«Просто друзья/ Just friends »

Декабрь 1989 г.

Карина стояла перед зеркалом, держа в руках тонкую кисточку. За окном медленно сгущался декабрьский вечер: морозный, колючий, снегопад застилал свет редких фонарей белой пеленой. Холод пробирался сквозь оконные рамы, но в комнате было тепло. Снежинки тихо бились в стекло, а город уже окончательно погрузился в зимнюю мглу. ​Из старого магнитофона приглушённо звучал “Modern Talking” — именно под их песни когда-то начинались все лучшие вечера. Она медленно подвела стрелку, тщательно вырисовывая тонкую линию у ресниц, и задержала взгляд на своём отражении: «Вот она, Карина Белова. Вечная катастрофа на шпильках» – мелькнула мысль, и на губах появилась лёгкая, самоуверенная улыбка. ​Подойдя к кровати, на которой была разложена одежда на вечер, Карина осторожно взяла в руки тяжелую зимнюю куртку. Прикосновение ткани пробудило в памяти поток воспоминаний, и сознание невольно прокрутило последние месяцы словно киноплёнку.

Сентябрь 1989 г.

Карина проснулась от лёгкого тепла, обволакивающего её со спины. Она ещё не совсем вышла из сна, но ощущение спокойствия и безопасности, исходившее от Пчёлкина, мгновенно растопило остатки тревоги. Его рука обвивала её плечо. Карина вспомнила ночные события: Сашка, ранение, кровь, паника. Вдруг тишину нарушил звонок в дверь и шаги в коридоре. Девушка сразу узнала походку Кати. Её глаза мгновенно распахнулись, и она вслушалась. — Здравствуйте, — раздался голос Кати из коридора. — Екатерина Николаевна? — строгий, официальный голос, незнакомый. — Да, — Катя отвечала спокойно, ровно, хотя в интонации сквозила осторожность. Карина мгновенно вздрогнула. Она выскользнула из объятий Пчёлкина, села на диван, прислушиваясь к разговору в коридоре, ощущая, как тревога сжимает грудь. Карина инстинктивно потянулась к Пчёлкину: — Вить! — шепчет, пытаясь разбудить его. — Вить, просыпайся! Пчёлкин едва пошевелился, сонно моргнул, но, увидев её встревоженное лицо, моментально насторожился. — Что случилось? — пробормотал он, тянувшись к ней, всё ещё не полностью проснувшись. — Кажется, за Сашкой пришли… — прошептала она. — Что?.. — сонно, но настороженно спросил он, садясь на диван рядом. — Голос… следователя. За Сашкой. Сейчас, — её голос дрожал, но она старалась говорить спокойно. Карина и Пчёлкин вышли из комнаты в коридор. Белова мгновенно замерла. Её взгляд зацепился за знакомое лицо — аккуратные черты, слегка поседевшие волосы, внимательный, проницательный взгляд, в котором угадывалась привычная строгость, но одновременно — человечность. Она знала этого человека. — Это не следователь… — губы едва шевельнулись. Она чуть повернулась к Пчёлкину и почти беззвучно прошептала: — Это Леркин отец… Пчёлкин нахмурился, перевёл взгляд на гостя и тихо спросил: — Тот самый? Карина кивнула, ощущая, как сердце стучит быстрее. — Прошу меня простить за столь ранний визит, — произнёс мужчина, устало, но вежливо, обращаясь к Кате. — Сами понимаете, дело серьёзное. Его взгляд скользнул по комнате, остановившись на Карине и Пчёлкине. Взгляд, который сперва был строгим и холодным, вдруг стал мягче, теплее. — Здравствуй, Карина, — произнёс он, слегка улыбаясь. В его улыбке угадывалось уважение и понимание. Карина растерялась. — Здравствуйте… — её голос был тихим, почти робким, и в нём смешалось удивление и лёгкая тревога. — Андрей Игоревич, вы проходите на кухню, не стойте в дверях, — перебила их Катя, спеша вернуть происходящее в более привычное русло. — Спасибо, Екатерина Николаевна, — ответил мужчина, аккуратно сняв пальто и повесив его на вешалку. Он шагнул вперёд, уверенный и спокойный. — А вы не стойте как истуканы, идите тоже, — проговорила Катя, проходя мимо к гостиной, где спали Сашка, Космос и Фил. Пчёлкин кивнул, обнял Карину за плечи и тихо сказал: — Пойдём. Карина и Витя осторожно зашли на кухню следом за мужчиной и сели напротив него за столом. — Вы… ведь поможете Саше? — спросила Карина, стараясь, чтобы голос не дрожал, но сквозила напряжённая надежда. Мужчина слегка наклонил голову, внимательно посмотрев сначала на неё, потом на Витю. Его взгляд был строгим, но доброжелательным: — Твой брат, Карина, не убийца. Он просто оказался не там и не в то время. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это доказать. Слова словно сковали Карину, но одновременно принесли облегчение. Она ощутила, как напряжение в груди немного спадает, и холодные пальцы, сжимающие край стула, наконец расслабились. Спустя минуту на кухню вошли Катя, Саша, Космос и Валера. — Садитесь, — сказала Катя, указывая на стулья у стола. — Здравствуйте, — поздоровался Сашка, осторожно садясь на стул и поддерживая бок. — Здравствуйте, Александр, — внимательно посмотрел на Сашу адвокат, слегка кивнув. Мужчина аккуратно открыл кожаную папку, достал документы и разложил их на столе. Его взгляд был сосредоточен, но мягок, без давления, только внимательность, заставляющая всех прислушиваться к каждому слову. — Итак, — начал Андрей Игоревич, открывая папку, — давайте спокойно, без паники. Расскажите мне всё с самого начала. Как выяснилось позже, мама обратилась за помощью к Юрию Ростиславовичу, отцу Космоса, и он согласился помочь: позвонил знакомому адвокату, а тот оказался отцом Леры. Вся ночь, проведённая у Кати, перестала казаться случайностью. После того как тётя уложила всех спать, она набрала сестру и спокойно сообщила, что Карина и Саша находятся у неё. В тот же момент Татьяна Николаевна известила об этом адвоката. И тогда, сидя на кухне вместе с адвокатом, Карина ощутила странное, почти болезненное смешение чувств: с одной стороны — облегчение, словно тяжёлый груз с плеч наконец сброшен, с другой — тревогу, ту скользкую, едва заметную. Они медленно начали излагать всё адвокату, начиная с той самой роковой драки Саши с Мухой — как случайное столкновение вылилось в цепь событий, которые теперь казались невероятно тяжёлым грузом. Затем последовали бои и убийство Мухи, которое висело над ними тенью, не давая покоя. А потом была дача Царёвых, стрельба и ранение Сашки.

