Глаз на мокром месте

      — А что с Тэдом?       — Кем?.. — Командир смотрит на вас непонимающим взглядом. Его глаза влажные. Он не помнил всех своих ищеек по именам, и забывал уволившихся.       — Ну, бухгалтером? Его, вроде, сделали водой, и он, ну, стал злодеем?       — А. — Гляделкинс апатично смотрит в пол, медленно моргая. — Этот Тэд. — Гляделкинс вздыхает. Нашли вы, конечно, чем беспокоить его. — Он, вроде, попал в плен кому-то, кому н-н… Не нравятся такие игры, и, — командир зевает, — и теперь его держат в клетке. Ну, или, типа того. Может, уже выбал… Выбрался… — Спросонья Командир путал слова. Он потягивается в кровати, и зевает снова. Вы очень осторожно гладите его веко — когда ему гладят белок глаза, он сразу возмущается и гневается, дескать, негигиенично и омерзительно. Вы не хотите его разочаровывать, все-таки, не каждый день милый дозор находит в вас что-то, несмотря на то, что вы совсем разных видов и культур.       А нашел он в вас надёжную защиту и приятную компанию. И кого-то, кого хочет контролировать.       — Так а давай найдём его, а? — Вы аккуратно берете командира за плечо, и массируете.       — М-м. Я думаю, его уже нашли. — Сонные ищейки звучат очень мило. Обычно он громкий, а сейчас такой тихий… Вы чувствуете непреодолимое желание побудить и разговорить всю казарму на корабле-черепе с утра. Командир явно не понял вашего предложения, и с лёгкостью упал обратно на громадную подушку, чуть хмурясь. Вы поправляете одеяло, оставляя только глаз. Пока Гляделкинс пытается отодрать сон с своего глаза, вы записываете это в список дел. Позже обязательно займетесь.       — Не надо, — тихо бурчит Гляделкинс, — тут жарко.       Вы задираете одеяло совсем, открывая его мелкое тело. Забавно, что спит он в форме. Шлем снял, все остальное нет.       — Не настолько жарко. — Он чуть приподнимается, и возмущенно-сонно смотрит на вас. Вы помещаете одеяло наполовину: ровно на ноги. Он либо смирился, либо наконец-то доволен. Вы слышите, как он сопит. Немного гладите его, и ложитесь дремать рядом.       — Разрешаете вас обнять?       Командир устало угукает. Вы аккуратно подбираете маленькую ищейку в свои объятия, и чуть накрываете халатом. Гляделкинс теперь сопит вам в ключицы.

***

      Далее, засыпаете уже вы. Когда просыпаетесь, обнаруживаете командира за столом, уминающим какое-то лакомство.       — Доброе утро, — он ласково называет вас по имени. — Я тебе еды притащил. Может, невкусная, правда, но я могу гарантировать что для твоего вида безопасно к употреблению. — По консистенции, угощение напоминает сухой корм. …И на вкус тоже. Горчит. — Потому что ты все это время только и делаешь, что спрашиваешь меня всякий бред про дозоров, но не говоришь ничего о себе. — Он закатывает глаз, и продолжает уминать какую-то синюю ягоду, похожую на что-то между киви и бананом. Как и в видео, через зрачок. Вы невольно вспоминаете.       — Слушай, а я тут это… Не понимаю, как использовать проектор.       — Что? Дак я же давал инстр… А, нет, не давал. Я её выбросил, потому что на ней был только один язык, а инструкцию на нужном они продавали отдельно, флерти. — Гляделкинс раздражённо рычит. Напоминает щенка. — Хорошо, объясню сам.       После долгой инструкции и лекции с показом функций, он включает вам несчастный плейлист.       — Ах да. К интернету не подключён. Я не хочу, чтобы тебе случайно довелось смотреть что-то, что лучше не видеть. — Он вздыхает, оставляя вас наедине с видео, где дозор чихает. Зрелище из забавных — вы перематываете очень много раз, меняете скорость, и далее, пока этот отрывок не отпечатывается у вас в долгосрочной памяти. Выглядит так, как будто он просто недолго характерно дергается, а затем резко моргает с забавным звуком.

