В отражении прошлого| часть 1.

Софи

      Киллиан Сойер научил меня еще двум танцам, рок степ и вальс. Тимоти все это время наблюдал за нами и я не могла не взглянуть на него. Прошлой ночью произошло нечто невероятное. Он поцеловал меня. Такой порыв его чувств я не могла забыть и лежала, глядя в потолок.              — Закрепим еще раз, дорогая.             По словам Сойера, если на балу я протанцую все эти три танца с одним и тем же человеком, то это моя судьба. Завтра мы отправимся в путь и я волновалась не меньше Тимоти. Я избегала его весь день, боясь, что он попадется мне на пути и я запнусь в собственных словах.             — Очень хорошо, Мэри, очень хорошо.             Когда учитель танцев ушел на его смену пришла модистка и взяла все размеры. Мое платье прибудет в дом матери Тимоти и будет ждать в моей отдельной комнате. Я не должна волноваться перед встречей с миссис Шаламе, но, страх накатил на меня новой волной. Марта принесла мне расслабляющий чай и я потерялась внутри библиотеки.             — Вот вы где.             Тимоти с грациозной походкой проходит ко мне и садится рядом.             — Мне показалось, или вы избегаете меня? Это все из-за нашего с вами поцелуя? Простите меня, я сожалею, я…             — Сожалеете?             Сердце сжалось от его слов. Но как? Почему? Разве он действительно сожалеет о том, что случилось? Я почувствовала боль внутри, непонятную для себя боль. Волоски на руках встали дыбом, в животе стало туго.             — Сожалеете? — снова, но уже тише произнесла это слово.             — Я подумал, что вы…что вы сожалеете, простите если я вас не так понял. Я не сожалею о нашем поцелуе, Мэри. Это всего лишь поцелуй. Я поступил как эгоист, украл у вас то, что должно принадлежать не мне а…             — А кому?             — Вашему будущему мужу.             Вот так вот, видимо я забыла насколько Тимоти является закоренелым повесой и не видит своего будущего с женой, с детьми. Но почему это так больно колет? Почему он так действует на меня? Ведь я…ведь меня здесь скоро не станет.             — Да, вы правы, милорд, это всего лишь поцелуй.             Я положила книгу на стол и вышла, даже не поклонившись перед ним. Меня заставили выучить этикет и несколько латинских слов, но все это ушло куда-то и теперь я была опустошена. Мне нужно вернуться домой, нужно, как можно скорее, чтобы забыть это все, как страшный сон.              Я вышла из дома и направилась к озеру, откуда я пришла. Это пять километров. Я села на траву и стала щипать ее, зеленая краска портила мои пальцы. Я поджала под себя колени и обняла их, положив свою голову. Слеза скатилась по моей щеке. Мне стало грустно, то ли от моего пребывания здесь, то ли из-за Тимоти, который своим влиянием на меня успел за такое короткое время заполнить всю мою душу.             Я вернулась с закатом. На лицах домочадцев играл испуг и злость. Они искали меня и Марта отчитывала меня, прибегая к прилагательным. Я прошла в свою комнату и заперла дверь перед самым ее носом.              Ночь прошла тихой, и я буду ждать своего часа, исключая все свои чувства. У меня была цель, и никто не сможет меня остановить.             Ранним утром мы выехали из поместья Тимоти и направлялись в Лондон. Я не отводила своих глаз с дороги и смотрела на улицы. Мы проезжали мимо трущоб, мимо магазинов и ларьков. Маленькие мальчики бегали с одной улицы на другую, подавая газеты. Женщины шли с цветами в руках, придерживая свои большие шляпы. Когда мы сворачиваем на следующую улицу, я так поняла, что мы оказались в центре Лондона. Обстановка здесь была другой. Здесь было тихо и чисто. Карета остановилась перед самым шикарным и красивым домом на свете. Я не стала ждать лакея и вышла из кареты сама, что получила неодобрение со всех сторон. Мне глубоко наплевать на их мнения. Правда.             — Вот мы и дома.             За черными высокими воротами стоял дом, длинные лозы и красные розы простирались по всей стене дома, мох окутал угол правого дома и придавал свой изыск. Белая дверь отворилась и к нам выбежали три девочки, 12, 14 и 18 лет, два мальчика средних лет и два уже повзрослевших брата Тимоти.             