***

Октябрь 1989 г.

Прошёл месяц после тех тревожных событий, и наконец настал день, когда правда восторжествовала. Адвокат Андрей Игоревич сдержал своё слово. Все обвинения, выдвинутые против Сашки, оказались ложными. Он сумел доказать, что события той роковой ночи развивались не по вине Александра, а были результатом случайного стечения обстоятельств и грубых ошибок других людей. Карина знала, что последствия коснулись не только их семьи. Каверин, брат Мухи, и следователь, который вёл это дело, были уволены из органов за фабрикацию показаний и искажение фактов. Их попытки обвинить невиновного обернулись против них самих. Справедливость, хотя и с опозданием, но восторжествовала.

***

Декабрь 1989 г.

​Из накрывших Карину воспоминаний о недавних событиях вырвал голос мамы, прозвучавший из коридора: — Карин, Лерочка пришла! — крикнула Татьяна Николаевна. ​Карина моргнула. На секунду её взгляд ещё задержался на куртке, лежавшей на коленях. Она глубоко вдохнула, встала с кровати и выглянула в коридор. — Заходи, — позвала она подругу, чуть улыбнувшись. ​В комнату почти сразу влетела Лера — в длинной шубе, с раскрасневшимися от мороза щеками и задорным блеском в глазах. С её плеч осыпались остатки снега. Она поставила сумку на пол, осмотрела Карину с ног до головы и возмущённо вскинула брови. ​— Ты почему ещё не одетая? — спросила она, обводя взглядом кровать. — Через час уже начало! На улице метель, пока дойдем — превратимся в снегурочек! Карина чуть виновато улыбнулась, поправила прядь, выбившуюся из причёски: — Я… собираюсь, просто не могу решить, что надеть. — Да ты не решаешь, ты зависла, — усмехнулась Лера, подходя к кровати и поднимая чёрное платье с пайетками. — Вот это надевай. — Слишком короткое, — пробормотала Карина, хотя в голосе звучала неуверенность, будто спорила она скорее для приличия. — Карин, оно идеальное, — парировала Лера. — Ладно. Поможешь застегнуть? — улыбка Карины стала шире. Карина переоделась в платье и подошла к зеркалу, останавливая взгляд на своём отражении. Ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая силуэты, а лёгкий блеск играл в свете лампы. Лерка подошла сзади, аккуратно взяла молнию и застегнула её, ловко проведя пальцами по спине Карины. — Вот другое дело, — сказала подруга, шагнув назад, чтобы осмотреть Карину. — Узнаю старую Карину Белову. Не ту, что всё время думает о проблемах, а ту, что умеет жить здесь и сейчас. Белова снова посмотрела на себя в зеркало, и лёгкое чувство свободы и предвкушения проникло в грудь. Её пальцы скользнули по ткани платья, она поправила прядь волос и мягко вздохнула: вечер обещал быть долгим, ярким и немного безрассудным — как раньше.

***

Карина и Лера шли к ДК, громко смеясь, обсуждая последние события. Снег хрустел под каблуками, морозный воздух обжигал легкие, а зимний ветер норовил растрепать прически. — Надеюсь, сегодня без драк, как в прошлый раз, — начала Лера, чуть прихрамывая на каблуках. — Надейся, — усмехнулась Карина, обнимая подругу за плечи. — Дискотека без драки — это не дискотека. В этот момент резкий сигнал клаксона прорезал морозную тишину. Знакомый «Линкольн» плавно притормозил у заснеженного тротуара. Из салона, окутанные облаком пара, вышли Космос, Фил и Пчёлкин. — Какие люди и без охраны! — усмехнулся Космос, хлопнув по двери машины. — Привет! Подруги подошли ближе к компании парней, весело переглядываясь. Воздух вокруг наполнился знакомыми голосами и лёгким ароматом табака. — А Сашку где дели? — спросила Лера, приподняв бровь и глядя на Космоса с лукавой усмешкой. — А он Ольку пошёл встречать, скоро объявится, — затараторил Космос, улыбаясь и размахивая руками. Взгляд Беловой остановился на Пчёлкине. Он стоял, подняв воротник куртки, с сигаретой в руках. Пар от его дыхания смешивался с табачным дымом. Их глаза встретились. ​– Ну вы, конечно, намарафетились, – спросил он, обводя взглядом Белову. – Не замерзли? Всё-таки на улице не май месяц. ​ – А как ты думал, – улыбнулась Лерка – красота требует жертв Витенька. – Ничего, Пчёла согреешь, если чё, – влез Космос, довольно хлопнув друга по плечу. Явно намекая на их шуры муры с Беловой Карина лишь закатила глаза на высказывание Космоса но уголки губ приподнялись Пчёлкин не ответил. Он лишь затянулся сигаретой, не сводя с неё взгляда. И в этом взгляде было что-то такое, от чего Карине вдруг стало жарко. Космос хмыкнул, хлопнул в ладони и прервал паузу: — Ну чё, идёмте уже, а то вас тут, гляжу, и без дискотеки заискрит.

