Путь славы: Гилдерой Локхарт

Вопросы и амбиции

- Это странно. Это, курва, слишком странно.

Проведя пальцем по полупрозрачному лезвию “Ветра Смерти”, меча, в котором была заключена суть астрального духа ветра, что не мог нырнуть назад в астрал из-за материала меча служащего тюрьмой, я не мог не думать о своей встрече с легендарной ведьмой, что должна была быть мертва. Волшебники, как и все люди, смертны. Подобно тому, как у человеческих клеток есть предел деления, так и у душ есть предел существования до своей смерти. Магией можно нарушить ограничения физического тела и даже увеличить предел “существования” души, как это сделал создатель философского камня, но все эти способы оставляют свои следы и имеют недостатки. Будучи мастером ритуалов, мне довелось раз видеть Фламеля. “Величайший алхимик в истории” больше напоминал узника из Освенцима, что только обрел свободу. Худой как жердь с тонкой как бумага кожей и живыми, но невероятно усталыми глазами. Я едва ли не физически чувствовал запах старости и скорого ухода на тот свет. Без философского камня этот волшебник умер бы в течение года, если не нескольких месяцев. Другие методы достичь “бессмертия” вроде крестражей или превращения в нелюдя, которые непосредственно заключались в изменении природы и формы души, также могли на некоторое время обмануть смерть. Но даже вампиры, могущие жить только подобно паразитам, так как без людей они просто вымрут под действием солнца и законов мира, не имеют бесконечно долгой жизни. Их искореженные души, разрушаясь с каждым столетием, вынуждая их повышать свою силу, дабы за счёт жизни других отсрочить свой уход, спустя время также уйдут за грань, возможно, даже к астральному духу из глубин, которого они считают своим богом. И, возможно, тем существом, один взгляд которого меня убил тогда около арки в руинах британского министерства. Моргана Ле Фэй была человеком, несмотря на присутствие крови фэйри, которая видна по несколько утонченным “нереально красивым” чертам лица ведьмы. Я не чувствовал разложения немертвых, тухлой крови вампиров или приторного цветочного аромата того человека-овоща-трансгендера из Тибета. Согласно моим ощущениям, Моргана Ле Фэй была молодой ведьмой, которой течение времени не коснулось. Но согласно воспоминаниям Патриции Рейкпик она лежала запечатанной в гробу несколько столетий, а затем после освобождения просто встала и сотворила чары, которые заблокировали возможность создавать заклинания. Впрочем, во время сражения она проявила куда меньшую силу, чем в истории, отчего напрашиваются три вывода. Она не та самая Моргана Ле Фэй. Наложенные магические ограничения и печать, что была на полу, всё ещё действуют на неё. Её бессмертие имеет свою цену. В зависимости от того, какой вывод верен, мне следует предпринять соответствующие меры. А также выяснить про тот таинственный “источник бессмертия”, чью магию текущую под землёй я так ясно ощутил после разрушения темными волшебниками печати Проклятого Хранилища. Эта магия… отличалась от силы духов, которых называют богами, или иных магических созданий вроде драконов и великанов. Противоречивая и слишком могущественная чтобы быть силой только одного волшебника. - Мне нужно знать больше. Чувствуя головную боль от того, что в моей жизни становится всё больше вопросов без ответов, я поднялся и было направился в сторону камеры Рейкпик, дабы вновь прочитать её воспоминания в поисках деталей, которые могут стать ответами на мои новые вопросы или стать предпосылками новых вопросов. Легкий звон от зачарованного протеевыми чарами блокнота привлёк моё внимание. Раскрыв блокнот, на страницах которого появилось сообщение от Тернера, я нахмурился.

“Мне нужна помощь.”

***

-... вот в чем дело.

