В отражении прошлого| часть 1.

Софи

      — Милорд, ваши письма, — горничная стучалась в дверь моей комнаты и пыталась несколько раз повернуть за ручку, но она была заперта.             — Оставьте их, Сара, и меня тоже.              Тимоти продолжал меня щекотать и кусать за щеки. Мы провели в постели два дня.             Два дня мы находились в постели и занимались любовью.             Два дня мы были тесно прижаты друг к другу.             Два дня мы не могли отодрать друг друга.             Два дня-вечность. И я хочу, чтобы эта вечность продолжалась ВЕЧНО.             — Так нельзя, — шепчу я сквозь свой смех. — Не пора ли нам…             — Что? Перестать наслаждаться друг другом?             — Да. У тебя дела. Да и Барон приходил несколько раз, разве ты забыл, у тебя клуб сегодня.             — К черту этот клуб.             И я снова зарываюсь пальцами в его шевелюру, в запах его пота, вдыхая каждую частичку Тимоти. Стояла жара, окна были открыты и слабый ветер обдувал мою голую спину.              Но.             Даже такая жара не помеха тому, чем мы занимались эти дни. Я будто стала живой, все, что было в тумане вдруг стало предельно ясно. Я люблю его.              — Я люблю тебя, Тимоти Шаламе, — он замирает над моим лицом.             — Ты говоришь это в десятый, нет, в сотый…я уже сбился со счета.             — Все это неважно. Я люблю тебя.             — Софи, моя Софи.             Я откидываю одеяло и сажусь на него так, что его член касается моих половых губ. Он накрывает ладонями мои ноги, а я гладила его гладкую грудь, вырисовывая пальцем узоры.             — Ты невероятная женщина, Софи, ты просто…как дикая кошка. Ну, в постели.             — Ахахаха… — его фразы для меня были чем-то новым, он говорил на латыни и переводил мне, говорил длинными предложениями и короткими словами, от которых у меня мурашки бегали по коже.              Наша встреча была не случайностью. Я увидела его в отражении и вот теперь я тут, вся эта сказка с пророчеством, со сказаниями-это не сон, это моя реальность.             — О чем думаешь?             — Да так. В основном о тебе. Все это так…не знаю, как сказать, то ли странно, то ли…как ты говоришь…дико. Я увидела тебя в отражении и меня как будто магнитом к тебе притянуло. Мне говорили, что я смогу увидеть свою судьбу.             — И твоя судьба-это…             — Ты. Знаешь, твои слуги считают меня твоей…хмм…виконтессой, — я покраснела и засмущалась от сказанных вслух слов.             Я опустила свой взгляд, не хочу чтобы он видел меня такой красной и такой потерянной, будто я рассказала свой постыдный секрет.             — Эй, — он касается пальцем моего подбородка и поднимает вверх.             — Ведь это слухи, ты ведь не…не считаешь так на самом деле. Слуги судачат, это их дело.             — Стой, — он останавливает меня на полуслове. — Не так быстро, Софи. У меня было много женщин, и все они жили у меня в доме, подолгу, годами, но никто не говорил про них подобного, никто. Пока не появилась ты… — я замираю. — Быть может я отличаюсь от мужчин твоего времени, но я бы никогда не сказал плохого о тебе, или о ком-либо еще. Не думаешь ли ты, что все это связано между собой?             — Мое появление здесь и сплетни твоих слуг? — он кивает. — Но, Тимоти, ты мне говорил что ты…             — Я не говорил, говорили тебе, Софи, — он накрывает мое щеку ладонью. — Моя мать, да кто угодно скажет тебе, что я тот еще подлец, что я нечастный любовник и никогда не женюсь. Но послушай меня, человека, чья судьба зависит не от кого-то, а от него самого. Я не горю желанием жениться на той, кому моя душа не сможет открыться, — он накрывает второй ладонью мою грудь, чувствую как бьется мое сердце, как оно отзывается Тимоти. — Я никогда и никому не признавался в любви. Только тебе, а это значит… — мое сердце начинает биться еще быстрей и я задерживаю дыхание. — …ты моя навсегда.             