***

За это время между Кариной и Пчёлкиным изменилось лишь одно: их дружба обрела новые грани и переросла в нечто, что можно было назвать «передружбой». Их дружба перестала быть просто дружбой ещё на даче у Царёвых — когда у Карины из-за ревности сорвало крышу. В тот момент он резко притянул её к себе и поцеловал — горячо, нервно, почти грубо, словно в этом поцелуе он вымещал все чувства, которые сдерживал последние месяцы. После той ночи между ними что-то изменилось. Невидимая граница, которую они раньше соблюдали, растворилась. Теперь в каждой шутке прятался скрытый намёк, в каждом лёгком прикосновении — электрический ток, от которого кружилась голова. Иногда их посиделки и дискотеки заканчивались жаркими поцелуями, но не более. Все вокруг прекрасно видели, что происходило между ними — взгляды, прикосновения, ревность, флирт и лёгкие шутки с едва уловимым подтекстом. Но Карина и Пчёлкин никогда не пытались это объяснить. Любое касание, «случайный» поцелуй, лёгкий флирт всегда заканчивался привычной для них обоих фразой: «Мы же просто друзья».

***

ДК гудел, как улей. Воздух был густой от музыки, табачного дыма и смеха — всё смешалось в привычный для субботнего вечера коктейль. Карина и Лера, скинув верхнюю одежду, сразу направились вглубь зала. У стены, в полумраке, они заняли свободный столик — облезлый, но с хорошим видом на танцпол. Через пару минут подтянулись Космос, Фил и Пчёлкин. Компания расселась: Карина с Лерой — по одну сторону, Космос, Пчёлкин и Фил — напротив. На стол легли пластиковые стаканы, несколько бутылок пива и что-то покрепче. Через минуту у них уже был импровизированный бар. Космос, ухмыляясь, плеснул всем и, подняв стакан, заявил: — Ну что, за выходные! Чтобы прошли с пользой… или хотя бы весело! — За выходные, — улыбнулась Карина, чокаясь с ним.

Музыка гремела, народ заполнял танцпол. Карина уже чувствовала, как алкоголь приятно разливается по телу. Она смеялась, подпевала, подталкивала Лерку под бок. Космос, уже был слегка навеселе — щёки налились румянцем, глаза блестели, а голос звучал на полтона громче обычного. Он откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и, жестикулируя, начал с важным видом травить байки о позапрошлых выходных. — А как Карина на позапрошлых выходных перепила и чуть не… — начал он, но договорить не успел. — О, не начинай! — перебила его Белова, усмехнувшись и сложив руки на груди. — Лучше расскажи, как ты к Лерке домой ночью припёрся после дискотеки. — О! — оживилась Лера, моментально подхватывая. — В два часа ночи! Пьяный в стельку, под окнами петь начал — всех соседей перебудил! — Да я ж просто... ну... хотел, как человек, по-романтичному! — начал оправдываться Космос, почесав затылок. — По-романтичному? — фыркнула Лерка. — Ты тогда орал под окнами «Комбинацию», а не серенаду! — Зато от души! — гордо выпятил грудь Космос. — От души? — Лера прыснула со смеху. — На меня потом все бабки подъездные неделю косились! Компания дружно расхохоталась. Карина перевела взгляд на Пчёлкина: он сидел, слегка откинувшись на спинку дивана, с сигаретой между пальцами. На губах — знакомая ухмылка. Их взгляды встретились, и Карина на секунду замерла. Парень подмигнул ей, словно проверяя её реакцию. Она ответила лишь лёгкой усмешкой, но внутри явно что-то дрогнуло. Пчёлкин, кажется, это заметил, и уголок его губ растянулся чуть шире; он снова затянулся сигаретой, не сводя с неё взгляда.

***

Вскоре, когда все уже были подвыпившие и развеселевшие, к их столику подошёл Сашка со своей спутницей. Карина невольно прищурилась, рассматривая девушку. Та была не из тех, кто лезет вперёд — тихая, милая, с аккуратными чертами лица, но в глазах блестело что-то острое, уверенное. Не простушка. «С характером», — отметила про себя Белова. — «Не пропадёт». Сашка снял с девушки пальто и начал их знакомить, слегка смущаясь. Все раньше слышали о ней, но увидеть девушку лично удалось только Космосу — она была соседкой Царёвых. — Знакомьтесь, это Оля, — сказал Сашка, чуть улыбнувшись. Карина, не удержавшись, поднялась с дивана и слегка наклонилась к новой знакомой. — Наконец-то я увидела ту, из-за которой этот парень потерял голову, — улыбнулась Карина, протягивая руку. — Карина, сестра этого оболтуса. Оля протянула руку и тоже улыбнулась: — Рада знакомству. — Я уверена, мы подружимся, — добавила Карина, с лёгкой насмешкой глядя на Сашку. — Ну чё, за знакомство? — вмешался Пчёлкин, хлопнув ладонью по столу. — Серьёзное событие, как-никак!

