моя боль умещается в твоей замерзшей ладони

— бомгю… — единственное, пожалуй, что тэхен смеет выговорить и свести брови в сочувствии. весь рассказ, кой дался особо сложно, гю держал за руку тэхена в некое спокойствие, чтобы угнетение прошлого не заставило его дать заднюю. бомгю, кажись, понял это только к концу рассказа, тут же расцепив свою ладонь с чужой такой же, посмотрев на них как-то излишне волнительно. — такова правда моего перевода в эту школу, — с немного натянутой улыбкой получилось проговорить. тэхен похлопал глазами пару раз сочувственно вновь, после чего резко выдохнул и заключил в теплые объятия чхве. можно ли считать, что это действительно кровать откровений и утешений? сначала кай, теперь бомгю, кажется, намеревается незарегистрированная психотерапия? даже если и так, тэхену приятно осознавать, что люди могут тут раскрыться и немного поразмышлять, а он, как хозяин даного места, помочь зажечь в душе огонь, словно мудрец из старого мира, показавший древним людям на палки. объятия обмокали искренностью или немного новоприбывшими слезами чхве бомгю, вероятно, что-то из этого или сразу два варианта. в руках тэхена смело можно было не бояться ничего и подумать о том, что весь этот сложный путь пришлось проделать лишь ради подобного момента. это заставило криво улыбнуться и выдохнуть в чужую шею, умело приластившись на таком же чуждом плече. бомгю думает о том, что как-то слишком часто объятия ему дарует. то сейчас, то несколько часов назад, то тогда, когда кая искали. хотя он же не виноват, что обстоятельства лишь это воротить и позволяют. и он бы соврал, если бы сказал, что жалуется на подобное. соврал, если бы сказал, что не нравится. — ты поэтому боишься темноты? — в пустоту, все еще обнимая, шепчет тэхен. — вроде того? — голос бомгю был спокойным и довольно стабильным, хотя на самом деле внутри него творились непонятно отвратительные вещи, казалось, что сердце вновь выскачет из груди. — а енджун... он и банда не напугали тебя по началу? — старается в голове сложить пазл хоть как-то, отстраняясь от чрезмерно долгих объятий. — не особо, — пожимает плечами под недоверчивый взгляд тэхена. — не особо? — меня больше задевает предательство, нежели все остальное, — выдыхает как-то излишне грустно и тоскливо. — если выбирать из двух зол: друзья или та плохая компания, даже бандой их не назову, то я выберу страдать из-за предательства друзей, нежели из-за издевательств. — и все равно ты очень сильный, — подытоживает тэхен, не в силах отвести глаз от чхве. — как ты сейчас относишься к тем дру... ну, точнее... к марку и джунену? — я их ненавижу, — пожимает плечами вновь, кан другого ответа и не ожидал. вряд ли бомгю действительно смог бы проработать такую травму самостоятельно. комната тишиной наполняется, они бы вдвоем соврали, если бы подумали о том, что эта тишь не притягивает. они молчат, но ощущение, что комната наполнена разговором. они молчат, но это молчание — самый уютный разговор, в котором они нуждались. у них есть минуты, чтобы обдумать каждое свое. бомгю — свое поведение, тэхену — поведение бомгю. кан оказывается первым, кто разговорчивую тишину перебивает. — раз ты рассказал мне такие важные вещи, — спотыкается об каждое слово. — ты хочешь попробовать начать доверять? — я не знаю, — пожимает плечами и глазами в стену таращится, обдумывая. — мама сказала, что на них двоих мир не заканчивается, а хорошие люди еще найдутся, но, знаешь, поверить в это так сложно. — когда я впервые увидел тебя, то подумал, что ты ребенок, которого совсем не обижал мир. ребенок, который светится в улыбке и чрезмерно надоедливых подкатах, — вспоминает первую встречу тэхен, на что бомгю слабо смеется. — так я себя и вел, — гю часто кивает головой в согласие. — убрать свой щит и стать уязвимым после стольких переживаний очень сложно. — убрать щит… — смакует на вкус это слово, удивляясь подборке метафор от чхве. — друзья знают твои уязвимые места, поэтому всегда бьют больнее. вот причина, почему я не хотел иметь друзей, — сам от себя не ожидая, начинает рассказывать больно много. кровать тэхена действительно такое рабочее средство? — мои раны сочатся кровью, если надавить, но если не показывать их и скрывать, то какая же это дружба? — ты прав, — тэхен обдумывает сказанное пару секунд, прежде чем так вольно согласиться. — какая это дружба, если ты прячешь окровавленную душу? — он понимает, что, говоря об этом, имеет в виду не только чхве, но и себя самого. — но доверять сложно, — заканчивает объяснять свою позицию «не_иметь_друзей» бомгю. — показать рану и поверить, что человек не надавит на нее, пожалуй, стоит слишком дорого.