Бил Тернер спокойно рассказал о последних изменениях и сведениях в бизнесе, а также о ситуации их бизнес-партнера, что оказался в долгу у лорда Малфоя. Торговец внимательно смотрел на сидевшего напротив блондина, чувствуя восхищение перед ним в глубине души, а также толику вины из-за того, что не мог справиться сам с этой проблемой. Получивший недавно звание мастера чар Гилдерой Локхарт успел столкнуться с покушением в свою сторону посреди министерства магии, а затем в тот же день принял участие в сражении против темных волшебников состоявших в одной крупной организации, после чего столкнулся с допросом со стороны служащих министерства, вопросами со стороны журналистов и вниманием общественности, вслед за чем принял лично из рук министра орден Мерлина второй степени, а по возвращении домой не успел даже отдохнуть нормально сутки, как получил просьбу о встрече со стороны Тернера. На фоне славной полной эпичных событий жизни золотоволосого волшебника Бил чувствовал себя обычным серым обывателем, который не должен отвлекать “героя” от его дел. - Значит, Роули Шафик должен 10 000 галеонов лорду Малфою. Это немало, но в тоже время эта сумма не абсурдно велика и мы могли бы оплатить её, если бы не вложение денег в совместные с “Горизонтом” проекты. Мои знакомые также сейчас не смогут одолжить тебе такую сумму в ближайшее время. - Значит, нам придется брать кредит у гоблинов. Бил скривился, вспомнив зубастых зеленых коротышек. Гоблины банка Гринготтс обладали колоссальным влиянием в экономике магической Британии из-за упадка древних родов волшебников после войн в Европе и на самих островах, отчего только министерство магии могло одергивать зарвавшихся коротышек, а те, хоть и были известны своей верностью букве договора, упорно придерживались своей доктрины о том, что всех “чужих” нужно при первой возможности обдурить, навесив огромный долг или грабительские проценты по выплате долга. Без связей и доверия такую сумму галеонов сам Тернер мог одолжить только у гоблинов, но надеялся на то, что у Локхарта среди его многочисленных знакомых найдутся “денежные мешки”. Локхарт, посмотрев на молча сидящего вместе с ними старого азиата, который помогал Тернеру в вопросах магического характера при производстве товара и некоторых моментах касательно бизнеса, покачал головой. - Нет, мы не будем брать в долг деньги у кого-либо. Мы их заберем. - А? У кого? - У самого Малфоя. - … - Бил, за время совместной работы я неплохо узнал тебя и готов проявить к тебе доверие не только в законном бизнесе. Тернер замер, внимательно уставившись на Локхарта. Гилдерой со слабой улыбкой продолжал говорить. - Ты ведь благодаря отцу неплохо разбираешься в подноготной теневого бизнеса. И знаешь, что для избежания уплаты налогов многие рода чистокровных волшебников любят держать свой капитал за пределами банка гоблинов, который связан магическими контрактами с министерством магии. - Локхарт, ты предлагаешь ограбить Малфоя. - Нет. Я предлагаю отнять незаконно нажитое имущество у преступных элементов нашего гнилого общества, дабы удовлетворить наши финансовые потребности на пути к будущему развитию экономики магического мира. - Мы не знаем, где находится и есть ли вообще этот “капитал”. - Мой друг - это не разовая акция. В Лютном переулке после захвата главы банды “Черных псов” и падения организации “Р” творится полный беспорядок. “Острые капюшоны” уже должны столкнуться с “Бешеными головами”, за которыми стоит Малфой и другие, деля долю ослабшей банды “Черных псов”, пока министерство всё ещё находится в хаосе после нападения дементоров. Это время хаоса может послужить для нас лестницей к успеху. - Ты… - Я не собираюсь ограничиваться долгом Шафика. Я собираюсь взять всё, что смогу. И ты мне в этом поможешь. Без всякого сомнения Гилдерой указал пальцем на Тернера, что увидел в синих радужках глаз как угрозу так и обещание богатств, если он ввяжется в эту авантюру. Со вздохом и слабым предвкушением Бил кивнул, чувствуя поднимающееся волнение внутри. Будущее обещало быть каким угодно, но точно не “спокойным”.

***

- Убожества.

