«Просто друзья/ Just friends »

Через несколько минут они уже стояли у квартиры Кати. Карина глубоко вдохнула и нажала на звонок. За дверью послышались осторожные шаги. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась сонная Катя. Халат наспех запахнут, волосы растрёпаны, глаза прищурены от света в подъезде. Но стоило ей увидеть, кто перед ней — сон улетучился в тот же миг. – Карина?.. Саша?.. – голос сорвался, дрогнул. Её взгляд скользнул на ребят позади, задержался на Сашке, который держался за бок и бледнел прямо на глазах. И выражение её тут же изменилось. – Господи… – она рывком распахнула дверь шире. – Быстро заходите! Карина подтолкнула брата внутрь, поддерживая его за руку, словно боялась, что он рухнет прямо в коридоре. Космос, Фил и Пчёлкин юркнули следом, стараясь двигаться тише. Коридор мгновенно показался тесным и душным. Катя повернула ключ в замке и указала на диван в гостиной: – На диван его, живо! Саша хотел что-то сказать, но ноги подогнулись, и он рухнул на край дивана, тяжело сгибаясь от боли. Карина тут же присела рядом, вцепившись в его ладонь. Катя метнулась на кухню, достала аптечку, на ходу включая свет. С грохотом зазвенели стеклянные баночки, металлический лязг отозвался эхом. – Что случилось?! – выкрикнула она из кухни, и голос её дрогнул от злости, за которой явно прятался страх. – Где вы были?! Почему он в таком состоянии?! Голос сорвался, в нём слышался испуг, но ещё сильнее — злость. Та злость, которая прорывается наружу, когда страх становится слишком большим. Саша сидел на краю дивана, побледневший, со сжатыми зубами. Карина обняла его за плечи, шепча что-то успокаивающее. Космос стоял у стены, глядя мрачно в пол. Фил переминался с ноги на ногу. Пчёлкин нервно дёрнул плечом, но так и не проронил ни слова. Катя вернулась в гостиную, прижимая к груди аптечку. – Я спрашиваю! – её голос дрогнул, срываясь на крик. – Где вы были?! Что произошло?! Карина подняла голову: – Ты и сама всё понимаешь. Сначала ему помоги, – продолжила она, глядя на Катю, – а потом ругай нас сколько хочешь. Катя мотнула головой, но всё же подошла к Сашке. – С вами не соскучишься… – пробормотала Катя.

***

Катя никогда не была для них «просто тётей». Да, формально — мамина сестра, но по сути — своя, родная до самой глубины души. Для Сашки и Карины она была тем человеком, к которому можно было прийти и днём, и ночью, с любой бедой или глупостью. Она прикрывала их перед мамой, когда они влипали в неприятности, отшучивалась, когда кто-то слишком строго смотрел, и всегда умела перевести всё в шутку, если ситуация казалась безвыходной. Она всегда была «своей» — та, кто поддержит любую авантюру, кто встанет рядом и скажет: «Ну и что? Зато весело было». И вот сейчас, когда они снова вляпались в историю — не в первую и, скорее всего, не в последнюю, — они пришли именно к ней. Потому что знали: она не станет задавать лишних вопросов, пока не убедится, что с ними всё в порядке. Сначала разберётся, поможет, успокоит, а уже потом будет ворчать, вспоминать прошлые их выкрутасы и грозиться «оторвать уши». Но даже это её «ругательство» всегда звучало больше как забота, чем как упрёк.

***

Катя метнула быстрый взгляд на ребят, а затем на Сашку, который всё ещё держался за бок, сжав зубы. – Валерка, оставайся, – твёрдо сказала она. – Поможешь мне. А вы трое – на выход! Карина переглянулась с Пчёлкиным и Космосом; в её глазах мелькнуло недоумение, а потом она вопросительно посмотрела на Катю. – Давайте, давайте… – Катя слегка улыбнулась, но в её голосе слышалась твёрдость. – Вы только мешать будете. Карина задержалась на долю секунды, обернулась ещё раз на брата. В груди кольнуло так, что перехватило дыхание. Она рванулась бы назад, но Пчёлкин мягко коснулся её плеча — и этого хватило, чтобы она сделала шаг вперёд. Последним шёл он. Перед тем как прикрыть дверь, задержал взгляд на Сашке. В этом взгляде не было слов, но Карина отчётливо прочла: он переживает не меньше её, только держит всё внутри. Дверь мягко щёлкнула, и стало странно тихо, как будто они оказались отрезаны от той комнаты.

