Путь славы: Гилдерой Локхарт

Дети и проклятия

- …

Стоя на пустыре и смотря на двух девочек, что всё ещё обнимали друг друга, я почувствовал головную боль. Заметив в последнее время, как Эльза всё больше проводит времени на улице после уроков, а на прямые вопросы дает расплывчатые ответы, я ранее с помощью легилименции уловил поверхностные мысли девочки о том, что она не ведет дел с откровенным криминалом и просто завела себе подругу среди обычных людей. Драки с бандами малолетних преступников? Учитывая силу и прошлое девочки, тут скорее нужно беспокоиться о здоровье этих мальчишек. Не говоря уже о том, что с помощью магии большинство физических повреждений можно свести на нет, отчего я не видел смысла в запрете на такое времяпровождение. Драки, игры, соревнования и “путешествия” на улицах - это часть детства, во время которой дети развивают социальные навыки и закаляют свой характер. Возможно, магловский мир сейчас продвигает различные социальные проекты по защите детей от “взрослого мира”, некоторые из которых я одобряю, но детство - это период, когда мы быстрее и лучше всего познаём окружающий мир, выстраивая своё понимание его. Если детей полностью спрятать-”защитить” от реального мира, позволив сформировать о нём неправильное представление, то кто из них вырастит? Тепличный цветок, что полностью завянет на улице? Сломленный человек, чьи наивные представления были разгромлены суровой реальностью? Я не могу говорить, что был хорошим отцом и внуком, но некоторый здравый смысл у меня есть. Гиперопека, как и полное отсутствие родителя в жизни ребёнка, - это то, что может погубить подрастающее поколение. Поэтому на Олькотт не было сонма следящих чар, и я не вёл за ней пристального наблюдения, отчего не знал, что её подруга была маглорожденной волшебницей. Пока после встречи с Тёрнером не почувствовал запах Эльзы и не решил проверить, что она делает так далеко от дома. - Полагаю, внятного ответа я сразу не получу. Можете мне, пожалуйста, передать волшебную палочку, мисс? - Гермиона Грейнджер. Убрав руки от Эльзы, девочка с взлохмаченной прической смущённо назвала своё имя, передав мне магический проводник Олькотт. - А я - Гилдерой Локхарт, писатель, лауреат лучшей улыбки года журнала Ведмьмополитен, мастер чар и опекун одной непослушной девочки, которой я раньше говорил никого не учить магии. С яркой улыбкой представляюсь, выразительно смотря на одну блондинку, что смотрела в сторону, избегая моего взгляда. Тем самым ещё больше склоняя меня к применению телесного наказания в виде порки. Не дошло через голову, дойдет через пятую точку. - А теперь давайте пойдем в более людное место. Иначе кто-нибудь может подумать, что я заманил двух девочек сюда, дабы сделать с ними нехорошие вещи. И, если я сейчас услышу хоть одну шутку на эту тему, то со следующей недели в расписание будут введены уроки с репетитором по этикету. Сглотнув Эльза робко пошла за мной вместе со смущенной Грейнджер.

***

- Значит, вы действительно волшебник?

- Один из лучших.