***

Свет мигал, разливаясь по залу разноцветными бликами. Заиграла песня группы «Комбинация» — «Не забывай». Карина и Лерка, обменявшись заговорщицкими взглядами, синхронно встали из-за стола, улыбнулись Филу и Пчёлкину и упархали на танцпол. Движения Карины были свободными и дерзкими: она виляла бёдрами, то плавно, то резко, раскидывала руки. Свет падал на её волосы, и те блестели, как медь под прожекторами. Лера смеялась, повторяя за подругой, но у Карины получалось иначе — чувственнее, увереннее. Вокруг уже начали оборачиваться парни, переглядываясь. Она подхватывала ритм каждым движением, бросала короткие взгляды на подругу, подмигивала, а потом снова закрывала глаза, откидывала голову и терялась в музыке. В какой-то момент она развернулась лицом к Лере, собираясь что-то сказать, но взгляд невольно скользнул дальше — к их столику у стены. Там, в полумраке, за выпивкой и сигаретами, сидели Фил и Пчёлкин, что-то смеясь, обсуждая. Но в следующее мгновение к их столику подошла черноволосая девушка. Высокая, в коротком платье, с нарочито яркой помадой. Она наклонилась к Пчёлкину, что-то сказала, коснувшись его плеча, и села рядом. Карина узнала её сразу — Юлька. Та самая Юлька, его бывшая одноклассница, с которой у них когда-то «что-то было». — Карин, ты чего? — крикнула Лерка, заметив перемену. — Ничего, — коротко бросила она, выпрямляясь. — Пошли к нашим. Лерка обернулась и сразу же поняла, в чём дело: — Теперь ясно, — ухмыльнулась она. — Только не начинай, — перебила её Карина, закатывая глаза. Они направились к столику, держась под руки, будто ничего не случилось. Карина чувствовала, как в груди закипает злое, горячее чувство. Но снаружи — только улыбка. — О, и вы тут! — первой заметила их Юлька. Голос был слегка приторным, с оттенком показной дружелюбности. — Привет! Она поднялась, обняла Лерку, а потом, чуть замявшись, шагнула к Карине. Та едва заметно отстранилась, делая вид, что просто не заметила движения. — Привет, — сдержанно улыбнулась Белова, подхватив со стола стакан и сделав небольшой глоток, чтобы занять руки. Карина и Лерка опустились на диван напротив, почти синхронно. Обе по привычке огляделись — взгляд Карины скользнул по столу, по бутылкам, по знакомым лицам и остановился на Юльке. — Ты какими судьбами здесь, Юль? — первой нарушила тишину Лерка, чуть приподняв бровь. — Теми же, что и вы, — ядовито протянула Юлька, облокотившись на спинку дивана и лениво переведя взгляд на Пчёлкина. — Потанцевать пришла… расслабиться. Белова чуть приподняла брови, но лишь улыбнулась краешком губ, обменявшись с Леркой коротким, понимающим взглядом. Обе прекрасно знали, что под словом «расслабиться» Юлька имела в виду совсем другое. Музыка сменилась на более быструю, и вскоре на диване стало тесно — с танцпола, запыханные и смеющиеся, вернулись Космос, Сашка и Оля. — Опачки! Какие люди в Голливуде! — заговорил Космос. — Юлька, а Юлька чего забыла здесь? В его голосе звенела насмешка, но под ней легко угадывалось раздражение. Космос, как и Карина, был явно не в восторге от её появления — слишком уж хорошо все помнили, как в прошлый раз после её визита всё закончилось скандалом. — А она, как и мы, на танцы пришла, — ответила Белова, сделав медленный глоток шампанского, не сводя глаз с Космоса. Он ухмыльнулся, но ничего не сказал — только покачал головой и плюхнулся рядом с Филом.