***

Они втроём переместились на кухню. Космос молча направился к балкону — щёлкнул замок, и дверь за ним тихо прикрылась. На секунду в темноте сверкнула искра зажигалки, и вскоре в воздух потянуло табачным дымом. Карина села на стул, подтянув ноги и обняв их руками. Она тихо уткнулась подбородком в колени, не отрывая взгляда от одной точки на столешнице. Пчёлкин сел напротив. Он какое-то время молчал, наблюдая за ней. В его взгляде не было привычной насмешки. Наоборот — слишком серьёзный, слишком сосредоточенный, словно он выбирал слова, боясь сказать что-то не так. – Карин… – осторожно позвал он. Девушка медленно подняла глаза. В её взгляде смешалось всё: усталость, тревога, злость на саму себя и, главное, неприкрытый страх. – Всё будет хорошо, – сказал он чуть увереннее, чем чувствовал на самом деле. – Сашка выкарабкается. Чё, в первый раз, что ли? – В первый, не в первый… – тихо ответила она. – Каждый раз думаешь: «ну всё, хуже уже не будет». А потом становится. Он промолчал. Смотрел на неё — растрёпанные волосы, следы усталости под глазами, побелевшие пальцы. И вдруг стало больно — за неё. – Я ненавижу это всё… – выдохнула она наконец. – Всё, что с нами происходит… Пчёлкин резко подвинулся, наклонился и положил ладони ей на плечи. Его прикосновение было неожиданно сильным и твёрдым. – Так, кошка, а ну прекрати, – сказал он тихо, но голосом, не терпящим возражений. – Не смей расклеиваться. Слышишь? Всё будет в порядке. Катя его сейчас подлатает. У неё золотые руки, ты знаешь. Она опустила взгляд на свои руки, сжимая их в кулаки. – Посмотри на меня, Карин, – попросил он, перемещая руки с её плеч на её ладони. Его пальцы были тёплыми, и он крепко сжал её руки. Девушка снова подняла взгляд, и их глаза встретились. – Ты не одна, – сказал он, не отводя взгляда. – Мы рядом. И за всё, что будет происходить дальше, мы будем отвечать вместе. Слышишь? Она долго смотрела на него, на его серьёзное, лишённое всякой иронии лицо. И в её взгляде впервые за вечер мелькнула слабая, почти невидимая искра доверия, прорывающаяся сквозь стену страха.

***

Спустя некоторое время они вернулись в гостиную. Катя, сложив бинты и убрав всё ненужное в аптечку, устало выдохнула. Сашка лежал на диване полубоком, лицо его было ещё бледным, но уже без того напряжения, что держало всех в страхе ещё пару часов назад. – Ну всё, – сказала она, оглянувшись на ребят. – Обработала, перевязала. Главное чтобы не дёргался лишний раз. Космос, Пчёлкин, Фил и Карина начали переглядываться — на лице Космоса читалось одно: пора уходить, пока не поздно. Космос поправил куртку и бросил короткое: – Надо ехать. Катя резко обернулась, её голос зазвучал твёрдо, как приказ: – Так, никто никуда не едет. Карина прикусила губу. В груди боролись тревога и благодарность. Она взглянула на брата — тот уже почти засыпал, сил спорить у него не было. – Кать, но… – только и смогла выдохнуть Карина. – Никаких «но», – перебила та. – Сначала выспитесь. Потом будем думать, что делать с вами дальше. – Кать, – начал он, пытаясь говорить спокойно, – мы не можем тут оставаться. Нас уже могли засечь. Первым делом сюда заглянут. – Не заглянут, – холодно ответила Катя. – А если вы сейчас начнёте шарахаться по улицам — вот тогда точно засекут. Космос сжал кулаки, стиснул зубы, но не ответил. В воздухе повисло напряжение. Пчёлкин тихо сказал: – Кос, она права. – Да какая там «права», – бросил тот сквозь зубы. Карина тем временем опустилась рядом с диваном, поправила Сашке одеяло и тихо сказала, не глядя ни на кого: – Мы останемся. После этих слов даже Космос ничего не ответил. Только шумно выдохнул и отвернулся к окну.