С серьезным видом кивнув, мужчина с волосами цвета золота вновь втянул в себя через трубочку заказанный молочный коктейль, пока сидевшая с противоположной стороны за столиком в кафе Гермиона с таким же серьезным лицом на того смотрела. - Ты будешь есть чизкейк? - Да, буду. С удовольствием уплетающая свой десерт в виде шоколадного пирожного, Эльза бросила жадный взгляд на кусочек торта своей подруги, что из-за этого отвлеклась и отодвинула своё блюдце подальше, прежде чем вернуться к разговору. - Вы назвались волшебником. Так вы можете продемонстрировать магию? - Легко. Достав белый платок из своего кармана, Локхарт встряхнул его перед глазами девочек. Платок стал синим. Грейнджер недоуменно на него посмотрела. - Это… - Это магия. Я сделал платок синим. Школьница потеряла дар речи, чувствуя разочарование и подозрение, что её разыгрывают. Мужчина же хитро улыбнулся. - Всё ещё не верите? Тогда протяните руку к платку. Сейчас будет магия с исчезновением. Видевшая год назад выступление фокусника, на которого сейчас походил мужчина, Гермиона всё же протянула руку к синему платку. Едва её пальцы коснулись ткани, как Локхарт внезапно выпрямил руки. Рука девочки по плечо погрузилась в платок, но с другой стороны платка не показалась. - Вуаля. Рука исчезла. Испуганно дернувшись, едва не перевернув стул, девочка вытащила руку из платка под хихиканье Эльзы. Держа на лице улыбку, Гилдерой отпустил платок на стол. Под напряженным взглядом девочки опустившийся на стол синий платок в одно мгновение обратился синицей, что с любопытством начала оглядывать окружающее кафе, крутя своей головой из стороны в сторону. - Теперь вы верите в магию? - Да. Кивнув, Грейнджер завороженно смотрела на птицу, что деловито зачерикала, чувствуя волнение и шок. - Прекрасно. Только прошу вас, маленькая леди, не говорить другим людям об этом. Всё же мы, волшебники, уже несколько столетий скрываемся от обычного мира. - Но разве вы…? Желая указать на то, что Локхарт сейчас прямо посреди заведения творил магию на глазах людей, Гермиона огляделась по сторонам и замолкла. Никто из посетителей и работников не смотрел на столик посреди зала, за которым они сидели. Сидевшая за соседним столиком мать убирала салфеткой крем со штанов сына, молодая парочка около окна скованно общалась, явно чувствуя неловкость, зевающий и поглядывающий на часы кассир смотрел на дверь. Казалось, для всех них её и её подруги вместе с волшебником просто не существовало, хотя не более пяти минут назад они взяли свой заказ. - Они не видели? - Магия позволяет сделать многие вещи. Прекрасные, удивительные, хорошие и… откровенно ужасные. Частично из-за последних волшебники решили спрятать магический мир от маглов, обычных людей. Хлопнув ладонью по синице, прижав её к столу, Гилдерой спустя мгновение пальцами поднял белый платок и сложил его, положив в карман. - Магия - это чудо. И сила, к которой отнюдь не все готовы. Поэтому я был зол, когда вы начали пытаться сотворить заклинание посреди пустыря без учителя, держа чужую волшебную палочку и не понимая, чего ожидать. - Эй! Я была с ней и показала, как создать заклинание. - Тебя даже квалифицированной волшебницей трудно назвать, а ты уже считаешь себя учителем магии? Тогда выпускникам Хогвартса можно смело давать звания магистров магии. Надув щеки, Олькотт отвернулась. Гермиона же ещё раз посмотрела на окружающих людей, которые их не замечали. Будучи умной девочкой, она уже могла представить, что может сделать Локхарт, обладая лишь этой магией. Прошлое волнение от проявления волшебства сменилось на жуткое осознание полной беспомощности обычных людей, которых Локхарт буднично назвал “маглами”, перед волшебниками. Мелькнувшая в голове мысль о том, что