Хэппи-энд

      Серый появился на их пороге всего неделю спустя.       — Брателло! — он хлопнул Женьку по плечу так, будто они виделись каждый день и вообще «с первого класса вместе». Это было не так уж далеко от истины. Проведя нехитрое расследование, Ваня выяснил, что Женя и Дима в детстве жили в соседних подъездах, и историю с воспитательными переломами Женя мог наблюдать практически своими глазами.       Женя внезапному визиту бывшего соседа не обрадовался, но тот потряс упаковкой пива, сопроводив это не очень складной историей о сорвавшихся посиделках поблизости, и хозяин значительно повеселел от такого подгона.       Расположившись в кресле перед телевизором, Дима пристально следил, как Ваня мечет на стол разносолы, пока Женя разливает напитки.       Его взгляд скользил по квартире, по Женьке и по всей Ваниной жизни так, что тому порой казалось, будто Серов сейчас натянет белые перчатки и начнёт, как заправский ревизорро, лазить в тёмных углах в поисках пыли и выгребать на свет божий всё грязное бельё. И он невольно смотрел Диминым придирчивым взглядом и замечал такое, о чём ему знать вовсе не хотелось: как небрежно Женя обрывает его в разговоре, как отмахивается от его мнения или вовсе отправляет за чем-нибудь на кухню посреди фразы, как качает головой недовольно, если Ваня говорит или делает что-то не так, как оправдывается перед гостем со снисходительными интонациями за какие-то Ванины оплошности, которые никто б и не заметил, наверное, если на них не заострять внимания. «Он стыдится меня», — Ваню вдруг обдало этой мыслью, как кипятком, и он тут же начал себя успокаивать: «Ну стыдится, ну и что? А как тебя не стыдиться? Ни кожи ни рожи, неуклюжий, шмотки старые — сам же не хотел Женьку напрягать. Да и не интересуюсь особо всем тем, о чём они говорили сейчас, зачем только было меня в разговор втягивать…»       Втягивал по большей части Серов своим строгим «Иван», от которого Ваня каждый раз чуть не подпрыгивал. Его так не называли примерно никогда, потому что — ну какой он Иван? И Ваня злился на него: за то, что пришёл без спросу и шарит тут своим цепким взглядом, и подставляет его, словно вытаскивает под свет софитов этим дурацким «Иван» — подчёркивая на контрасте, что мужского в Ване чуть да маленько.       Он рассердился уже до такой степени, что не чувствовал к Серому ни капли признательности за прошлое, и когда Женьке вдруг позвонили, и тот вышел на балкон поговорить, чтобы не отвлекать остальных от бубнящего телевизора, на который всё равно никто не обращал внимания, Ваня выпалил по инерции, даже не успев подумать:       — Что ты тут делаешь? — и чуть сам не зажал себе рот рукой, вообразив, что Дима сейчас разозлится. Некстати всплыл в памяти противный хрустящий звук.       Но Серый безразлично пожал плечами и будто нехотя удостоил ответом:       — Плановая неожиданная проверка неблагополучных семей.       «Может, всё же работает в органах?» — подумал Ваня мельком — слишком узнаваемая была казённая терминология — но даже эта мысль не остановила его, поражённого такой наглостью.       — У тебя своей жизни нет, раз ты в чужую лезешь? — прошипел он, не забывая следить за мелькающей на балконе Женькиной спиной. — Вечер пятницы, на свидания надо ходить, а не семейных педиков спасать. Осчастливил бы какую-то отдельно взятую девушку — всё меньше вреда было бы, — припечатал Ваня, забыв и о благодарности, и о страхе.       — Я по парням, — ответил Серый невозмутимо, и Ваня аж поперхнулся, потому что выходило как-то так, будто он специально пытался это выяснить, а ему вот вообще не интересно было, с кем там Серов на свидания ходит, если ходит вообще. Зато теперь стало ясно, почему Женя обратился за помощью именно к нему. — И я никого не могу сделать счастливым, — покачал головой Дима. — От осинки не родится апельсинка. Ты же видишь, я такой же, как отец — всё решаю кулаками.       От такой внезапной откровенности, от напоминания о разговоре на балконе Ваня совсем растерялся.       — Ты же не бьёшь тех, кто слабее, — возразил он неуверенно — откуда он мог знать наверняка? Просто так казалось.       — Они морально слабее, никакой разницы, — отмахнулся тот.       Ваня не успел ничего ответить, потому что Женя уже закончил разговор и вернулся к ним. Тут же нашлись какие-то просьбы и поручения — ласковые-ласковые, «Ванюша, будь другом» — и от того совершенно не раздражающие, если бы рядом не сидел Серый со своим строгим всепонимающим взглядом.       — О, пивас кончился, — протянул Серов, демонстративно заглядывая на дно бутылки. — Жентос, сгоняешь в магаз? — на правах старшего товарища он мог позволить себе любое хамство.       — Ой, Вань, сгоняй, ты же меньше выпил… — сразу завёл привычную шарманку Женька. Ваня смотрел на Серова испепеляюще.       — У нас в холодильнике начатая полторашка с днюхи осталась, сейчас принесу, — процедил он и направился на кухню.       — Ты чего добиваешься, а? — спросил Ваня Серого в лоб, как только Женя отошёл отлить. — Тебе меня унижать нравится?       — Мне? — отрезвляющий сарказм в его голосе заставил Ваню остановиться.       Никогда Серому Ваню не понять, слишком разная у них жизнь, и та странная связь, установившаяся за разговорами на балконе — просто иллюзия. Ваня принял желаемое за действительное, а его вот снова носом тычут в то, что ничего он сам не может решить со своей жизнью и надо его поучать, наставлять, спасать… И это ведь правда, наверное. Не важно, кто такой этот Серый, чтобы его судить — слушать он Ваню не станет, и понять его не попытается. Ваня сдался.       — Пожалуйста, Дима, перестань, — взмолился он. — Ты чего хочешь? Чтобы у меня глаза открылись? Ты как думаешь, мне от этого легче или приятнее станет жить? Это я виноват, что ко мне так относятся. Я бы мог просто попросить его так не делать — и он бы перестал.       — И чего не попросишь? — голос Димы не стал ни капли теплее.       — Я… — Ваня медлил с ответом, слишком сложно было это объяснить. Но Диме хватило одной ёмкой фразы:       — Боишься, что бросит — и тебе пойти некуда будет?       Щеки Ванины вспыхнули.       — Ты можешь меня содержанкой считать, но я с ним не за кусок хлеба сплю, — выпалил он горячо.       — Я не… — начал Серов, но Ваня ничего не дал ему сказать в своё оправдание.       — Я боюсь, что он прав — вот и всё. И я просто не заслуживаю всё то, что он мне даёт.       — Ты заслуживаешь намного больше, — покачал Дима головой.       — Все вы так говорите, — горько усмехнулся Ваня.       Больше они и парой слов не перекинулись до конца вечера. Ваня успел выдохнуть с облегчением и собирал все остатки их посиделок на поднос, отсчитывая про себя секунды до выдворения неприятного визитёра, в полной уверенности, что ничего непредсказуемого уже не случится. Хотя, наверное, этот финальный штрих всё-таки был предсказуем — не удалась бы без него Димина «плановая проверка»?       В коридор он вышел следом за Серым в тот же момент, как Женька распахнул дверь ванной. Дима тормознул слишком резко, уворачиваясь от столкновения, Ваня налетел на его спину — и всё с подноса посыпалось на самого Серова и на светлый паркет: тарелка с недоеденными чипсами, сухариками и жирными гренками, блюдечко с сырным соусом и кетчупом, шелуха от фисташек. Брызнули в разные стороны капли пива из расколовшегося бокала.       — Ой, — сказал Ваня неуверенно, глядя на красные следы соуса на рукаве и кисти Серого.       — Ну ёб твою мать, ну что ты за человек, Вань, — всплеснул руками Женька, брезгливо отскакивая в сторону и осматривая свои светлые домашние штаны на предмет жирных пятен. — Вот как всегда — руки крюки… Вытирай быстрее, сейчас всё в щели натечёт, мать убьёт за пол этот.       Квартиру Женьке родители выделили после смерти бабушки, и жильё это всё ещё не до конца воспринималось им как своё.       Ваня уже сидел на корточках, вылавливая из разноцветной лужи мелкие осколки. Его трясло.       Вот что не так? Сам уронил — сам вытирай, всё справедливо. Сам живёшь бесплатно — сам ухаживаешь за квартирой и за хозяином, всё честно же? Может, дело в этих дурацких осколках, разлетевшихся по полу в точности, как тогда, вечером второго августа в квартире Андрея? И от этого слёзы наворачиваются — потому что больше не от чего.       — Да тут без комета не обойтись, — протянул вдруг Серый задумчиво. — Принесёшь, Жень, пемолюкс какой-нибудь и тряпку?       «Кто паркет пемолюксом чистит?» — хотел возмутиться Ваня, но не успел.       — Где у нас всё лежит? — раздражённо спросил Женька у него. — Тащи.       Ваня склонил голову ещё ниже, уже прочитав весь Димин спектакль наперёд.       — Ты что же, Жень, не знаешь, где у тебя в квартире что лежит? — Дима даже особенно не пытался изобразить удивление.       — Да я не занимаюсь этим, откуда мне знать, — начал оправдываться Женька, потому что Серый смотрел так, что очень хотелось начать оправдываться, даже если не знаешь, за что.       Для чего всё это нужно, Ваня не понимал: Серый для себя уже явно все выводы сделал ещё в прошлый раз, сам он тоже отлично всё видит, до Женьки все равно вот так не дойдёт — надо по-нормальному, словами. Или Серый его раззадорить хочет, чтобы он Ваню, наконец, ударил или оскорбил по-настоящему и назад пути уже не было? От этой мысли Ваня вскинулся в испуге. Ровно в тот момент, когда Серов выдал:       — Конечно, няньке-то твоей лучше знать, — и кивнул на него. Сложно было сказать, кому из них с Женей адресован его презрительный взгляд.       — Что? — опешил Женька.       — Что слышал, — прозвучало это, как вызов. — Подгузники он тебе тоже меняет, или на горшок уже сам ходишь?       Они что, сейчас подерутся? Из-за Вани? Из-за дурацкого разлитого пива и комета? Что за ерунда…       А что потом будет, когда Серый уйдёт?! Ему показалось, что застывшие в напряжении парни дёрнулись друг к другу, и Ванины глаза расширились в ужасе.       — Не надо, не зли его!       Этот возглас был чем-то подсознательным и не имел никакого отношения к Женьке — не имел же, да? Это он про Серова?.. Словно эхо из прошлого — глубоко засевшие в голове интонации страха, которые мгновенно привели Диму в бешенство.       — Скажи-ка мне, Жентос, — Серый навис над ним в миг, так что тот даже немного присел. — Я зачем тогда вписывался за твоего мальчика, м? Чтобы у тебя бесплатная домработница появилась?       Женя молчал, только глаза бегали непонимающе из стороны в сторону.       — Власть развращает, — заключил Серый жёстко. — То, что ты его не бьёшь, не делает тебя лучше, чем тот мудак, с которым он жил до этого. А ты ведь помнишь, что с такими мудаками случается, да? Подумай о своём поведении, ок? Чтобы мне не пришлось о нём думать.       Серый кивнул на прощание всем и никому конкретно и скрылся за дверью. Ваня на немеющих ногах пошёл искать треклятую тряпку.