***

Всё наконец устаканилось. Музыка гремела, смех и голоса перекрывали друг друга. Карина, чувствуя, как в голове слегка гудит от шампанского, закинула ногу на ногу, повернулась спиной к Лерке и притулилась к ней. Та привычным движением приобняла подругу за плечи, лениво покачивая бокалом и наблюдая за происходящим. Юлька, сидевшая рядом с Пчёлкиным, хитро улыбнулась, продвинулась ближе к нему и, словно невзначай, закинула руку ему на плечо. Тот лишь скользнул по ней коротким взглядом, не убирая её, но и не отвечая. Потом начала рассказывать про школьные времена — и, конечно же, об их отношениях с Пчёлкиным тоже не забыла упомянуть. — Помнишь, как ты меня тогда с уроков уводил? — протянула она, наклоняясь к нему ближе, почти касаясь губами уха. Карину передёрнуло. Она закатила глаза, схватила свой стакан и осушила его до дна. Пузыри шампанского обожгли язык, но не приглушили злость и ревность. — Белова, держи себя в руках, — шепнула Лерка ей на ухо, чуть сильнее сжимая её плечо. — Она ведь специально это делает. Карина чуть повернула голову к подруге, её губы тронула натянутая улыбка: — Я в порядке. Просто я сейчас её разочек стукну, и всё закончится, — прошептала она, глядя на Юльку. Юлька, заметив, что подруги шепчутся, повернулась с ехидной улыбкой: — Кариш, всё в порядке? Ты как-то неважно выглядишь, — в голосе звучала явная издёвка. Карина медленно перевела взгляд на Пчёлкина, потом снова на Юльку и, чуть приподняв бровь, ответила с холодной улыбкой: — Да, всё в порядке. — Ну вот и славно, — с притворной добротой отозвалась Юлька и, склонившись к Пчёлкину, что-то ему шепнула. После этого поднялась с дивана и направилась в сторону уборной. Карина провела её взглядом, потом косо посмотрела на Пчёлкина — тот уже смотрел на неё. Их взгляды встретились на пару секунд, и Белова резко отвернулась и встала. — Идём потанцуем, — бросила она Лерке. Лерка, не раздумывая, поднялась следом. Уже отходя, Карина снова обернулась — Пчёлкин всё ещё смотрел ей вслед. Толпа на танцполе гудела, мигающий свет резал глаза. Они двинулись вглубь зала, лавируя между людьми. Музыка била в виски. Но ноги вели не на танцпол, а через него, туда, где скрылась Юлька — в сторону уборной. — Карин, только не кипятись, — вздохнула Лерка, идя следом. — Я не буду её трогать, — ответила Карина спокойно, но голос её был стальным. — Просто хочу поговорить. Карина толкнула дверь в уборную. Воздух там был густой от парфюма, сигарет. Карина подошла к зеркалу, провела рукой по волосам, выпрямилась, глядя на своё отражение. Лерка встала сбоку, опершись о стену и молча наблюдала за подругой. Из кабинки послышался щелчок замка. Дверь открылась — и на пороге появилась Юлька. Она замерла, увидев Белову у зеркала. Улыбка на лице дрогнула, но быстро вернулась — самоуверенная, почти наглая. Юля подошла к зеркалу, достала из сумочки помаду и начала красить губы. — Знаешь, Кариш, — начала она нарочито небрежно, — ты зря так паришься. Мы с Витей просто хорошие друзья. Он сам сказал, что между вами всё… ну, неопределённо. Понимаешь, да? Карина не шелохнулась. Её взгляд встретился со взглядом Юли в зеркале. Затем она медленно повернулась к ней лицом. — У тебя что-то в волосах, — улыбнувшись, сказала Карина и, подойдя ближе, провела пальцами по её кудрям, словно разглядывая грязь. Та вздрогнула, но виду не подала. — Красивые у тебя кудри… — усмехнулась Белова, наматывая прядь на палец. — Жаль, если с ними что-то случится. Юлька напряглась, попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой: — Ты чего, Карин, я не понимаю... — Всё ты прекрасно понимаешь, Юленька, — перебила её Карина, отвернувшись к зеркалу. — Но если ты, сука, тупая, я объясню. Карина сделала паузу, заправляя волосы за ухо. — Я ходить вокруг да около не стану, мне некогда, — улыбнулась она, поворачиваясь обратно к Юле и подходя вплотную. — Скажу прямо, — снова пауза. — Ещё раз увижу тебя рядом с Витей, я тебе патлы твои кудрявые нахуй все повыдергиваю. — Карина снова протянула руку, сжала прядь волос Юли. — Усекла? Юля резко одёрнула голову, попыталась пройти мимо: — Да пошла ты, Белова! Карина усмехнулась и, не церемонясь, схватила Юльку за её густые волосы и с размаху треснула её головой о дверь кабинки. Юлька вскрикнула, теряя равновесие. — Ещё раз ты, к нему подойдёшь, я тебе твою физиономию в щепки разнесу! Ты запомнишь это на всю свою жизнь! — Карина намотала её волосы на кулак, притягивая соперницу, практически нависая над ней. — Теперь усекла?! — прошипела ей прямо в ухо. Не дожидаясь ответа, она толкнула Юлю, и та рухнула на плитку, задыхаясь и прижимая руку к ушибленной голове. Карина выпрямилась, повернулась к зеркалу, поправила пальцем помаду, словно ничего и не было. — Пошли, Лер, — сказала Карина. И, не оглянувшись, вышла из уборной. Лерка последовала за ней, бросив на Юлю холодный, равнодушный взгляд. Дверь за ними захлопнулась. Выйдя из уборной в зал, подруги зашагали сквозь толпу к своему столику. — Ну ты и зверь, Белова, — ошарашенно глянула на неё Лерка. Карина усмехнулась, не замедляя шага. Она откинула назад волосы, небрежно поправляя их после стычки. — А ты сомневалась? — Белова слегка повела плечом. — Я ей русским языком объяснила. Надо было закрепить материал, чтобы дошло до этой тупой суки. Уроки, Лер, должны быть наглядными. Лерка покачала головой, но в её глазах не было осуждения, только восхищение. — С этим никто не спорит. Просто я думала, ты ограничишься словами. А ты её головой о кабинку! Подруги дошли до своего столика и грациозно, с видом полного спокойствия, опустились на диван. Карина тут же схватила пустой стакан со стола. — Кос, плесни, — Карина протянула стакан Космосу, её голос звучал ровно и непринуждённо. Тот взял бутылку и, наливая ей спиртное, пристально глянул на Белову. — Чё-то вы быстро слились, — Кос усмехнулся. — Натанцевались, — Карина сладко улыбнулась ему, сделав акцент на последнем слове. — Ну-ну, — Космос ухмыльнулся, отводя взгляд. Карина откинулась на спинку дивана, отпивая напиток. И медленно обвела взглядом компанию, задерживая взгляд на Пчёлкине, затем снова повернулась к Лерке.