на месте этих посетителей могли оказаться её родители, которые также бы перестали её “замечать”, вызвала в её душе волну ужаса. - Гермиона Грейнджер. Вздрогнув от голоса Локхарта, девочка резко повернула в его сторону голову. - Мне не нравится пугать детей. Но вы, как обладательница магического дара, что является неопровержимым фактом, должны осознавать опасность этой силы, как для окружающих, так и для себя. В семьях волшебников родители и родственники обучают детей здравому смыслу магического мира. Что нельзя трогать, куда не нужно ходить, как использовать вещь или определять, опасна ли она, почему нельзя давать одежду домовому эльфу или нарушать сделки с гоблинами, даже если они малозначимые и словесные. У вас же нет этого здравого смысла, как и волшебников среди близких, если они, конечно, не скрывают свой дар даже от семьи. Вы ничего не знаете о магическом мире и до поступления в школу магии вы фактически одни. - Эй, а как же я? Она моя подруга, и я не оставлю её одну. Опустившая плечи от слов мужчины, Гермиона невольно улыбнулась, когда Олькотт подала голос. - Просто отличная подруга, благодаря обучению которой мисс Грейнджер вполне могла стать сквибом, человеком с магической силой, но лишенным способности её применять. Лицо Олькотт побледнело, когда Локхарт уставился на ту немигающим взглядом. - Есть причина, почему волшебников начинают обучать заклинаниям лишь после одиннадцати лет. До одиннадцати лет наша магия свободна и податлива нашему настроению, отчего в порыве эмоций может произойти “детский выброс”. Феномен, когда накопленная в ребенке до предела магическая сила выходит наружу, пытаясь исполнить его желание, осознанное или неосознанное. У тебя же был этот выброс? Вроде быстрого отрастания волос, полёта предметов или иных необъяснимых инцидентов. - Д-да. Пару раз. - Это хорошо. Эти выбросы являются признаком твоего здорового развития, как волшебницы. Они позволяют нам “привыкнуть” к магии. Но магическая сила детей не просто податлива перед эмоциями, она особо уязвима. Это похоже на мышцы, которые нужно постепенно тренировать. Вот ты хорошо прыгаешь со скакалкой? - А… не очень. - А теперь представь, что будет, если я тебе сейчас на руки дам гирю весом в тридцать килограмм. - Я её не смогу удержать. - Или уронишь на ногу, раздавив пальцы на ней. Для твоей магической силы волшебная палочка подобна этой гире. В будущем, с помощью подходящей тебе волшебной палочки ты сможешь выучить десятки если не сотни заклинаний, при этом быстро развивая свою магическую силу, но до этого тебе придется подождать. - Хорошо. Я поняла. Закивав, подобно цыпленку клюющему зерно, Грейнджер успокоилась, почувствовав через строгую речь мужчины заботу о ней, которую она обычно чувствовала от родителей. Её карие глаза внезапно засверкали, когда она уставилась на светловолосого волшебника, как на новую книгу в магазине. - А вы можете обучить меня… этому здравому смыслу? - Да. Полюбовавшись посветлевшим личиком девочки, Локхарт тут же разочаровал её. - Но зачем? Моё время драгоценно. Моргнув, Грейнджер быстро заговорила. - Может мои родители и обычные люди, но они дантисты. И зарабатывают хорошо. Если не получается, то я могу купить книги для обучения. Вы же писатель? А какие книги вы пишите? И что посоветуете почитать? Подняв ладонь, Локхарт дождался, пока она затихнет. - Как подруга моей подопечной, ты можешь приходить к нам домой, дабы почитать нужные книги из нашей библиотеки. Насчёт остального мы можем поговорить позже. Тебе стоит пока осмыслить всё произошедшее. - Угу. Придя в состояние радости от упоминания библиотеки по магии, к которой она скоро получит доступ, Гермиона опустила голову к своему десерту. И увидела пустую тарелку.