Отбросив на пол школьную книгу по истории, которую преподают в местной школе для обычных людей, рыжеволосая ведьма уставилась на окно, из которого открывался вид на улицы Годриковой Впадины, поселения названного в честь Годрика Гриффиндора, человека, к которому сама ведьма испытывала уважение. Уйдя из Запретного Леса и встретив своего нынешнего помощника, который при первой встрече в своей глупой самоуверенности попытался выпотрошить её как рыбу, но пал под силой разъяренной ведьмы, Моргана Ле Фэй перебралась в один из домов знакомого поселения, подчинив себе разум их владельцев. Понимая что знания - сила и не желая оказаться вновь в смущенном состоянии как это было во время битвы в Лесном Хранилище, волшебница начала устранять свою слабость в виде незнания глобальных событий, что произошли со дня её запечатывания этим седовласым ублюдком, чьё имя начиналось на “М”, и узнавать нынешних людей Британии. Обладая острым пытливым умом и мастерством в магии разума, волшебница открыто ходила по улицам поселения, общалась с волшебниками и “маглами”, обычными людьми получившими столь нелестное определение, словно они были совсем иной расой, знакомилась с новым английским языком, так как её стал внезапно староанглийским, и изучала то, чему учат нынешних детей, начиная понимать современную эпоху. Моргана Ле Фэй за всю прошедшую неделю испытала множество различных чувств, когда её прошлые взгляды на окружающий мир были подвергнуты испытаниям на прочность. Мир, который она знала, исчез, сменившись на два разделенных искусственно общества. Общество маглов, что без всякой магии покорило небеса, моря и земли, даже вырвавшись за пределы земного шара в безмерном своём стремлении к новым высотам. И общество волшебников, что замкнулось само на себя, как никогда сплоченном и мирном, но в тоже время ослепленном своим высокомерием и праздностью на трудах прошлых поколений, которые проливали свою кровь за выживание в этом жестоком мире, где для большинства нелюдей и духов из астрала волшебники были лакомой добычей, а среди обычных людей считались чудовищами из-за понуканий христиан и иных служителей богов, что желали возвращения своих господ, считая себя их предвестниками. В прошлом имея лишь ограниченное понимание окружающего мира через своих потомков одержимых гримуаром, легендарная ведьма испытывала настоящий шок при виде того океана знаний, что раскрылся перед ней. На страницах книг она видела, как мир менялся в результате новых открытий, войн и изобретений, что перекраивали историю, отчего книги больше не были прерогативой только элиты общества, а её славная Британия стала величайшей империей, над которой никогда не заходило солнце. На этих же страницах она видела, как величайшая империя раскололась на куски не более полувека назад, а вставшие на вершину мира волшебники замкнулись на себе, полностью спрятавшись от обычных людей, погрузились в омут самоудовлетворения, с каждым столетием становясь всё более слабыми… и мелкими. Лишенными бешеного стремления к выживанию и живого духа. Погруженными в свои серые будни, в которых они стали ремесленниками и писчими, а не кудесниками своей судьбы и творцами чудес. - Какие же они все убожества. Эпоха чудес и невероятных достижений сделала людей слабым и бесхребетным скотом в подчинении у правительств, чьё существование было направлено на своё стабильное существование. Существование без целей и амбиций. Причем, недолгое существование, учитывая приближение второго тысячелетия со дня рождения предвестника библейского бога, что более не сможет сдерживать этих тварей от игр со смертными. Чувствуя всё большее недовольство и презрение к людям на улице, рыжеволосая ведьма посмотрела на синее небо, невольно вспомнив синие радужки глаз золотоволосого волшебника, что так походил на одного из рыцарей её тупого брата, но в тоже время был даже более красив в её глазах. Присутствие столь сильного волшебника в эту эпоху дало надежду на то, что хоть какая-то часть настоящих волшебников подобных Годрику всё ещё есть в этом мире. Впрочем, таких красивых мужчин мало было, что в её времена, что в эти. Бледные щеки девы невольно покраснели от различных мыслей прежде чем она вспомнила его слова, отчего стыд и гнев в ней вспыхнули с новой силой. В её жизни были различные моменты, что вызывали у неё сожаления или были откровенно унизительны, но ещё никто так вульгарно, отвратительно, глупо и безумно не отвергал её добрую волю. - Глупец. Сжав ладонь в кулак, Моргана невольно выпустила часть своей магической силы, что на секунду подняла в воздух все предметы в комнате, прежде чем сама волшебница вновь ощутила магические оковы, что не давали ей творить магию за пределами пятой категории, ограничивая силу и её передвижения по миру. Седовласый ублюдок, стараясь сковать её и при этом обеспечить безопасность той вещи, связал её магию с печатями Проклятых Хранилищ, отчего её собственная магия против её воли поддерживала их, превращая её в невольного стража, но при этом укрепляя её связь с этой заключенной под Хогвартсом древней магией. Из-за этого же она вынуждена полагаться на своих потомков, чтобы снять все эти печати. Жаль, что последние не смогли оценить её доброй воли, когда она действительно собиралась помочь им преодолеть ограничения жизни смертных, и предали её доверие. Волшебницу особенно взбесил старший сын этого жадного ничтожества, которому она даровала бессмертие, дабы он смог снять последнюю печать и полностью освободить её, но в противовес её желаниям на последнем шагу тот восстановил все предыдущие снятые магические печати. Очередная боль предательства была неприятным напоминанием о неизменной природе людей. Впрочем, всё это сейчас было не важно. Она была всё той же Морганой Ле Фэй и прошедшие столетия не изменили этого. То, что её брат Артур не смог построить идеальное королевство и отказался от её дара бессмертия перед смертью приводит лишь к тому, что ей придется самой взять всё в свои руки. Нынешняя Британия не удовлетворяла её, и она собиралась изменить её, дабы придать жизни всех этих убожеств смысл и цель. Но в отличие от прошлого, когда её королевство Британия, чтей королевой она должна быть, ограничивалось одними островами, она думала о расширении власти на куда большие земли, дабы превзойти в размерах даже былую Британскую империю. А древняя магия, с помощью которой великие волшебники прошлого смогли нарушить законы мира, изгнав все физические воплощения богов, поможет ей в достижении своих целей. Отведя взгляд от окна, рыжеволосая дева посмотрела на разбросанные вещи на полу и собиралась щелчком пальцев вернуть их всех на место, а затем продолжить ознакомление с нынешней эпохой, но замерла, заметив рассыпанную стопку карточек с живыми изображениями волшебников. Протянув руку, она усилием воли послала волну магии, что притянула одну карточку. Морщинистая пожилая ведьма с тусклыми рыжими волосами и дурацким изогнутым на конце в спираль посохом в руках недобро посмотрела на рыжеволосую деву. Под магическим изображением крупным отчетливым шрифтом было написано “Моргана Ле Фэй”. На лбу Морганы вздулись вены.

- Так вот как ты меня представлял, Гилдерой Локхарт. Ясно. Я дам тебе много времени для понимания ошибочности этих представлений в темнице моего будущего замка.