***

Вскоре в поле зрения всей компании появилась Юлька. Она шла шаткой походкой, волосы растрёпаны, а на брови, несмотря на попытки скрыть, красовалось красное пятно — метка недавней расправы. Вся её былая самоуверенность сменилась подавленным смущением. — Юль, что случилось?! — Фил напрягся, его голос был полон искреннего беспокойства. Вся компания мгновенно обернулась на девушку, и повисла тяжёлая тишина. Карина резко поднялась с дивана, на её лице отразилась идеальная маска тревоги и сострадания. Она подошла к Юле. — О боже, — Карина приблизилась, её глаза внимательно оценивали свою работу. — Да так, упала, — Юля быстро проговорила, делая вид, что действительно просто споткнулась, избегая взгляда Карины. — В уборной плитка скользкая. — У меня салфетки влажные есть, — Карина потянулась к сумочке. — Не надо! — Юля резко ухватила её за руку, её пальцы дрожали. Она не хотела, чтобы Карина под этим предлогом снова к ней прикоснулась. Карина удивлённо посмотрела на неё. — Точно? — переспросила Белова, прищурившись. — Да, спасибо, — тихо сказала Юля, опуская глаза. Карина медленно вернулась к дивану, села, закинула ногу на ногу, не сводя с девушки внимательного взгляда. — Юленька, аккуратнее нужно быть, — сказала она с едва уловимой иронией. — А то так... и калекой остаться можно. Юля, избегая встречаться с ней взглядом, схватила пальто, которое лежало рядом с Пчёлкиным. — Кос, сможешь домой подбросить? — спросила она, оборачиваясь к нему. — Увы, не могу, — ответил Кос с лёгкой усмешкой, прикуривая сигарету. — Юль, точно помощь не нужна? Может, в больничку? — спросил Сашка, нахмурившись. — Да нет, спасибо, — сказала она негромко, быстро оглядела всех и добавила: — Ладно, ребят, я домой. Все попрощались с Юлей, которая быстро скрылась в толпе, стараясь держаться подальше от любопытных взглядов. — Как можно было так упасть, бедная... — начала Оля, качая головой. — Да, бедная, — сказала Карина с полуулыбкой, переглядываясь с Леркой. Лерка хмыкнула, не сдержав улыбку, и под столом слегка толкнула Карину ногой. Белова снова повернулась к Пчёлкину. Он уже смотрел на неё. Их взгляды встретились, и в этот момент Карина ясно поняла — он всё понял. Карина едва заметно улыбнулась, взяла стакан, сделала ещё один глоток и отвела взгляд, будто ничего не произошло. Музыка снова зазвучала громче, разговоры возобновились, но напряжение между ними осталось. Знакомые аккорды прорезали гул голосов, и зал будто на миг застыл. «Дым сигарет с ментолом» — старая, почти забытая песня, но у каждого в компании она вызывала ту самую улыбку, где ностальгия смешивается с теплом. — О, пошло! — выдохнул кто-то из парней. Сашка не терял ни секунды. Нежно перехватил руку Ольки, даже не спрашивая, а просто притягивая её к себе. Космос вальяжно подошёл к Лерке, сделав галантный поклон, который не вязался с его обычным хулиганским видом, но чертовски ему шёл. — Мадам, соизволите пригласить вас на танец? — усмехнулся он, протягивая руку. В его глазах плясали искры, а в голосе сквозила мягкая, манящая хрипотца. Лерка хихикнула, закатила глаза, но руку вложила: — Соизволю, только если на ноги наступать не будешь, артист. Фил тем временем, ничуть не парясь, подцепил какую-то эффектную, длинноногую брюнетку из соседней компании, и они тоже растворились в толпе. А за столом остались только двое — Белова и Пчёлкин. Она сидела, откинувшись на спинку дивана, покачивая ногой в такт музыке, и делала вид, что её это не трогает. Хотя внутренне чувствовала — трогает, да ещё как. Пчёлкин сидел напротив, молча, лениво наблюдая за ней. Он не говорил — просто смотрел. Карина наконец подняла взгляд: — Что? — Ничего, — спокойно ответил он. Парень медленно поднялся, не отводя взгляда, подошёл ближе, наклонился и протянул руку: — Идём. Белова чуть приподняла бровь, будто хотела отшутиться, но почему-то не смогла. На губах появилась лёгкая улыбка, и она всё же вложила свою руку в его ладонь. Они вышли в центр танцпола. Толпа расступилась сама собой. Как только они оказались ближе, Пчёлкин без предупреждения притянул её к себе. Грубо. Резко. Так, что Карина едва не потеряла равновесие и машинально упёрлась ладонями ему в грудь. Он властно опустил одну руку ей на талию, прижимая Белову ещё плотнее. Её ответ был мгновенным: она обвила его шею обеими руками, а затем положила голову ему на грудь. Они начали двигаться в такт мелодии, став единым силуэтом посреди мелькающих пар. Спустя минуту, которая показалась им вечностью, Пчёлкин наклонился так близко, что его губы почти касались её уха. — Карин, это твоих рук дело? — прошептал он. Его горячее дыхание обожгло ей кожу, и по телу Карины пробежала дрожь. Карина медленно повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза, делая вид, что абсолютно не понимает, о чём он говорит. Её улыбка осталась идеальной и дразнящей. — Ты о чём, Вить? — улыбнулась она, её голос был невинным и сладким. Он сжал её талию так, что она почувствовала каждый его палец: — О Юльке. Это ведь твоих рук дело, не так ли? Карина возмущённо вскинула брови, но в её глазах плясали бесята. Она слегка отстранилась, чтобы посмотреть на него: — Ты сейчас серьёзно? То есть, она нажралась в хламину, упала в туалете, а я виновата? — Кошка, ты врать так и не научилась, — шепнул он ей на ухо, и в этот раз в его голосе прозвучала явная, соблазнительная усмешка, прижимая её ещё ближе. — Особенно мне. Она хотела что-то ответить, но замолчала. Глаза её метнулись в сторону — туда, где Сашка кружил Ольку. Потом перевела взгляд на танцующие пары, пытаясь собрать остатки своей хладнокровной маски. — Ревнуешь? — спросил Пчёлкин, наклоняя голову, чтобы поймать её взгляд. Его вопрос был прямым ударом. Она дёрнула плечом, демонстративно отстраняясь. — Кто? Я? — фыркнула она, сделав вид, что ей смешно. — С чего вдруг мне ревновать своего друга к какой-то… тёлке? Карина отвернулась. Пальцы его всё так же крепко держали её за талию, дыхание — горячее, близкое. Музыка будто растянулась, а каждое слово отдавалось эхом в груди. Он не ответил. Только усмехнулся краем губ, чуть прищурился. Взгляд стал тёплым, внимательным — тем самым, от которого у неё всегда, с самого начала, всё рушилось внутри. — Значит, не ревнуешь? Карина дёрнулась, как будто её ударили током. — Да пошёл ты, Вить, — резко сказала она. Белова вырвалась из его рук и пошла прочь. Шаги быстрые, злые, сбивчивые. Плечо задело кого-то в толпе, кто-то что-то крикнул ей вслед, но она даже не услышала. Девушка подошла к столику, схватила с дивана дрожащими руками пальто и сумку. Накидывая на плечи пальто, она не стала застёгивать пуговицы, просто набросила его и направилась к выходу, стуча каблуками по кафелю. Зал остался позади. В коридоре было прохладно. Её шаги отдавались гулко, как в пустом тоннеле. — Карин! — раздался его голос за спиной. Она не обернулась. Шаги за ней звучали всё ближе, сердце стучало быстрее. — Карина, стой! — раздался настойчивый голос, полный уверенности. Рывок — и сильная рука перехватила её запястье. — Отпусти, — холодно сказала она, оборачиваясь. — Не отпущу, — тихо, но твёрдо ответил он. Карина хотела вырваться, но в следующую секунду он наклонился и поцеловал её. Не мягко — грубо, властно, будто ставя точку. Или наоборот — открывая то, что давно зрело между ними. Её колени подломились, сумка глухо упала на пол. Всё, что она могла сделать — ухватить его за ворот его куртки, чувствуя, как бьётся сердце. Мир вокруг растворился: ни музыка, ни голоса, только их дыхание, этот тесный коридор и запах его одеколона вперемешку с запахом сигарет. Когда он отстранился, они оба тяжело дышали. Глаза в глаза. — Ты знаешь, у меня дежавю, — усмехнулся Пчёлкин, вспоминая дачу Царёвых. Белова не дала ему договорить. Она снова потянулась к нему, уже нежно, но с неутолимой жаждой, прильнула к его губам, затем подалась вперёд и упёрлась своим лбом о его. — Давай уйдём отсюда, — прошептала Карина ему в губы, проглотив последние остатки гордости и сомнений.

