моя боль умещается в твоей замерзшей ладони

с утра солнце менее ярким было, так что кожу не жгло приятным пламенем света. кай прощается с мамой, тот говорит, что у него сегодня довольно простые уроки и день должен быть очень-очень легким. та, разумеется, бесконечно радуется, но все равно целует в щеки, мило улыбаясь, желая удачи в трехкратном размере. кай выходит из дома, чуть погодя, его улыбка с лица пропадает вместе с его уходом из квартиры. сегодня хюнин знает, что домой не отправится, потому что сил на социальную батарейку и даже на себя самого, увы, нет. тот желанно просит у себя «денек отдохнуть от ерунды», хотя кай давно знает, что то, что его тревожит, белибердой и ерундой априори быть не может. он извиняется в уме перед мамой, что будет, наверное переживать, а еще перед тэхеном, потому что приходится врать о своей болезни, которой нет. но сейчас кай чувствует себя ужасно, если быть честным, то, наверное, если бы кан тэхена, его лучшего друга, и мамы не было рядом или они бы чуть менее в нем нуждались, то у хюнина не было бы причин оставаться здесь и дышать этим воздухом. однако экстрим нужен, поэтому кай первым делом вместо уроков идет на крышу соседних домов, зная, что хотя бы одна из них должна быть открыта. перед ним пейзаж городских птиц открывается, тот одаривает взглядом каждую многоэтажку. люди снизу спешат на учебу и работу, их жизнь заходит в рамки стенных и наручных часов, день сменяется днем, но ничего не меняется. и в жизни кая тоже ничего не меняется. он давно усвоил то, что люди вокруг хороши. не без своих, конечно, грехов и ошибок, на то они и люди, но кай… про него всегда все говорили одно и то же, словно мамы над послушным ребенком сталпливаются, причитая то, как с ним легко, какой милый и неплохой ребенок. только кай уже не ребенок. но все до сих пор считают его таким. и хоть улыбка часто возносится на его лице чаще любых других эмоций, он именно тот, кто в печали пребывает наибольшее количество времени. кай давно замечает влюбленные взгляды на его друзей, но это совсем не главное. главное то, что на него, такого обычного, совершенно никто не посмотрит. да, хюнин неплохой человек, на самом деле, у него гора положительных качеств: умный, добрый, милый и… и… и еще что-то же может найтись или он просто старается себя… утешить? про других же найти слова проще. субин бесконечно ответственный, он никогда не бросает на ветер обещания и достигает поставленных целей. енджун, что всегда казался каю неплохим, на самом деле вечно очень крутой, за ним хочется следовать и радоваться каждой его улыбке. бомгю появился в школе совсем недавно, но кай уверен, что он отличный человек — без слов решил помочь тэхену и не раз, хотя хюнин видит, что тот не так прост. хотя хочется верить, что улыбка гю искренне зажжется еще не раз. и… тэхен. лучший друг кая, качества которые не пересчитать. хюнин знает, что тот бесконечно талантливый, старательный, умный, всегда сможет поддержать. конечно, он знает про многие тайны, знает, почему тэхен так отчаянно старается отдавать всего себя учебе и подработкам, знает, почему не заходит друзей и отнекивается от этого. кай знает все, но от этого менее хорошим человеком кан не становится, хотя хюнину, если быть честным, очень хотелось бы, чтобы у тэхена были еще друзья, помимо кая. можно ли и это считать хорошим качеством? ведь кай искренне хочет, чтобы вокруг тэхена было много людей, чтобы он был открытым и ему жилось легче. это же говорит о том, что кай хочет всего самого лучшего или он вновь пытается себя оправдать? может, он жалеет кана, потому что ему приходится дружить именно с ним? и ведь кай даже не знает, что тэхен отдубасил бы по полной мере его за каждое подобное слово. он отключает телефон, чтобы ему не звонили, удосужившись лишь пожелать маме удачи на работе и тэхену тоже, предварительно сказав о болезни. гаджеты ему не понадобятся сегодня. кай на самом деле очень под людей подстраивается, чтобы быть хорошим и наиболее привлекательным характером, его, конечно, подстилкой никто и не называл, но он-то знает, что все наверняка думают именно так. вот, например, его домашнее задание. он корючился весь вечер, чтобы на следующий день не смог сказать одной из своих одноклассниц «нет», потому что просто тупо не сумел? пожалел? стало стыдно? ведь он не жадина. тогда кто? все же подстилка? на крыше спокойно и тихо, кай садится и утыкается в собственные колени. сегодня он может позволить себе плакать столько, сколько он захочет, для этого и освободил весь день — плачь весь день, кай, просто рыдай над своей ущербностью и не меняй ничего в своей жизни. ты же любишь это, правда? только слова в голове и мысли путались в подобном. кай обнимал самого себя, понимая, что других объятий и не достоин. весь день кай то сидел на крыше, то потом шатался по всяким улицам, где людей практически не было. к вечеру уже сидел на скрипучих качелях где-то через пару дворов от своего дома. отпускали его гулять только до восьми, ведь, как кай объяснял уже ранее, его все еще считают нелепым ребенком. и хотя время пробило уже давно восемь, хюнин не собирался домой. можно ли это называть бунтом? нет. на самом деле, ему очень жаль маму, что наверняка волнуется. насчет тэхена он уже не уверен. он заметил пропажу? они вообще… точно друзья? почему мысли… так предательски путаются? почему слезы в течение всего дня не заканчиваются? почему-почему-почему мантрой в голове и… ни одной спокойной мысли. качели скрипят не хуже собственной души, их бы маслом смазать. и сердце… тоже. можно? — КАЙ КАМАЛ ХЮНИН! — где-то сзади слышится крик, после чего резкий толчок. кай слетает с качель и падает на землю, пока кто-то его обнимает. — ты так всех испугал, придурок! — е… е… — тот бегает глазами, стараясь понять все. руки сами потянулись в ответ на объятия, слезы предательски пошли еще пуще прежнего. он кому-то действительно нужен. но… зачем? — ен… енджун?.. — вообще-то и субин тут, — обиженно произносит бин, что все еще стоит на ногах. — земля грязная, блять, енджун, нахуя ты его повалил? — после этого старший чхве наконец поднялся и стал отряхивать и себя, и парня напротив. — тебе лишь бы поныть, мы всего тринадцать мест обошли. скажи еще, что ты не волновался? — завались, мои ноги не ходят, — субин переводит взгляд на кая и раскрывает объятия. — мы правда очень испугались, хюни, пожалуйста, не делай так больше.