Глава 8. Тимоти.
1 июля 2022 г., 11:14
Софи
— Доброе утро, Мэри. В комнату входит горничная с подносом в руках. Кладет на край кровати свежую, утреннюю газету и раскрывает шторы. Я щурюсь от яркого солнечного света и поворачиваюсь на бок. — Я не хочу вставать. Горничную мои слова не порадовали. Она подходит ко мне. — Вы больны, мисс? Мне послать за доктором? — Нет. Я просто не хочу вставать, и завтракать тоже. Натягиваю одеяло на голову и прячусь как страус. Хочу провести этот день одной, лежа на этой мягкой постели. Недавние события давят на меня, от этого становится грустно и я вздыхаю. Знаю, у кого находится это зеркало, знаю, как его достать. Не пытаюсь ли я отсрочить себе возвращение домой? — Софи! Софи. Тимоти знает обо мне все, знает откуда я явилась к нему. Я настолько привыкла к Мэри, что напрочь позабыла свое настоящее имя. Я выглядываю из-под одеяла. Тимоти как всегда был чертовски безупречен. — Да! — Вы больны? Вам плохо? — Нет, я же сказала, что нет, — он подходит ко мне, садится на кровать и накрывает мой лоб ладонью. — Температуры нет. — Теперь убедились? Я просто хочу остаться здесь, в таком положении. — Хмм… О чем он задумался, сверля меня своими глазами? — Не хотите составить мне компанию, я хочу отправиться на прогулку? Встретимся на конюшне. — На конюшне? Но он уходит прежде, чем я задаю этот вопрос. Я начинаю одеваться, точнее меня начинают одевать. По пути доедаю яблоко и вижу Тимоти, он гладил лошадь и помогал конюху снарядить лошадь. — Какая прелесть! — я знакомлюсь со своей спутнице по имени Бетти и даю ей второе яблоко, которое припрятала специально для нее. Когда конюх уходит Тимоти задает мне вопрос: — У вас была лошадь, Софи? — Вам лучше звать меня Мэри. Так будет безопасней, — он кивает. — Нет, у меня не было лошади. У меня не было домашних животных, детство прошло так незаметно и я не помню как проводили свои выходные у бабушки, у своих дяди и тети. Будто эту часть моей жизни вырезали. Без единой помощи я сама взбираюсь на лошадь, что получаю неодобрение от конюха и жду Тимоти. — Расскажите мне о своем времени! Я стала рассказывать ему о машинах на колесах, о велосипедах, об устройствах, что называются телефонами, о новой моде в одежде. — Никто не обращается к своему собеседнику на «вы». Все приличия, все традиции со временем стали другими. Но историю никто не забывал. Еще можно встретить кареты, красивые и блестящие платья, в основном встречаются, когда смотришь спектакли в театрах. Мужчины не носят костюмы на каждый день, у них более свободная одежда. Женщины тоже. Технологии настолько стали развитыми, что ваше общение с дальними родственниками или с другими людьми стали быстрыми, к примеру, им не приходится ждать письма целых пять месяцев, они берут в руки телефон и пишут свои сообщения, звонят по тому же телефону и сигнал поступает мгновенно. Чтобы добраться до страны, которая находится в другой части мира, не нужны корабли, достаточно сесть на самолет, это такая машина, но с крыльями. — С крыльями? — Да, она летает по воздуху. Каких-то три часа и вы уже на месте. — Невероятно! — Да. — Хотел бы я посмотреть на это все, но, я не слышал никаких голосов и жужжаний в голове. Может быть я не способен перемещаться во времени. Я вспоминаю ту ночь, снова и снова. — Простите. — Ничего. — Мэри, вы должны были сказать Барону, должны были попросить его об услуге. Почему вы резко передумали? Вы ведь хотели вернуться домой. — Какая разница? — я отвожу взгляд. — Большая. Он останавливает мою лошадь и свою. Мы слезаем и переходим на шаг. Он берет меня под руку и мы идем по лесной тропе. Утреннее пение птиц расслабляло мое сознание. — Моей целью было найти это зеркало, и я нашла. Мне