своим ушам. Улыбается во все зубы, зловеще, фальшиво. Не верит, что любовь может так разрушать. И Саске без сомнений стреляет. Янус не моргает. Практически не дышит. За секунду до выстрела Учиха поменял траекторию выстрела, и пуля проскочила мимо его локтя. Звук выстрела эхом проносится по комнате, а раздражающий звон нервно теребит уши.       — Смерти тоже, — жёстко хватает за локоть и толкает вперёд, держа на мушке. — Двигайся!       — Не следуйте за нами! — отдаёт свой последний приказ перед тем, как покинуть здание.

***

Примерно пятнадцать минут в напряженной тишине, и они доходят до машины Саске, припаркованной около дома Наруто. Когда Саске только заезжал сюда, и представить не мог, чем всё закончится. Какой болью всё обернётся.       — Садись! — приказным тоном проговаривает Учиха, тыкая пистолетом того в плечо. Янус в очередной раз лишь усмехается, молчаливо выполняя его приказы. Садится в машину и спрашивает:       — Куда едем?       — В участок, — тот мелко дрожит. Янус замечает это лишь сейчас, когда тот пытается вставить ключ в замок зажигания, однако, терпит провал раз за разом. Наконец, когда машина заводится, брюнет снова подаёт голос. — Туда, где тебя справедливо накажут за твои деяния. Янус хмыкает, однако, так ничего и не отвечает.       «Дай мне с ним поговорить», — в его голосе слабость, чувствуется сильное отчаяние. Как прежде больше не будет. Янус окончательно всё уничтожил.       «Исключено. Ты испортишь весь план», — мгновенно отказывается тот.       «Если ты не дашь с ним сейчас поговорить, то тебе некого и нечего будет защищать, Янус». Впереди виднелась эмблема полицейского участка. Места, где всё началось. Места, где всё и закончится. Узумаки по приказу Учихи остановился. Однако тот не торопил выходить на улицу. В воздухе висела недоговорённость. На улице уже было темно. Звезд не было видно: они скрылись за ночными облаками. Не хотели быть свидетелями этой ночи. Этого отчаяния и боли. Безысходности их отношений, которые скатывались всё дальше и дальше вниз. Погружались в вязкое, бездонное болото.       Щелчок и разум переключается, словно канал телепередачи с помощью пульта.       — Ты ведь ждёшь от меня последних слов, не так ли? — он собирается с силами и устремляет взгляд на Саске. Наруто знает, что тот никогда его за такое не простит, но запрещает себе утаивать эту информацию от него. Слабо улыбается и продолжает. — До сих пор надеешься, что всё это было неким обманом. Саске впервые за столько времени видит его оживлённый, привычный сердцу взгляд. Видит и не понимает, что происходит. Опять. Очередная маска? Или настоящая личность? Он обязательно докопается до истины. Однако сейчас брюнет лишь хочет зажать его в своих объятьях, впиться в его жёсткие и сухие от холода губы и ни о чём не думать. Вместо этого вновь целится в его голову. Рука дрожит, едва удерживая ствол.       — Знаешь, — кусает себя за нижнюю губу, чтобы удержать грустную, разбитую вдребезги улыбку. Часто моргает, чтобы прогнать лишнюю влагу с глаз. — Когда ты вот так направляешь на меня ствол, я не боюсь умереть. Я не боюсь смерти, Саске, — осторожно протягивает руку и нежно касается его щеки. Саске невольно льнёт к ней, словно мотылёк при виде огня. Льнёт зная, что сгорит дотла. — Я лишь боюсь умереть от твоей руки. Дорожки слёз скатываются по щекам.       — Пахнет сигаретами, — он говорил, и надтреснутый голос подрагивал. — Ты начал курить? Было непривычно перестать чувствовать знакомый запах ароматного кофе, свежей мяты, а также редко, но и запаха свежих томатов. Он чувствовал лишь запах никотина, отчаяния и боли.       — Прежние запахи стёрлись вместе с тобой, — Саске заторможено хватается за запястье, в полной растерянности бродит взглядом по его руке — он словно не здесь, его будто выбросило из своего тела, а обратно вернуло уже не цельным. И, промолчав целую минуту, которая Наруто чудится вечностью, заглядывает в его глаза. Проводит большим пальцем по выступающей вене и продолжает молчать.       — Проверяешь пульс?       — Хочу знать, что ты чувствуешь, — бесстрастным тихим голосом произносит он. — Биение сердца не обманет.       — И что ты чувствуешь? Учиха вновь возвращает свой взгляд. В темноте его глаза практически не видны. Она идёт Саске. Может поэтому он оттуда не выходит?       — Учащенный пульс, — выдыхает тот. — Я чувствую, как колотится твоё сердце. Наруто не были нужны объяснения почему. Саске тоже. Ведь его — колотилось так же. Любовь не всегда побеждает. Не в их случае.       — Это конец? — шепчет Наруто.       — Да, это конец. Боль и отчаяние окутывают их с ног до головы. Крепко вцепились в сердце, в душу. Оба чувствуют это. Остро и явственно. Всем телом, каждой своей клеткой. И ни малейшего понятия не имеют, что им нужно сделать, чтобы навсегда оторвать их от себя.