***

      — Можно узнать, а что… А какое твоё настоящее имя? Ну, Гляделкинс, это ведь фамилия, да?       — Окомир. — Вы удивленно смотрите. У его вида, что, все имена завязаны на каламбурах про глаза? — Я его не скрываю. Галактика должна знать своих злодеев.       Вы мысленно пытаетесь вспомнить, слышали ли вы его хоть где-то раньше.       — Можно называть тебя Коми?       — Нельзя. — Строго и саркастично. — Командир. Или Кор: это традиционное сокращение имени. — Вы киваете.       — Хорошо, Кор, какие планы на сегодня?       Он презрительно смотрит на вас. В вашей интонации ему что-то не нравится.       — Для тебя — командир.       Вы становитесь печальнее лицом, но киваете.       — Так точно, командир. Так и что, чем хочешь заняться?       — Было бы неплохо погулять. — Он умалчивает о том, что разведчики доложили ему о нескольких интересных местах. Не с точки зрения развлечения, а с точки зрения захвата. — Ну и, сходить за едой, а то смотрю, сухари тебе не особо по душе. Заодно расскажешь про рацион своего вида. Или аллергии. Нужно же знать, чем тебя травить, — Гляделкинс хихикает. Конечно, у него не было намерений использовать на вас что-то столь подлое, когда у него было столько труднодобытого оружия и инструментария для пыток, или мгновенного захвата вашей родной планеты.       Время спустя, вы уже направляетесь в столовую. По пути вы рассказываете внимательно слушающему, и, может, даже записывающему это на диктофон, Гляделкинсу, про свою любимую еду. Любимую пиццу, любимые напитки, мороженое, салаты, чай…       — А у тебя какой любимый чай? — Вы спрашиваете Гляделкинса в ответ.       — Каркаде.       — А любимая пицца?       — Не питаю любви к джанк-фуду и тебе не советую. Я больше по здоровому питанию. Или, экзотике. Нужно же подгонять рацион под захваченные планеты, иначе зачем это все…       — Так ей же отравиться можно, столько планет, аллергия может замучить на любой. — Вы улыбаетесь Гляделкинсу, который явно не может полностью оценить этот жест.       — Все верно. Поэтому, в сомнительных случаях сперва пробуют подчиненные. Берешь, подзываешь работника месяца, и в качестве премии угощаешь.       — Ого. И отравлялись?       — Да, бывало.       — А хоть кто-то так умер?..       — Ни один. Оперативное промывание желудка решает.       Вы добираетесь до столовой, делаете заказ на нескромную сумму, и занимаете столик в месте потемнее. Закончив трапезу быстрее вас, Гляделкинс записывает то, что вы ему нарассказывали.       — Так и, все же, что с Тэдди?       — «Тэдди»? — Он саркастично повторяет, и щурится. — Ну, правда, не вижу смысла искать его. Есть два варианта: он где-то уже обустроился и живет хорошо. Второй. Он уже не жив. В обоих нам ничего не даст то, что мы его найдем. На его месте уже другой бухгалтер. Зачем так напрягаться ради какого-то дозора? — Он хмыкает.       — Не для «какого-то». Любой из вас заслуживает этого. — Вы щуритесь.       — Ох, а ты, смотрю, и правда очень ценишь каждого несносного неудачника с корабля? Мило. Я рос, — он невольно скаламбурил, так как он не прибавил ни милимметра с момента как ступил на корабль. Но он имел в виду особей своего вида, полагая, что покоя вам не дают именно дозоры. — Среди них. Они далеко не такие важные, милые, и стоящие того, как ты думаешь о них. — Гляделкинс вздыхает и махает рукой, думая о том, что вы, видимо, последователь Тут-и-тама.       — Хорошо. Если я приведу его на корабль, что ты сделаешь? — Вы не унимаетесь.       — Смотря в каком состоянии приведешь. — Он подпирает голову двумя сложенными ладонями. — Страховку калеке я предоставлять не стану. Хоронить тоже.       Вы хмыкаете в ответ, и хмуритесь. Список дел пополняется: добыть Тэда и узнать, что с ним случилось. Однако, вы относите использованную посуду персоналу, и уходите с Гляделкинсом.       — А я смотрю, ты не слишком ценишь бойцов.       — Мрачно, едва сдерживая осуждение, вы прерываете тишину.       — Просто не так, как ты. Я оцениваю их с иной гуманистической точки зрения. — Гляделкинс не видит ничего в вашем укоре: он знает, что обращается с ними настолько хорошо, насколько они этого заслуживают.