Закрой врата с той стороны

О, если б знал ты,

Как долго длится время,

Когда лежу я

На ложе одиноком,

И по тебе вздыхаю!

 

Мать генерала императорской охраны Мичицуна

  XXV.       Исчеркав черновик, Икари зло его порвала и подбросила вверх, устраивая таким образом своеобразный взрыв. Сложив руки на груди, девушка злобно сдула чёлку, после чего уставилась на лист бумаги, про себя желая, чтобы он исчез в глубинах ада.       — Абэ-кун, веди себя достойно, — шикнула на неё учитель химии.       — Простите, Тору-сенсей, — очнулась школьница, вспомнив, что находится на контрольной.       Габриель прыснула, прикрывая рот ладонью: на ближайшие дни есть повод поприкалываться над подругой. Химия и Икари — непримиримые враги с первого занятия. Но, в отличие от физики, которая существовала по отличным от сверхъестественного законам, девушка предпочла бы решать задачи по термодинамике, механике и т.п., а не заниматься вычислением молярной массы вещества. Был у неё один знакомый дух — доктор химических наук, и теперь шаманка раздумывала, не попросить ли того вести частные уроки. Скоро экзамены и ей совершенно не хотелось проводить летние каникулы на дополнительных занятиях.       После урока подруги поднялись в сад на крыше, взяли на раздаче еду и уселись за стол под навесом, защищающим от дождя и солнца. Ичидани была популярна и тем, что имела открытый кафетерий, где ученицы могли пообедать, глядя на раскинувшийся внизу город. Когда другие узнавали об этой изюминке, зависть можно было черпать половником.       Только девушки разъединили палочки и пожелали друг другу приятного аппетита, как к ним за столик подсела Акеми, попивая из высокого стеклянного стакана зелёный чай со льдом. Помешивая трубочкой напиток, школьница сощурила глаза, подставляя лицо под солнечные лучи. Габриель с Икари переглянулись — на их памяти это впервые, когда Хайбара присоединилась к ним на обеденном перерыве.       — М-да, Абэ-сан, я думала, что у тебя несколько другой вкус на мужчин.       Шаманка, услышав это, поперхнулась и закашляла, уставившись на одноклассницу, как на врага народа.       — Ч-что, Хайбара-сан? Мне послышалось? — шаманка, качнув головой, остановила подругу, которая из-за всех сил лупила её по спине. — Повтори, пожалуйста.       — А что, Габи-чан не рассказала тебе? — Акеми, заломив бровь, перевела взгляд на француженку.       — Конечно сказала, — нахмурилась блондинка. Её начало напрягать то, в какую степь может перейти беседа. — Спасибо, что предупредила, но дальше уже наша забота.       — Ваша-ваша, — хмыкнула японка. — Просто друг моего сятэя вчера пострадал от их рук, а его девушка, вот уж неожиданность, первокурсница нашей школы.       Теперь уже поперхнулась Ренуар.       — Я бы посоветовала тебе обратиться в храм и возложить на алтарь богов неудачи пожертвование, попросив отцепиться, но, — Хайбара развела руками. — Это прозвучит как издёвка.       — Тебе просто скучно, да? — мрачно буркнула Икари, ковыряясь палочками в фруктовом салате. Аппетит пропал напрочь. Молочный шоколадный коктейль таял на жаре, капли конденсата сливались в пугающие фигуры.       Погода, как назло, была настолько прекрасной, отчего шаманка злилась ещё больше. Под её настроение подошёл бы циклон…       — А эта девчонка умеет держать язык за зубами? — задала интересующий вопрос Габриель.       На что Акеми издевательски рассмеялась, вытирая выступившие на глаза слёзы:       — Не-а, сдала сразу же, как получила по лицу.       — Они и на девушек руки поднимают? — брезгливо скривилась блондинка.       — Ты же дралась с ними, — напомнила подруге шаманка.       — Это другое, — отмахнулась француженка. — Тогда я первая ударила, а они защищались.       — И ты ушла от них на своих двоих? — уважительно протянула одноклассница. — Респект. Верить или нет, не знаю, но сятэй сказал, что это его друг ударил её, когда она что-то не то ляпнула. Хайтани увидели, решили разобраться и пошло-поехало. Слово за слово, удар за ударом… идиотка и ляпнула о тебе, стремясь спас…       Хайбара замерла на полуслове, удивлённо уставившись за спину Абэ.       