стало намного спокойней. Но я так мало времени провела здесь, с вами, с вашей семьей. У меня никогда не было такого, я не испытывала такой радости как сейчас. Если я уйду, я хочу вдоволь насладиться моментом, пока могу. Я не хочу никому делать больно, — во взгляде Тимоти вижу тревогу. — Вы никому не делаете больно, Мэри, — он останавливает нас. — А вам? Разве я не делаю больно вам? Он смотрит мне в глаза, задержав дыхание, я стою не шевелясь. Мы долго смотрим друг на друга и наши лица подается вперед. Но тут раздается гром и мы приходим в себя. — Нам пора, матушка не любит, когда опаздывают. Я прихватила с собой недоделанный портрет Барона и сидя в библиотеке поместья заканчивала работу. — Мэри, Мэри, мы поймали этого кузнечика в саду. Бедное насекомое сидело в банке и пыталось вырваться наружу. — Вам следует его отпустить. — Но…хммм…ладно. — Для вас у меня есть подарок. Я снимаю фартук и беру три книги, три мои любимые книги и вручаю их девочкам. Брит я вручила книгу Дэниела Дефо «Робинзон Крузо», Мэриан книгу Джонатана Свифта «Путешествие Гуливера» а Лиз я подарила особенную книгу, Джейн Остин «Гордость и предубеждение». — Внутри вы найдете маленький подарок. Это были цветы, что я нарвала у озера, когда столкнулась с Тимоти. Его широкие плечи, мускулы и голый торс так ясно были описаны в моем сознании. — Это очень красиво, спасибо, — каждая из девочек обнимает меня и кружит, пока нас не прерывает мужская половина семейства. — Марш на урок музыки, учитель вас дождался. — Ох, опять этот усатый-полосатый. — Не думаю, что мистеру Рочестеру это понравится, Брит. Девочки убегают, а ко мне присоединяются Марк, Энтони, Хэнк и Артур. — Мы хотели посмотреть на тебя, Мэри, на единственную девушку, что смогла растопить лед в маленькой душе Тимоти. — Да, да, Хэнк, ты прав, вот она, сидит перед нами, как невинная овечка. — Не хочу вас пугать, Мэри, но наш братец тот еще ловелас, не пропускает ни единой юбки. — Это было в прошлом году, Артур, теперь Тимоти как благородный джентльмен находится выше нашей головы. — Эй, вы, — к моему счастью, в дверях появляется Тимоти. — Не морочьте ей голову. — А мы и не морочим, брат, — каждый из братьев целует мою руку и уходят, посмеиваясь над Тимоти. — Они милые, — говорю я. — Да уж, они не Эндрю. Тимоти садится рядом со мной и смотрит на портрет Барона и усмехается. — Что с ним сталось? С Эндрю? — не знаю, было ли уместным задавать такой вопрос, но я уже задала его, слишком поздно, чтобы забирать свои слова обратно. — Он умер на дуэли, защищал честь своей любимой. Как оказалось, она никогда и не любила его, вышла замуж, родила детей, — он опускает голову. — Его история сильно задела меня, Мэри, теперь вы понимаете меня как никто и никогда. Теперь вы знаете, что значит для меня женитьба, что значит для меня иметь хоть малейший контакт с юными леди. Я мужчина, я джентльмен, но я не камень, у меня есть свои страхи. Я никогда и ни за что не повторю судьбу брата, — я накрываю его колено своей рукой. — Вы не Эндрю. — Я знаю. Забота о родных отнимает много времени. — Вы не справитесь один, прошло столько времени…против своего сердца, против души не убежишь, и чувств. Когда он поднимает на меня глаза я вижу это, вижу его боль, настоящего Тимоти, не человека, у которого нет души, а человека с раной внутри, которая не может оправиться от потери любимого брата. — Если бы я могла, я бы забрала вашу боль. — Ох, Софи, — он шепчет мое имя и я растворяюсь от его голоса. Я слышу его, чувствую за закрытыми глазами. Как он касается меня, нежно гладит мою щеку. Это не он должен меня успокаивать, а я его… И он поцелует меня, и этот поцелуй получается более нежным, более спокойным. Родным.