***

Они ворвались в тёмный, прохладный подъезд Пчёлкина, как только дверь за ними захлопнулась, Пчёлкин прижал её спиной к стене между первым и вторым этажами. Здесь, в глухой тишине и полумраке, не осталось ни усмешек, ни игр. Только жадность. Его руки скользнули под пальто, обхватывая её талию, и резко, собственнически притянули её к себе. Карина жалобно ойкнула, прижимаясь всем телом, и её колени снова подломились от нахлынувшего желания. Она судорожно обвила его шею руками, пытаясь подняться на цыпочки, чтобы быть хоть на миллиметр ближе. ​Горячий, властный поцелуй спустился к её шее, оставляющий жгучий, мокрый след. Карина резко запрокинула голову, наслаждаясь ощущением его рваного дыхания на своей коже, и тихо вскрикнула, когда он сжал её бедро своей ладонью, поднимая платья выше. В этот момент она перестала думать о том, где они находятся. Существовал только он, его напор, его право на неё, и её абсолютная, безоговорочная податливость. Добравшись до двери на пятом этаже, они впечатались в неё, задыхаясь от возбуждения и быстрого подъёма. ​— Мы... должны... зайти, — прохрипел Пчёлкин, его слова утонули в следующем жадном, глубоком поцелуе, когда Карина, не в силах сдержать животный порыв, прижалась к нему всем телом, чувствуя, как его желание отражается в ее собственном с той же ураганной силой. ​Ее ладони стремительно скользнули вниз, ощупали его живот под кофтой, и она, набравшись смелости, коснулась его возбуждения через плотную ткань джинс. Пчёлкин втянул воздух, и сжал ее бедра почти до боли, прижимая её к холодной двери своей квартиры. ​— Карина... если мы не зайдём сейчас... — Его голос был низким, угрожающим, полным невысказанного, скорого обещания и еле сдерживаемого нетерпения. Пчёлкин оторвался от неё на мучительную секунду. Его дыхание было рваным и громким. Он с трудом нащупал ключи и чудом попал в замочную скважину с первого раза, будто сама судьба подталкивала его руку. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Пчёлкин толкнул дверь ногой, и, не дав ей возможности войти самой, резко подхватил её под бёдра, внося в тёмную квартиру. Дверь за ними захлопнулась с громким, окончательным стуком, отрезая их от всего мира. В коридоре Пчёлкин снова впечатал Карину в дверь, удерживая её на руках. Она судорожно обхватила его ногами за талию, и в этом неустойчивом, диком положении он снова впился в её губы, целуя жадно и грубо. Он жадно целовал её, спускаясь к подбородку и ключицам. Карина запрокинула голову, тяжело выдохнув. Ей было всё равно, что он делает — главное, чтобы не останавливался. ​Девушка соскользнула с него, но не отпустила его руку, крепко сжимая её. Она потянула его вглубь комнаты, не разрывая рваного поцелуя, и этот безумный, торопливый танец привёл их к кровати. С силой, не свойственной её хрупкости, она толкнула его в грудь, и Пчёлкин рухнул на мягкий матрас, широко, хищно улыбнувшись её напору и власти. ​Не теряя ни секунды, Карина отстранилась, резко дёрнула молнию платья на спине. Ткань соскользнула с её тела, упав на пол, и она осталась перед ним в кружевном, тонком, чёрном белье. Её тело пылало, её глаза горели огнём. Пчёлкин задержал дыхание, его взгляд был прикован к ней, полный жадности, восхищения. Карина залезла на него, оседлав бёдра, и их губы снова слились в жадном, неистовом поцелуе. Она наклонилась ниже, позволяя своим спутанным волосам рассыпаться по его лицу и груди. Её обжигающее тело чувствовалось сквозь ткань. Пчёлкин схватил её за бёдра, крепко, почти до синяков, и эта боль была слаще любой нежности. Он резко перевернул её, заставив лечь на спину, и накрыл своим телом. В сумраке комнаты их действия стали нетерпеливой, яростной борьбой с оставшейся одеждой. Не сбавляя темпа, она оторвалась от его губ лишь на мгновение, её руки, полные безумного нетерпения, схватили край его кофты. С рывком, небрежным и властным, она потянула ткань вверх. Пчёлкин мгновенно поднял руки, помогая ей, и кофта полетел куда-то в темноту. И, не отрывая взгляда от его глаз, которые горели в полумраке, как два огня, её пальцы ловко скользнули вниз по его груди, животу и нашли ремень. С тихим, но отчётливым щелчком пряжка была расстёгнута. Губы Пчёлкина с её губ опустились на её ключицы, оставляя влажные, горячие следы, которые заставляли её выгибаться. Он спустился ниже, к её груди, к кружеву, которое едва сдерживало его взгляд и дыхание, и затем, вернулся к её губам для нового, глубокого поцелуя. В этот самый момент руки Карины, не желая больше ждать, нырнули под ткань его брюк, пробираясь под бельё. Её пальцы коснулись его плоти, горячей и напряжённой до предела. Пчёлкин рыкнул, его дыхание сорвалось, превратившись в животный звук. Он перехватил её запястье, прижимая её руку к матрасу над её головой, устанавливая границу. ​Но внезапно, посреди этой бушующей ярости, он замер, отстранив губы от её рта и заглянув ей в глаза — тёмные, бездонные, полные дикого, изматывающего желания. — Карин, — его голос был низким, полным хриплой нежности и последнего предупреждения. — Ты уверена? Назад дороги уже не будет. Её ответ был мгновенным и безоговорочным. Она сжала его талию коленями, потянулась к нему, чтобы их лбы соприкоснулись, и простонала ему в губы: – Да. Его глаза потемнели. Последние сомнения исчезли. Несколько мучительных секунд он смотрел на Карину наслаждаясь её полной беззащитностью под собой, её взглядом, затуманенным и сдавленным желанием. Он потянулся к тумбе, стоявшей у изголовья кровати, и достал презерватив. Зубами разорвал тонкую упаковку, бросил её в темноту, а затем, не отрывая взгляда от Карины, его рука, скользнула вниз, и он быстрым, решительным движением натянул защиту на свой член. Втянув воздух, Пчёлкин одним резким, решительным движением широко раздвинул её ноги, и вошёл в неё. ​Из её груди вырвался громкий, сдавленный, дикий стон. Тело Карины выгнулось дугой, она почувствовала жгучий, пронзающий толчок, который мгновенно сменился дикой, ошеломляющей волной наслаждения. ​Пчёлкин не двигаясь, давая ей привыкнуть к нему, он накрыл её губы своими в ответ на её стон. — Ты как? — прошептал он, едва дыша. — Не останавливайся... пожалуйста... — простонала она, целуя его в подбородок. Вскоре он начал двигаться, задавая властный, рваный ритм, который сотрясал кровать и её тело. Её стоны перешли в громкие, неконтролируемые крики, которые она пыталась заглушить, впиваясь губами в его губы и шею. ​Слова были не нужны — только звуки, откровенные, животные, которыми она отвечала на его движения, моля о большем. Карина вцепилась ногтями в его широкую спину, оставляя следы. В приступе неконтролируемой страсти она кусала его губы, отвечая на его грубость своей собственной дикостью. Чувствуя, как напряжение достигло критической, невыносимой точки, как её тело начало мелко, судорожно дрожать, Пчёлкин прорычал ей в самое ухо, делая следующий толчок особенно глубоким, резким и удерживающим. ​— Витя... — её слова оборвались на сдавленном, хриплом крике его имени, который мгновенно сменился серией неконтролируемых стонов, когда её тело начало сходить с ума. ​— Давай, кошка, — шепчет он, и это слово, произнесённое с такой властью на фоне их дикой близости, стало последней каплей. Он ещё раз глубоко толкается. ​И она кончает, закрыв глаза, крича его имя и не беспокоясь о том, что кто-то услышит. Волны сладостной боли и нестерпимого наслаждения окатили Карину с головой, когда её тело, наконец, достигло пика, сжимая его до судороги. ​Пчёлкин издал глухой, вымученный стон, почувствовав, как она сжимается вокруг него. Он ускоряется на несколько финальных, бешеных толчков, а затем замирает над ней, его бёдра тоже дрожат. Он кончает с тихим, хриплым выдохом ей в шею, впечатывая себя в неё до последнего миллиметра ​Их тела обмякли, тяжело, рвано дыша, слившись в единое, влажное, горячее пятно. Его лоб прижался к её шее. ​Через мгновение он неохотно выскользнул из неё, его рука тут же, инстинктивно легла ей на бедро, как печать. Он поцеловал её снова. На этот раз поцелуй был медленным, долгим, тягучим, полным нежности, ​— Моя, только моя кошка, — прошептал он ей на ухо, и это было самое откровенное признание.