Он притягивает меня к себе и накрывает мои сухие и опухшие от поцелуев губы. Слеза потекла по щеке. У меня было мало партнеров, но я никогда не чувствовала себя такой, как с Тимоти. Всегда скрывала свои чувства, потому что боялась быть отвергнутой. Боялась боли. Но теперь. Этот мужчина точно из другой планеты, из другого теста. Он не похож на всех тех, кого я знала в своем времени.              — Я люблю. Люблю. Люблю. Тебя, Софи, и всегда любил. С первой нашей встречи.              — Тимоти, — я больше не могла скрывать своих слез.             — Я заставил тебя плакать, такой вот я…эгоист… — он пожимает плечами и улыбается. — Я не отпущу тебя, ни за что на свете, ибо я не знаю, как жить без тебя.             Внутри так сильно сжалось, это чувство было таким приятным и окрыленным, видимо и вправду бабочки в животе запорхали.             — Я видел Мэри лишь однажды. Когда мы были детьми, подростками и два года назад, перед ее отъездом в Индию. Но ты-не она. Сейчас я это четко вижу. Если судить о вашей с ней внешности, то она на две головы ниже тебя, глаза цвета морской волны, а у тебя они янтарные, но когда лучи солнца падают на твое лицо, они как языки пламени. Волосы у нее кудри и всегда были светлыми, а ты моя темная соломинка, которую хочется целовать. И ты права, нам пора выходить из нашего гнездышка.             Я заливаюсь смехом, но остаюсь быть окрыленной и в сто раз счастливей. Стол для нас был накрыт в гостиной. Мы с Тимоти сидели рядом и на мне не было этих дурацких перчаток. Горничные переглядывались и шептались за нашими спинами, улыбались мне и кланялись.              — Как же вкусно!             Наши животы вмиг наполнились вкусной едой и прохладным красным вином. Мы говорили за столом о моем времени, что я ем на завтрак, обед и ужин. Я рассказала все, про технологии, про то какое место женщины занимают в обществе. Каждая маленькая деталь, каждая маленькая история моей жизни теперь была и его историей.              — Сэр, к вам посетитель.             — Барон не может подождать минуту?             — Это не Барон, сэр, это…это мистер Бэрроу!             Кашель накрывает меня и я ставлю бокал на стол. Мы с Тимоти переглядываемся в страхе и в ужасе.             — Какой из? — спрашивает Тимоти.             — Уильям, сэр.             Брат Мэри здесь. Колени мои стали трястись и я сама стала напряженной. Что теперь будет? Как теперь быть?             — Хорошо, пусть войдет, — Тимоти берет мою руку и сжимает ее. — Все будет хорошо, говорить буду я, он ничего не заподозрит. Насколько мне известно, он не виделся со своей сестрой три года. Не думаю, что он заметит какого-то подвоха. Ведя себя естественно, — я киваю ему раз двадцать и выдыхаю.             Когда двери гостиной распахнулись в комнату вошел Уильям. Мой дед, мой отец, мое прошлое, настоящее и будущее. Он вошел уверенно и тут же направился к Тимоти. Пожал ему руку и обнял.             — Друг мой, я рад тебя видеть.             — И я тебя, Тимоти.             Я встала со стола и подошла к этому человеку. Когда его глаза оторвались от Тимоти он повернулся ко мне, брови тут же опустились, пальцы сжались в кулаки. Что-то тут не чисто.             — Я писал тебе, Уильям, твоя сестра у меня, сам понимаешь, происшествие с домом это…             — Погоди, Тимоти!             Уильям подходит ко мне, я стою не шевелясь. Он поднимает руку и касается моей щеки. Я в упор смотрю на него и вижу в этом человеке все, его глаза такие яркие, такие большие, ресницы длинные, губы полные и слегка обветренные.             — Я получил письмо, — говорит Уильям, все еще глядя на меня. — От отца, оно пришло раньше твоего, Тимоти. Мэри, — шепчет он.             — Да! — вырывается у меня.             — Моя сестра, Мэри…она…она умерла два месяца назад, я лично присутствовал на ее похоронах, — мое сердце упало, как и у Тимоти, как и у Уильяма, он открывается от меня и поворачивается к Тимоти. — Что у вас здесь происходит, черт возьми?