***

Спустя пару дней (за день до допроса Узумаки Наруто) Саске стоял возле здания приюта и тщательно рассматривал его. Оно было построено в светлых тонах, однако, не белых. Разве что крыша была ядовито-синей. Странное дизайнерское решение, ведь этот цвет совсем не приглашал, скорее отталкивал. Ещё и эти металлические заборы, поставленные вокруг здания. Учиха знал об этом приюте лишь по отрывистым рассказам Наруто. При упоминании его имени сердце продолжало выть. Он знал, как с ним обращались, как окончательно сломали его психику. Однако оправдывать его поступки он не намеревался, так же как и не намеревался церемониться с директором этого детдома. Глубоко вздохнув зимний колючий воздух, он отошёл от припаркованной на обочине машины и направился ко входу. Над входом висела вывеска. Приют «Солнце». Поднялся по бетонным ступенькам. Их было ровно пять. Постучался. Спустя некоторое время брюнет услышал чужие шаги по скрипучему полу, а ещё через секунду недовольный голос старухи:       — Кто там?       — Это полиция, — незамедлительно стальным голосом отвечает Саске. — Откройте дверь. Уточнять причину визита бабка всё же не решилась. Щёлкнув замком, дверь со скрипом открылась. Перед ним встала морщинистая женщина с явно недовольным лицом. Её черные, словно тень глаза, смотрели не по-доброму. Саске не знал, надеялся ли он, чтобы это оказалась директриса или нет. Ведь если от простого работника исходит столько негативной энергии, он боялся представлять сколько же пережили и продолжают переживать здешние сироты. Поэтому Наруто стал таким? Поэтому выплёскивает свой полученный здесь негатив на других?       — Покажите документы, — её скрипучий голос резал уши так же, как и этот дряхлый паркет. Без лишних слов Саске предоставляет их и входит внутрь. Его не ослепляет свет внутри, ведь такого и не было. Неожиданно. Как-никак тут живут дети.       — Отведите меня к директору. У полиции к ней есть разговор.       — А она что-то натворила? — любопытствует старуха, ещё больше кутаясь в своём изношенном шарфе.       — Мэм, просто отведите меня к ней, — стараясь как можно вежливее, произносит Учиха. — Полиция с этим сама разберётся. Женщина его оставляет возле деревянной, не похожей на других двери. В коридорах было слишком тихо. Саске надеялся, что пришёл просто к тихому часу, когда дети спят. Уровень тревожности в этом месте зашкаливал до предела. Постучавшись и получив разрешение, заходит. Как ни странно, эта комната отличалась своей теплотой и светлостью. Запах деревянного татами, книг и старости ударили в нос. Учиха невольно нахмурился. Получается, директор заботится лишь о себе? Куда его отправила Макио? Вместо того чтобы получить желанные ответы, у него зарождались только новые вопросы.       — Присаживайтесь, — мягкий голос с виду миловидной дамы слегка обескуражил, однако, виду не подал и, слегка кивнув, принял предложение. — Хотите чаю или кофе?       — Я пришёл сюда по делу, — кратко и ясно.       — Тогда что же привело в такую даль доблестного полицейского?       — Один из ваших сирот сейчас находится у нас, — едва не закатив глаза, отвечает Саске. — Мы бы хотели узнать про него и его прошлое от ваших слов, а также, если имеется, то должных бумаг.       — И вы думаете, что я буду помнить каждую сироту, что проживала здесь? — усмехается женщина. Саске ловит в её тоне презрительные нотки.       — О, я уверен, что вы помните этого сироту, — усмехается ей в такт брюнет. — Узумаки Наруто. Не припоминаете такого мальца? Голая паника вспыхнула на её лице за миг до того, как эта вспышка была подавлена.       — Нет… Не припомню такого. Детектив должен был признать, что женщина была хороша, если бы он не наблюдал за её лицом в то самое мгновение, когда задал вопрос, он бы никогда не догадался, что директриса знала имя. Но он следил за ней и видел момент паники, который та тут же задушила. Итак… казалось, она его знает. Нет, он был абсолютно в этом уверен. В конце концов, Макио не стала бы ему врать. Не посмела бы. Да и панику в её глазах нельзя было игнорировать. Что-то здесь явно было не так.       — Вы знаете, что сотрудничество, а также сокрытие преступника карается годами в заключительной колонии?       — Я…я действительно не понимаю о чём вы, — на сей раз панику скрыть не удалось.       — Я думаю вы прекрасно знаете о чём я, — тот не сдержался от победной ухмылки. — Узумаки Наруто рассказывал о том, как плохо с ним здесь обращались. Как персонал, так и дети. Если мы возьмёмся за это дело, ваш приют могут прикрыть. Согласны ли вы с этим?       — Не было такого! — с размаху ударив по столу, та резко встала. — Он вам нагло врёт!       — Так значит он действительно тут проживал? — ухмылка не спадала с его лица. Он ей ловко поймал. — И вы прекрасно помните те времена. Поняв, что её обвели вокруг пальца, чертыхается и садится обратно на своё место. Поправив сбившиеся пряди, она принимается за рассказ:       — Узумаки Наруто действительно тут прибывал, однако, в возрасте 12-13 лет он сбегает отсюда.       — Почему? Вы действительно плохо к нему обращались? — нахмурился тот.       — Работники остерегались его, а у детей с ним развивалась защитная реакция.       — Этим вы оправдываете буллинг? — грозно выплёвывает Саске.       — Буллинг? — женщина грустно усмехается, откидываясь на спинку стула. — Дети лишь защищались от него.       — Настолько, что готовы были вырезать ему щеки? — на этот раз по столу бьёт уже Саске. Не знает, куда девать свой гнев.       — Это он вам так рассказал? — вопросительно выгибает одну бровь та, скрестив руки на груди. Этим жестом показывает своё недовольство. — А хотите ли вы услышать, как всё было в самом деле?       — Что это значит? Директриса в ту же минуту встаёт и подходит к своему огромному старинному стеллажу. Тщательно исследует каждую папку и, найдя что-то, сразу же вытаскивает её. Мимолётно взглянув на название, кидает папку на стол перед Учихой.       — Что это? Это была потрепанная годами анкета.       — Анкета Узумаки Наруто, — придерживает паузу. — Особый случай. Пролистнув анкету, Саске так и не находит ничего подозрительно. Дыхание постепенно начинало его подводить. Будто в этой комнате было недостаточно воздуха даже для двоих.       — В разделе болезни не находите ничего подозрительного? Именно этот раздел Саске и благополучно пролистнул, думая, что ничего толкового там не найдет. Напрасно. Почерк писавшего врача был ужасным. Детектив нахмурился, едва прочитав название болезни.       — Диссоциативное расстройство идентичности… Что это такое? — на вопросе поднял вопросительный взгляд на неё.       — Если другими словами, — она говорила медленно, будто специально тянула его время, — то это, как раздвоение личности, господин.       — Точнее, — он начинал закипать. Женщина бросает на него нечитаемый взгляд, обходит стол и садится обратно на свое место. Подвигает к себе клавиатуру и начинает стучать пальцами по клавишам. Взмахом мышки двигает курсор к первой вкладке и клацает кнопкой мышки. Закончив отодвигается и поворачивает монитор к гостю. Учиха внимательно смотрит на черные буквы, что отображались на белой странице.       Диссоциати́вное расстро́йство иденти́чности — психическое расстройство из группы диссоциативных расстройств, при котором идентичность человека не является целой и складывается впечатление, что в теле одного человека существует несколько разных личностей. При этом в определённые моменты в человеке происходит «переключение» — одна часть идентичности сменяет другую. Саске не может поверить в это, ведь был свидетелем этого «переключения».       Помимо «переключений» может быть и «пассивное влияние», при котором часть идентичности не берёт на себя исполнительный контроль, но так или иначе вмешивается в функционирование. Эти части идентичности могут иметь разный пол, возраст, характер, способности, мировоззрение, по-разному реагировать на одни и те же ситуации. Части идентичности могут как делиться, так и не делиться воспоминаниями. В первом случае одна часть идентичности будет полностью или частично помнить, что помнит другая, во втором же случае — наоборот. Саске не понимает, что чувствует. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Получается, Наруто не обманывал его? Не водил всё это время за нос. Получается, он и сам не знал об этом. Не знал, что болен. Ему мерзко осознавать, что он радуется тому, что любимый человек на самом деле болен, а не предавал его. Ему мерзко от самого себя.       Причинами этого расстройства могут служить тяжёлые эмоциональные травмы в раннем детстве, повторяющееся экстремальное физическое, сексуальное или эмоциональное насилие, а также другие психические расстройства, не выявленные ранее. Данное расстройство является крайним проявлением диссоциации — механизма психологической защиты, при котором человек начинает воспринимать происходящее с ним так, будто это происходит с кем-то посторонним. Пазл складывается, всё встаёт на свои места. И Саске, наконец, начинает понимать Наруто.