Хвать! Шаманке вцепились в волосы, сильно потянув наверх.       — Какого демона? — взвизгнула ошеломлённая Икари.       Вскочившая со стула Габриель сжала руку незнакомки, вынуждая ту отпустить пострадавшую причёску подруги:       — Ты хоть понимаешь, что творишь, болезная? — гнев блондинки можно было резать ножом, таким плотным он был.       — Из-за этой суки моего парня избили до полусмерти! Ему теперь придётся несколько месяцев лежать в больнице, — кричала девчонка, брызгая слюнями.       — А! — хлопнула в ладони Акеми. — Это ты та крыса, которая сдала Абэ-сан. Знаешь, что с такими делают, ммм?       — Да пошла ты! Отпусти меня, тварь! — визжала японка, пытаясь вырваться из хватки.       — Не позорь Ичидани, идиотка, — встряхнула её Габриель. — У тебя шарики за ролики заехали, что ты решила наехать на Икари?       — Это она виновата! — некрасиво скулила школьница. — Хайтани просто взяли и набросились на моего парня!       — Прямо так и сказали: вот тебе за Икари, сукин сын? — издевательски хмыкнула Хайбара.       В это время шаманка ощупывала голову, а когда преподнесла руки к лицу, то чуть не зарыдала — эта сумасшедшая успела вырвать ей целый клок. Она не Самсон, сила не заключена в волосах, но до чего же обидно! Ухаживала за ними, берегла от солнца, делала красивые причёски… ками игрались с её локонами, заплетая причудливые косы… а теперь?       Хлоп! Ладонь горела от сильной пощёчины, лицо школьницы стремительно краснело. След от руки наливался кровью и был симметричен вчерашнему удару. Другие школьницы, что были свидетелями неприятной сцены между третьекурсницами и первокурсницей, шокировано смотрели на разгневанную Икари, что было ей совершенно нетипично — в школе шаманка была известна своим спокойным характером, который давал трещину лишь на уроках химии. А тут такое! Пощёчина! Сильная!       — Сгинь с глаз моих, если не хочешь наслать на себя и свою семью неприятности, — шипела Абэ. — У меня в подчинении есть такие духи, что никакой шаман или священник не поможет…       Враньё, конечно, с такими она даже не связывалась, а если и встречала, то сразу же развоплощала, не пачкая душу и карму грязью договора. Угроза подействовала — девочка убежала в слезах, бормоча что-то о несправедливости и наглых суках.       — А ты полна сюрпризов, — задумчиво протянула Хайбара, с восторгом смотря на шаманку: «Методы, конечно, хромают, но кто на что горазд, как говорится. Подобное притягивает подобное».       Если Хайтани были понятным и знакомым злом, то Икари открылась с новой стороны — долго терпит, но когда доходит до предела, то спасайся кто может. В этот самый миг японка больше походила на разгневанную богиню, а не на человека.       — Ну-ну, — Ренуар обняла подругу со спины, поглаживая по плечам. — Давай ты напишешь Такаши и предложишь сходить в кафе, ммм?       Расслабившись, шаманка кивнула. Вчера она обиделась на Эмму из-за подставы, но, когда Мицуя, после собрания, подошёл и спросил номер мобильного, была готова расцеловать Сано от переполнившего сердце счастья. Сама бы она точно постеснялась сделать первый шаг.       — Меняешь парней, как перчатки? — присвистнула одноклассница, но в её голосе не было ни капли осуждения. — Круто, не спорю, но могу представить реакцию старшего Хайтани.       — Он мне никто, чтобы что-то предъявлять, — взбрыкнула Икари: «Ага, никто… просто предназначенный, которого я на дух не переношу, но это так, ерунда…» Вот только на душе, почему-то, кошки скребли. Даже совета не у кого спросить — Морико где-то пропадала, а шаманка и не заметила, привыкнув, что дух-хранитель всегда рядом. Одна сестра скрывается, другая предложит слишком уж радикальные методы, Габриель так вообще не в курсе.       