- ЭЛЬЗА!

- Это всё магия Локхарта! Это его натура - издеваться над девочками, а затем заманивать их в своё логово. Как говорят русские, тюрьма по нему плачет!

- Ты сначала крем со рта убери, а на следующей недели пойдём к учителю по этикету.

***

Провернув в замке ключ, одетый в темную мантию волшебник отворил передо мной дверь.

- Добро пожаловать в Азкабан. У вас есть только полчаса. По истечении срока за вами придёт охранник. И будьте осторожнее с дементорами. Им приказано не нападать на посетителей, но… случаи разные бывают.

- В моём случае, это дементорам нужно быть осторожнее. Вполне возможно, что вы завтра не досчитаетесь одного.

Тускло улыбнувшись с неверием в глазах, мужчина закрыл за мной железную решетку. Развернувшись, я посмотрел на каменный коридор и ведущую вверх в конце каменную лестницу. Скрежет запираемого позади замка и последующий топот ботинок к помещению дежурной смены охраны заглушал свист ветра северного моря, вызывая желание плотнее закутаться в одежду. Впрочем, это желание также возникло из-за мистического холода присутствия сотен если не тысяч дементоров, для которых самая жуткая тюрьма Европы была родным домом. Погасив все чувства и эмоции с помощью окклюменции, оставив лишь чистый рациональный разум я направился вглубь Азкабана, чувствуя неприятную вонь ужаса и мрака, которая пропитала каменные стены этого сооружения. Если рассматривать весь магический мир, то содержание мест заключения темных волшебников и преступников было постоянной головной болью МКМ и министерств магии. Волшебники не маглы. Даже если у них отобрать магические проводники, они всё еще могут применять беспалочковую магию или магические способности унаследованные по крови от волшебных народов. Для предотвращения их побега нужно строить тюрьмы, поддерживать целые массивы чар, доставлять еду и нанимать охрану, тратя изрядную долю бюджета. Из-за этого многие малые страны, которые не могут держать под стражей сильных волшебников, передают их в тюрьмы других стран или МКМ. Самой известной и охраняемой тюрьмой магического мира является Нурменгард, что находится под прямым управлением МКМ. Построенный Гриндевальдом для заключения политических оппонентов и врагов Нурменгард, следуя мрачному юмору победителей в первой магической войне на континенте, также стал последним пристанищем этого Темного Лорда и одним из символов власти МКМ. Азкабан, в отличие от Нумергарда, был печально известен из-за своей “постоянной охраны” в лице пожирателей душ, которые периодически поглощают души заключенных. И с моей точки зрения, само существование этой тюрьмы было глупостью и откровенным маразмом правительства магической Британии, так как они по сути кормили тварей смертельных для людей, позволяя им всё больше размножаться. Из-за этого Британия часто получала различную критику, но упорно не давала “закрыть это заведение”. Для министерства магии эта треугольная крепость посреди моря была слишком удобна, как в финансовом плане, так и в качестве символа устрашения. В ином же случае, если перестать её использовать в качестве тюрьмы, министерству магии придется держать здесь наблюдателей. Так как само здание было чем-то вроде… магловских ядерных отходов. Неизвестно когда построенная крепость была домом Экриздиса, темного волшебника, о котором узнали лишь после его смерти благодаря оставшимся записям, когда маскирующие чары крепости спали. Из этих же записей, большинство из которых были засекречены или вовсе уничтожены МКМ, выяснилось, что эта мразь за свою слишком долгую для такого ублюдка одинокую жизнь устроила у себя настоящий филиал магловского ада. Пытки моряков с проходящих рядом кораблей, химерологические изыскания с целью “модификации” дементоров, похищение и изнасилование девушек с последующим использованием их в качестве материала для экспериментов, ритуальные убийства младенцев для призыва тварей из глубин астрала… Трудно было найти, что он не сделал из вещей, за которые любому другому темному волшебнику грозила казнь или пожизненное заключение. Из-за всего ужаса, что здесь творился и творится до сих пор, тюрьма была проклята. Казалось, что в этих холодных стенах было заключено само зло, из-за которого долгое пребывание в этом месте может свести с ума. В случае, если Азкабан будет