***

Карина вошла в комнату, в которой проводила большую часть времени, когда приходила ночевать к Кате. Всё здесь было по-старому — тихо и по-домашнему уютно. Она щёлкнула лампой, и мягкий свет разлил тёплое сияние по комнате. Она обвела взглядом комнату: полки, книги, аккуратно сложенные вещи, плед на диване — и её глаза остановились на фотографии, стоящей на столе. На снимке они с Сашкой ещё совсем маленькие: ей было пять, ему шесть. Карина осторожно взяла фотографию в руки и села на диван. Она провела пальцем по краю рамки. – Мы были такими маленькими и беззаботными… И как хотелось бы, чтобы это чувство вернулось. Чтобы можно было снова смеяться над мелочами, не думая о том, что завтра может принести… Мысли потянулись далеко назад, в детство, когда всё казалось простым, когда смех заменял любые заботы. Она слегка обхватила колени руками и оперлась подбородком на них, погружённая в воспоминания. – Не спиться? Карина вздрогнула и обернулась. В дверном проёме, облокотившись об косяк, стоял Пчёлкин. – Вряд ли усну, – слабо улыбнулась она, снова переводя взгляд на фотографию. Пчёлкин оттолкнулся от косяка и вошёл в комнату, закрывая за собой дверь. Тихо подошёл к ней и сел рядом на диван. Наклонился, чтобы рассмотреть фотографию, которую она держала в руках. – Смешные такие, – усмехнулся он, а взгляд его задержался на маленькой Карине в розовом платье и на Сашке с велосипедом. Карина улыбнулась, чуть тронув его плечо. – Мы тогда так упали с этого велосипеда… – начала она. – Поразбивали всё, что можно: коленки, локти… Я не так переживала за коленки, как за порванное платье. Оно было моё любимое. Они оба улыбнулись. Мягко. Без фальши. Карина медленно поднялась с дивана, подошла к столу и аккуратно поставила фотографию на место. Потом она обернулась к Пчёлкину, мысленно отмечая, что в соседней гостиной уже спят Сашка, Валерка и Космос. – А ты почему не ложишься? – спросила она тихо. Он ненадолго замер, наблюдая за её взглядом, а затем добавил с лёгкой иронией: – Не спиться. Белова младшая медленно подошла к дивану. Она молча забралась на диван с ногами, устроилась рядом и, чуть помедлив, облокотилась спиной на грудь Пчёлкина. Он на секунду замер, не ожидая такого, а потом мягко обхватил её руками, словно боялся спугнуть. Его пальцы чуть запутались в её волосах, скользнули по ним, а подбородок лёг на макушку девушки — просто, естественно, будто так и должно было быть. Карина слушала, как ровно, спокойно он дышит — позади неё. Это дыхание успокаивало. Казалось, пока он рядом, ничего страшного не случится. Они сидели так, не двигаясь, минут двадцать. Тишина между ними не была неловкой — наоборот, в ней было то, чего им давно не хватало: покой, доверие, тихая близость без слов. – Спасибо тебе, Вить… – нарушила она молчание, её голос прозвучал почти шёпотом, сонно. Он чуть склонил голову ближе к её уху: – За что? – спросил он тихо, не отпуская её из объятий. Карина чуть повела плечом, будто не сразу смогла подобрать слова. – За то, что рядом… – произнесла она едва слышно. – Просто… рядом. Он не ответил. Только сильнее прижал её к себе, чувствуя, как она медленно погружается в сон. Её дыхание стало ровным, голова чуть склонилась ему на грудь. Впервые за долгое время это казалось самым правильным. Никаких тревог, никаких забот — только тёплое ощущение рядом друг с другом, которое, казалось, могло залечить любые раны.