***

      — Скажи, Вань… Тебе со мной плохо? — допытывался Женька совершенно искренне, и Ване плакать хотелось от растерянности в его голосе. — Я тебя обижаю разве? Я же всё для тебя делаю…       И Ваня лез к нему с мокрыми от слёз поцелуями, чтобы как-то уже закрыть эту тему навсегда, забыть и всё, что случилось сегодня, и разговор на днюхе, и вообще всё своё знакомство с Димой.       Теперь он от всей души надеялся, что Серова не встретит больше никогда, поэтому буквально на месте подпрыгнул, увидев его у ворот универа на следующий же день.       — Привет, — Серый кивнул ему, отлепился от кирпичного столба и шагнул навстречу. Протянул руку для приветствия, но Ваня свою в ответ не подал, вцепился обеими в лямки рюкзака и смотрел выжидающе. — Где Жентос?       — У него ещё одна пара, — ответил Ваня сухо.       — А ты чего его не ждёшь? — взгляд его будто ощупывал, стараясь забраться даже под одежду в поисках возможных последствий вчерашнего разговора.       — Мне в магаз ещё зайти надо и обед… — Ваня сам не заметил, как начал оправдываться. — Тебе какое дело вообще? — оборвал он сам себя, а потом испугался, что этот непонятный человек с его слов сделает какие-то неправильные выводы и начнёт «воспитывать» Женю, как Андрея или своего отца. — Он тоже иногда в магазин ходит, когда у него пар меньше… — выпалил Ваня тут же и потом проговорил умоляюще, окончательно отчаявшись что-то доказать: — Дима, это наша жизнь, не надо вмешиваться, пожалуйста. Мне всё нравится, правда.       — Угу, — Серый покивал понимающе в ответ и спросил вдруг: — Ты когда-нибудь жил один?       — Один?       — Да. Так, чтобы никого не обслуживать.       Разве что в то время, когда снимал комнату у Андрея и ещё мог за неё платить деньгами — подумал Ваня с грустью. Серый, конечно был прав — чисто по-человечески, объективно, но субъективно Ваня понимал, что просто не вывезет один, сдохнет от одиночества и осознания собственной никчёмности и ненужности, а так, «обслуживая», как пафосно выразился Дима, он хотя бы чувствует, что зачем-то нужен.       — Ты думаешь, мне это сложно, Дима? Я же всё равно готовил бы и убирался для себя, если бы жил один, какая разница?       Серов покачал головой.       — Тебе было бы очень полезно — пожить независимо. Если надумаешь вдруг, то я могу устроить тебя в вашу общагу, я знаком с комендантшей «тройки».       — Спасибо, — ответил Ваня смиренно. — Я обязательно обращусь к тебе, если это станет актуально.       — «Ваш звонок очень важен для нас», — передразнил Дима его выверенные вежливые интонации.       — Как я жить-то буду на одну стипендию? — спросил Ваня, с трудом скрывая раздражение. — Прошлый раз, когда я работать пытался, пришлось академ брать, чтобы не отчислили.       — Есть матпомощь студентам — от вуза, малоимущим — от города, от церкви, от фондов разных, — начал загибать пальцы Серов. — Я подскажу, если что.       — А ты откуда всё это знаешь? — Ваня смотрел на него с сомнением.       — Социальный работник я, — усмехнулся Дима иронично. — Что, не веришь? Сотрудничаю с парой организаций по защите жертв домашнего насилия — на общественных началах.       «Ну конечно. Теперь всё ясно, — подумал Ваня с ноткой разочарования. — Синдром спасателя или как это называется». Даже себе было стыдно признаваться, что он в какой-то момент решил, будто понравился Диме, и помочь тот хотел, потому что Ваня ему симпатичен, а не по доброте душевной или из желания завершить спасательную операцию, начатую прошлой осенью.       — Ладно, — оборвал его мысли Серый, приняв Ванино молчание за нежелание продолжать диалог. — Я извиниться пришёл — за вчерашнее, и вообще за всё, если чем тебя обидел. Я не хотел унижать тебя. И я не считаю тебя содержанкой, если тебе так показалось. Я считаю, что тебе нужна помощь, и тебе не стоит стесняться о ней просить. Всё.       — Жене что-то передать? — уточнил Ваня, понимая, что разговор окончен.       — Ну, можешь передать, что я за ним слежу, — хмыкнул Дима, делая характерный жест рукой у глаз. — Номер мой запиши, Иван.       Ваня не стал отнекиваться, послушно достал телефон, внёс Димины контакты и только после того был отпущен восвояси.