просто грубо разрушен до основания, вся проклятая магия этого места просто выплеснется наружу, что приведет к неизвестному результату. Может быть половина северного моря будет проклята, что приведет к множеству смертей и появлению опасных магических тварей, или на короткое время откроется провал в глубины астрала, из которого хлынет целое море духов и иных тварей, вроде гримм или банши. Впрочем, это было бы в сотни раз лучше катаклизма. Пройдя мимо пролетевшего рядом дементора, я остановился около одиночной камеры на предпоследнем этаже тюрьмы, где содержались высокопоставленные пожиратели смерти. Потратив огромную сумму галеонов на подкуп чиновников, спустя более двух лет с момента попадания в это тело я собирался получить ответы на часть своих вопросов из прошлого. - Хе-хе. А кто это у нас тут? Не хочешь подойти ко мне? Истерический хриплый женский голос донесся до моих ушей, когда заключенная в соседней камере прижалась лицом к узкому окошку. Бросив холодный взгляд на худое бледное лицо с сальными волосами Беллатрисы Лестрейндж, что смотрела на меня безумными глазами, я отвернулся. - Эй, ублюдок! Ты меня игнорируешь?! / - Круциатус. Круциатус. Круциатус. Хи-хи. Истеричный смех волшебницы посылающей непростительное заклятие в отставших беженцев доносился до моих ушей вместе с грохотом заклятий и криками людей. До боли сжимая в руке волшебную палочку, я посылал вперед заклинания на наступающую массу нежити, среди которой мелькали фигуры вампиров утягивающих в толпу одного защитника за другим, пока находившиеся позади пожиратели смерти оказывали защиту от широкомасштабной магии и отвлекали волшебников среди защитников. Глухая зарождающаяся в груди ненависть и беспокойство за сына, уходящего вместе с другими беженцами из Чехии позади, бились в груди. / - Август Руквуд. Подойдя к нужной камере, я посмотрел через узкое окошко на сидящего в углу на куче соломы мужчину, что раньше работал в Отделе Тайн и мог знать про ту каменную арку под министерством магии. - Хи-хи. Он уже несколько лет не говорит, придурок. - Август Руквуд. Игнорируя крики Лестрейндж, я вновь повторил имя пожирателя смерти. Дернувшись, мужчина поднял голову, посмотрев на меня пустым взглядом. Установив зрительный контакт, я тут же использовал легилименцию для проникновения в разум ослабевшего волшебника. Даже если знания об отделе тайн защищены волшебным контрактом или запечатаны окклюменцией я могу просто выпотрошить личность пожирателя смерти, разорвав его разум на фрагменты, которые затем изучу. Как мастер магии разума имеющий богатый опыт, я обладал нужными знаниями для манипуляций душами и памятью людей. Чувствуя вязкое подобное погружению в смердящее болото ощущение, я “отодвинул” в сторону чужие ощущения холода, голода, осязания и подобные им, погружаясь глубже, дабы найти осознанные воспоминания, ассоциативные цепочки и “каркас” личности. Через десять минут я отошёл от двери, чувствуя головную боль и глухое раздражение. Сидящий в камере человек не был Руквудом или даже волшебником. Это был лишь сквиб рода Руквудов, чей разум был разорван на куски, из которых склеили простую матрицу поведения, словно у големов. Из этого следовало, что отдел правопорядка министерства магии Британии был ещё более некомпетентным, чем я думал, и что один пожиратель смерти вполне себе вольготно гуляет на свободе. - … Подобно медузе в море проплыв по воздуху, ко мне приблизился дементор, отчего до этого кричавшая Беллатриса затихла. Закутанный в черно-серую материю, что со стороны походила на грязную простыню, он приблизил свою голову ко мне, источая холод и аромат плесени с трупной гнилью. Мерзкое дыхание коснулось моего лица, покрыв волосы тонким слоем инея, когда я поднял волшебную палочку. Пламя и разрушение. - Агни. Багровое пламя разрушения за мгновение окутало голову твари, что издала вой и отшатнулась в сторону, пытаясь лапами смахнуть магическое пламя, тем самым распространяя ещё больше его. Больше не глядя на неё, я молча направился к выходу, подавив желание перебить всех заключенных здесь пожирателей смерти. Их убийство приведет к проблемам, а на планомерное превращение всех их в “овощей” с помощью магии разума у меня не было времени и надлежащего самообладания, дабы удержать их после этого в живом состоянии.