***

Комната была погружена в полумрак. За окном монотонно шёл снег. ​Пчёлкин медленно перевернулся на спину, увлекая Карину за собой. Она, обессиленная, но абсолютно умиротворённая, как после пережитой грозы, прильнула к нему, устраивая голову на его влажной, горячей груди. Закидывая ногу на его бедро и слушая его быстрое, но успокаивающееся сердцебиение. ​Её пальцы лениво, почти неосознанно скользили по его коже. ​Его рука, та, что несколько минут назад крепко сжимала её запястья, теперь покоилась на её голове, мягко перебирая спутанные пряди. А потом скользнула вниз, нежно гладя её по спине, утюжа её. ​Некоторое время они просто лежали в тяжёлой, интимной тишине. Её дыхание становилось всё ровнее. Она уже погружалась в сон, когда, сквозь дремоту, она тихо прошептала: — Мне так хорошо с тобой, Вить. По-настоящему. Это были слова были искоренение. Для Пчёлкина они значили абсолютно всё. Он почувствовал, как что-то тяжёлое и стальное внутри него наконец-то опустилось. ​Он чуть повернул голову, посмотрел на неё — спокойную, уставшую, родную, свою — и нежно поцеловал в висок. ​— Спи, кошка, — шепнул он, едва касаясь губами её кожи. Она что-то невнятно пробормотала во сне, прижимаясь к нему ещё ближе. Он снова обнял её, и в этом объятии не было ни грамма сомнения. Они оба знали, что этой ночью они не просто спали вместе — они окончательно и бесповоротно выбрали друг друга.