Прозвенел первый звонок на урок. Всего их два с интервалом в пять минут. Это нововведение предложил студсовет, чтобы ученицы не опаздывали с обеденной перемены. Заняв своё место за четвёртой партой у окна, Икари выложила из школьной сумки учебник по классической литературе. Габи сидела на соседнем, через проход, месте, а Акеми — за первой партой четвёртого ряда. Всего в классе было двадцать учениц, большая часть которых сейчас перешёптывалась, бросая на Абэ пренебрежительные взгляды. Не трудно догадаться, какие теперь слухи ходят по школе, а ведь прошло едва ли не десять минут. Шаманка скривила губы — скорость распространения сплетни поражала. Будь она понаглее и позлее, то прикрикнула бы на одноклассниц, но решила не нагнетать и так неприятную для неё обстановку. Вцепишься — потом не отмоешься от грязи. Сочувственно глядя на подругу, Ренуар зыркнула на школьниц:       — А ну, заткнулись.       Девушки закашлялись, но ничего не ответили, лишь облили презрением француженку. Атмосфера в классе была гнетущей, давила на плечи, царапала когтями спину. Зашедшая сенсей нахмурилась, оглядывая учениц:       — В чём дело? Староста?       — Класс! Подъём, поклон!       Учителя по литературе и сам предмет Икари любила, поэтому без особого труда выкинула из головы неприятные мысли, полностью отдаваясь уроку, да и тема ей была интересна — они как раз проходили роман «Повесть о Гэндзи» Мурасаки Сикибу. Читая, Абэ словно возвращалась домой, в эпоху Хэйан, и, будучи спутницей принца, сопровождала его во всех похождениях. Подруге же этот роман не нравился — Габриель мечтала об одной искренней любви и не понимала, как мужчина может растрачивать свои чувства на всех встреченных женщин.       — Ты что, была бы не против, изменяй тебе любимый человек? — не выдержала Ренуар.       — Девочки! — постаралась утихомирить подруг сенсей.       — Не забывай о времени, когда происходили описанные в романе события, — пугающе спокойно проговорила шаманка. — Участь женщины была незавидной, но принц никогда никого не обманывал и всячески помогал им. Я не против, будь в его сердце место для всех любовниц. Он помогал каждой и не оставлял их до самой своей смерти. Даже сама автор, будучи не единственной женщиной была благодарна Гэндзи. Так какое мы, живущие в современности, имеем право осуждать поступки героя?       — И всё же это неправильно, — не могла успокоиться француженка.       — Возможно, — пожала плечами Икари. — Но мы не боги, чтобы судить других. Никто не просит тебя понимать и принимать его поступки.       — А сейчас, встреть ты такого человека, согласилась бы стать одной из многих?       Погладив себя по правому запястью, Абэ внимательно посмотрела на подругу:       — А сейчас, благодаря Ками, я знаю, что может представлять собой любовь. Но свободы выбора нас никто не лишает — мы сами вольны решать, что делать. Как решали и женщины прошлого, просто нам повезло родиться в другое время. Отчаяние и страдание человека может понять лишь тот, кто пережил подобный опыт. В противном случае карма не заставит себя долго ждать.       — Что-то вы слишком отошли от темы урока, — начала сенсей, но её не услышали.       — Как много авторов-женщин десятого века дошли до наших дней? Мало. А сколько писало? Наверняка много, так как в то время придворные дамы имели достойное образование. Тем не менее «Повесть о Гэндзи» навсегда останется в золотом фонде мировой литературы.       Тут прозвенел звонок с урока, отчего возбуждённая спором шаманка вздрогнула, сбрасывая наваждение — она поняла, почему подруга подначивала и пыталась вывести на эмоции.       — Габи, — всхлипнула Икари. — Какая же ты…       — Да-да, я тоже тебя люблю, — хмыкнула блондинка, обнимая японку. — Не первый год с тобой дружу, знаю, что тебе надо выпустить пар. Будь вместо литературы урок физкультуры, то загнала бы тебя на спортивном поле.       — Дурочка, — проворчала Абэ, крепко сжимая Ренуар.             Спрятанный в парте мобильный завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении.       — Такаши? — ухмыльнулась француженка.       — Угу, — расплылась в улыбке шаманка, быстро печатая ответ. — Предлагает встретиться сегодня после уроков.       — Согласишься?       — Хотелось бы, но у меня завтра ритуал, так что попрошу перенести на другой день.       Габриель важно закивала — любовь любовью, а обряды по расписанию.       — Мне вот интересно, — подошла к ним Акеми. — Ты по-настоящему проводишь всякие свои… — она сделала пару пасов руками. — Просто я ни во что подобное не верю.       — Это хорошо, — подмигнула блондинка. — Если тебе не нужна помощь Икари, значит повезло.       — А если бы понадобилась?       — Пришлось бы прийти в храм и официально запросить обряд.       — Как всё серьёзно.       — Да тот же самый экзорцизм в католичестве невозможен без разрешения Святой церкви, — хмыкнула Ренуар.       — Но я бы посмотрела на это… — вбросила Хайбара.       — Нельзя, — покачала головой Габи. — Обряды сугубо сакральные действия, и если того не требуется, то они проходят только при шамане и просящем.       Одноклассницы хотели ещё поговорить, но их прервал звонок на урок.   XXVI.       — Скоро мы будем умирать от жары, — проворчала Ренуар, с наслаждением подставляя лицо под свежий вечерний ветер. — Хорошо, что до каникул осталось не так много времени — можно поехать на море.       — Отличная идея, осталось только сдать экзамены, — потянулась Икари.       — Вот умеешь ты всё испортить, — зевнула Хайбара. — Но мне нравится идея оттянуться в последнее лето старшей школы.       — Ох! — захлопала в ладоши блондинка. — Тогда возьму на себя все организационные моменты. Всё равно мне нечем заняться…       От печального выражения лица подруги у Абэ защемило сердце. Как позже рассказала Габриель, вчера она решила сыграть с Баджи в «горячо-холодно»: сначала быть излишне настойчивой, а потом наигранно-незаинтересованной. Шаманка на это лишь потрясла руками — ей и в голову не пришло, что Ренуар может повести себя так глупо. Хотела бы японка дать какой-нибудь совет, но у неё совершенно нет опыта в отношениях…       Неожиданный шёпот духов ветра вызвал мурашки по коже: за воротами её ждали. Не то, чтобы шаманка не была готова к подобному повороту событий, но всё же она неприятно удивилась — вот это скорость! Занялись бы чем полезным, раз энергии хоть отбавляй, глядишь, адекватными людьми стали бы. Икари от излишнего интереса к своей персоне страдала. Знала же, что нить любви по-разному воздействует на человека: у некоторых усиливалась жажда обладания или преследования, но японка всё же надеялась, что её предназначенный окажется более нормальным, что ли… «М-да, а первая встреча меня ни в чём не убедила, ага», — шаманка высматривала помощника среди встречающих. От пристального взгляда зудели лопатки и вспотели подмышки. Ощущение, словно она изменяет мужу прямо на его глазах, ужасно бесило.       — Пфф, они даже не скрываются, — фыркнула Акеми, без малейшего стеснения показывая на братьев пальцем.       Ренуар поморщилась, встряхнув кудряшками:       — Давай я подвезу вас до храма? Проблему, конечно, это не решит, но тебе нельзя волноваться перед завтрашним обрядом.       Шаманка согласно кивнула — надо настроиться и провести ритуал очищения:       — Ты не говорила, что получила права, — заметила Абэ.       — Меня ж отец с четырнадцати учил вождению. А сдала экзамен я совсем недавно. Ничего не говорила, потому что хотела сделать сюрприз.       — Мы ж вместе на поезде приехали.       — Попросила папиного ассистента после уроков пригнать к школьным воротам. О! А вот и моя малышка!       Абэ ничего не смыслила в автомобилях, но броский канареечно-жёлтый цвет слепил глаза.       — Красавица, — потрясённо выдохнула Акеми. — Это же Nissan 300ZX…       — Отец предлагал более новую модель, но увидев свою Бэль поняла, что влюбилась, — блондинка присела возле машины и любовно погладила капот.       