моя боль умещается в твоей замерзшей ладони

— изменилось… повторяет тэхен без спешки, словно каждый кусок слова смакуя и пробуя на вкус. для кана вопрос бомгю стал неожиданностью, ведь он сам собирался поговорить о нечто подобном, хоть и не особо все же одобрял свое решение. меняться — всегда страшно, а нырять с головой в неизведанное так тем более. — возможно… — нагибается ближе к столу, чуть ли не пачкая миловидную кофту в кофе. — если бы… если бы это было так, что мы… поднимает взгляд на гю, который не двигается, наверное, даже не моргает. лишь грудь поднимается из-за вынужденных вдохов и выдохов. его руки свободно лежат на столе вверх ладонями, пальцы слабо сжимаются. откушенный эклер остается на столе, тэ моргает часто, думая, что, кажется, их обед испорчен. — бомгю? — продолжай говорить то, что хотел сказать, — шевелит губами в полушепоте, от этого кану не по себе. — хочу убедиться в правильности своих мыслей. — если бы я предложил тебе попробовать быть друзьями, то… — немного мнется, ему подобное впервые. тэхен вспоминает то, что для него чувства и взаимоотношения лишь мусор в ненужном ведре. надеется на то, что бомгю понимает, насколько ему тяжело и важно подобное. а еще то, что это… наверное, взвешенное решение? — …то ты бы согласился? заглядывает вперед, чуть нагибаясь, чтобы увидеть лицо гю, что было опущено вниз к собственным коленям. немного вздыхает и прикусывает губу, понимая, что был прав в своих мыслях о том, что подобное никому и не нужно. разве тэхен не слишком доверился каю, что решился на этот шаг? бомгю все еще не отлипает от собственных колен взглядом, что начинает пугать, так что кан снова заинтересованно смотрит на него с беспокойством. — хэй, бомгю… * / * / * — хэй, бомгю… слабо открывает глаза в неадекватной тряске, думая, что веки в принципе открыть было невозможно. виной этому послужил бы рев целую ночь с закрытыми глазами, разве это не должно их склеить? однако, если искать плюсы, то теперь гю уверен в том, что слезы и клей не сделаны из одного материала, может, это сможет ему помочь на новой лабораторной по химии? — мы… — кладет руку на дрожащее, часто подергивающее плечо. бомгю резко отшвыривает чужую конечность подальше. — гю… — съебите, — шепотом говорит, оглядываясь на лестницу позади себя, что ведет в школьный подвал. до этого гю и не догадывался, что там могут быть писклявые крысы, грязные метлы и много паутины, но в новинку скорее было то, что было не внутри подвала, а внутри самого бомгю. там величал глубокий страх, желание погибнуть и никогда подобного не ощущать было выше среднего по самой страшной в мире шкале. двое парней лишь вздыхают как-то с сочувствием, хотя сами подобное и смогли сотворить. гю им действительно было жаль, но, как говорится, выживает сильнейший? или… скорее, в этом случае, выживает сильнейшая подстилка? — не обижайся, — прокручивает локон волос у лица второй парень, облокачиваясь на стену. — мы друзья, но… — друзья? — смеется чхве, у которого в глазах целая затонувшая атлантида бы поместилась. ученым это на руку, вот это был бы вклад в науку. — ну… были? — морщится, у самого губы трясутся. бомгю решает, что совесть может быть единственным и худшим наказанием. — мы не можем щас поступить иначе и… — тогда просто уходите, — умоляет и внутри себя кулаки сжимает с неумолимой силой, что кожные покровы рвутся. один из парней молча кивает, кидая украденные ключи от подвала на стол к охраннику, которого на месте нет. спешит уходить, оборачивается на друга и вздыхает спешно. — джунен, пошли, — зевает слишком медленно, прикрываясь рукой. — если увидят тебя рядом с ним, то тоже гнобить будут. потерять одного было достаточно, — разворачивается, уходя вперед. — каков моралист, — усмехается все еще дрожащий бомгю, поднимая взгляд на парня рядом. — лучше будет перевестись, ты не думаешь? — заглядывает в чужие заплаканные. — они не отстанут, ты же знаешь. — героем заделался, джунен? — а ты? — беспокойно спрашивает, все время оглядываясь на дверь входа в школу, переживая о том, что кто-то их рядом увидит. — чем ты думал, когда ее спасал? знал, кому дорогу переходишь и… — тогда иди с марком своей дорогой, а не этой, — снова излишне дрожаще выдыхает, опуская взгляд на свои руки. — моя дорога теперь заполнена темными запертыми подвалами и крысами в них, хотя, знаешь, вы оказались крысами похуже. — много же в тебе даже после этого смелости, — тоже выдыхает сильно слышно, только как чхве не дрожит. — прости, — все, что может сказать сейчас, все еще поглядывая на дверь часто. — может, мы вновь будем друзьями в одной из следующих жизней? и бомгю посмеивается очень злобно на подобный вопрос. — у меня никогда не будет больше друзей, веришь? — грустно ухмыляется, заглядывая в глаза друга. — я больше не переживу то, какими люди могут быть мудаками, джунен-и. * / * / * — прости, — отзывается наконец бомгю, в тот момент тэхен сильно пугается, что откатывается на стуле назад и шумно выдыхает. — ты напугал ме… — прости еще раз, я заплачу за еду. увидимся в школе, прости, пожалуйста, — кланится в вежливость тысячекратно и закидывает рюкзак на плечо, кладя из кармана деньги на стол. — прости, тэхен-а, мне очень жаль, прости, — все еще слышится до самого его выхода из кафе. — блять, — снова шумно выдыхает и кладет голову на стол, руками ее обхватывая. — какой же я дебил.