Но мои глаза застыли на женщине, что шла за ними следом. Это была мать Тимоти. Улыбка на ее лице так и искрилась своей добротой и радостью от встречи со своим сыном.             — Тимоти, как ты мог так долго уехать, мы скучали по тебе.             Брит, Лиз и Мэриан, младшие сестрички Тимоти кружили своего старшего брата и бранили его за такое долгое отсутствие.              — Я привез вам подарки, так что, отпустите меня, сестры, перед гостьей неудобно. Ведите себя как истинные леди.             Девочки тут же уняли свой порыв и повернулись ко мне с реверансом. Я ответила им тем же.              — Ну как ты, брат, все так же сидишь в своем кабинете и чахнешь над бумагами? — старшие братья похлопали его по спине. — А кто это с тобой?             — Тимоти, как же я рада тебя видеть.             — Я тоже мам. И хочу вам представить кое-кого. Это Мэри Бэрроу. Она приехала из Индии. Может быть ты слышала про их дом, он сгорел.             — Ох, моя дорогая, мне так жаль, — она подошла ко мне и вложила мою руку в свою.             К горлу поступил ком. Такой жест навеял на меня тоску по собственной матери. Мне невольно стало грустно и показалось, что слеза пробилась из глаз.             — Спасибо.             — Это мои братья, Марк, Энтони, Хэнк и Артур.             — Рада знакомству.             — Мы тоже, мы тоже, — они посмотрели на своего брата и подмигнули ему.             — Пойдемте в дом, вы должно быть устали с дороги.             Дом внутри был настоящим сокровищем. Он ничем не отличался от поместья Тимоти но все же, я будто очутилась в собственном раю. С меня сняли накидку и проводил в комнату, где на кровати лежало бальное платье. Я взяла его в руки и прошлась по крошечным бисеринкам, трогая каждую линию и каждую деталь. Все стежки были обработаны так уникально и так осторожно. Я подошла к зеркалу и приложила на себя платье. Теперь я была другой Софи, теперь я была одной из них.             — Нам… — в дверях появляется Тимоти и замечает меня рядом с зеркалом. — Красивое платье.             — Спасибо.             Я вышла за ним следом. День клонился к вечеру и пройдя в столовую, мы с Тимоти оказываемся в окружении его родных. Меня посадили рядом с ним, по правую руку от меня сидел Марк и подавал мне блюда. Он был на три года младше Тимоти и так чертовски был на него похож.             Мать не отводила от меня своих любопытных глаз, но вопросов она не задавала, чему я была рада. На моей тарелке оказалась куропатка, вареные овощи, картофель я заточила сразу.              — Завтра состоится долгожданный бал и я прошу вас привести свои платья в порядок, юные леди, — мать Тимоти, ее звали Изабель, строго смотрела на своих дочерей и просила их быть потише за столом.              — Как обстоят дела в поместье, дорогой?             — Все хорошо. Я оплатил все ваши счета и нанял новых учителей для наших сестер. Заказал новые стулья, старые стали скрипеть и ломаться. Мне понадобится твоя помощь, матушка, мне нужно забрать некоторые документы, которыми занимался Эндрю.             Эндрю, покойный брат Тимоти.             — Хорошо.             — Мэри! — шепчет мне Марк. — Хотите я покажу вам кое-что? — я киваю.             Он берет со своей тарелки горошину и бросает ее в воздух, открывает свой рот и горошинка попадает ему прямо в рот. Девочки начинают хихикать и хлопать в ладоши.             — Марк, немедленно прекрати, неудобно перед Мэри.             — Ничего, — успокаиваю ее я и беру горошинку.             — Браво, Мэри, браво, ваша горошинка оказалась выше Марка. Ну что, выкусил, братец?             — Лиз! Что за выражение?             Такой семейной атмосферы у меня никогда не было и я за все это время улыбалась и радовалась. Я невольно повернулась в сторону Тимоти. Он отложил вилку в сторону и посмотрел на меня. Я сжала свои губы и улыбнулась ему.              — Ну вот, дорогая моя, горничные помогут вам принять ванну и уложить спать. Не буду вам мешать.             Изабель направилась к двери, но я остановила ее.             — Да, Мэри?!             Я сглотнула слюну и подбежала к ней, обняла ее крепко, положив свою голову ей на плечо. Тепло ее тело придавало мне покой и я почувствовала материнскую любовь и нежность, которой у меня не было.