Икари икнула. Хайбара прикрыла глаза ладонью. На них оборачивались школьницы, некоторые посмеивались и крутили пальцем у виска. Ассистент мсье Ренуара, господин Матсумото Котаро, двадцати семи лет отроду, мялся рядом, сжимая в руках ключ от автомобиля. Ему было так неловко, что он надеялся как можно скорее вернуться в посольство и всеми силами избегать поручений начальника, если они, тем или иным образом, связаны с его дочерью. Только вот чутьё ему подсказывало, что это дохлый номер…       Сжалившись над бедным человеком, Абэ забрала у него ключ и отпустила на все четыре стороны:       — Хватит, Габи. Нам нужно ехать, — шаманка искоса посмотрела на Хайтани, которые о чём-то переговаривались.       Старший, словно почувствовав, её взгляд, уставился в ответ. Не предвещающая ничего хорошего усмешка уродовала тонкие губы.       — Госпожа, — мягкий голос Сиона вывел девушку из ступора.       Прокашлявшись, Абэ подняла подругу за локоть и вручила ключи.       — Сколько же парней тебя окружает, — фыркнула Акеми, но в её голосе не было ни зависти, ни издёвки.       — Знаю я, о чём ты думаешь, поэтому перестань. Совсем испортилась со своими книгами.       — Эй! Книги не трожь! — одновременно воскликнули поклонницы бульварной литературы.       — Не будем дёргать тигра за усы. Поехали уже, — шаманка дёрнула француженку за рукав школьной блузки. — Пока-пока, Хайбара-сан. Сион, за мной.       Мужчина открыл пассажирскую дверь, отодвинул спинку и забрался на заднее сиденье.       — Ага-ага, — Акеми почесала висок указательным пальцем, наблюдая за тем, как машина разворачивается на школьном дворе и съезжает с горы. — Могли бы ради приличия предложить подвезти…       Проходя мимо Королей Роппонги, школьница даже не посмотрела в их сторону. Подкалывать Икари оказалось интересным занятием, но тратить энергию на каких-то гопников? Узнай кто в клане — не поймут.       — Приветик, — растягивая гласные протянул Ран, преграждая Хайбаре дорогу.       Слегка наклонив корпус вперёд и держа руки в карманах джинсов, парень оценивающим взглядом прошёлся по фигуре школьницы с головы до ног. В его глазах не было чисто мужского интереса. Акеми ощутила себя на выставке собак и далеко не на первом месте. И нет, её гордость ни капли не задета. Ну, если только чуть-чуть. Совсем капельку… Всё же Хайтани, стоит признать, красивые парни. Страшно красивые.       — Чо нада? — Хайбара уперлась руками в бок и наклонила голову вправо. Она еле удержалась, чтобы не встать в угрожающую позу и не скривить лицо.       — Риндо, почему ученицы этой школы такие невоспитанные? — Ран прижал руку к сердцу, принимая образ этакой оскорблённой невинности.       — Не знаю, аники. Как думаешь, может, преподать им урок? — блондин поправил очки средним пальцем.       — Хмм, — старший Хайтани задрал голову, поглаживая подбородок.       Взгляд, которым он одарил Акеми, был холоден и безразличен. Тело пробила крупная дрожь, кровь застыла в жилах. Девушка всю жизнь прожила среди бандитов, но никогда раньше не испытывала настолько животного ужаса. Отец учил её: бей или беги. Кто ж знал, что есть и третий путь — подчиняйся: «Слухи не врали. Как Габи дралась с ними обоими?..»       — Расслабься, — Риндо приобнял Хайбару за плечи. — Мы хотим просто побеседовать с тобой в спокойной обстановке. Знаешь, — зашептал он школьнице на ухо, согревая дыханием и щекоча кожу, словно раскрывая великую тайну: — В последнее время аники немного расстроен. Ему не помешали бы хорошие новости. Например… дай подумать…       Младший Хайтани бросил взгляд на брата, внимательно следя за реакцией:       — … любимое блюдо, цвет, музыкальная группа… адрес…       — Ничего не знаю, — школьница сбросила с себя руку Риндо, готовясь, в крайнем случае, принять бой. Боец из неё, конечно, аховый, но она же сама себя загрызёт, если подастся на угрозы и раскроет рот. — Спроси, что полегче.       — Она такая верная! Я почти влюблён! — блондин хохотнул, но веселье глаз не коснулось.       «Если он так влюблён, боюсь представить, как он ненавидит», — Акеми была наслышана о стиле драки братьев и теперь буквально чувствовала, как младший ломает ей одну кость за другой. Ран всё это время смотрел на Хайбару, но девушка понятия не имела какие мысли бродят в его больной голове. Наконец, кивнув каким-то своим мыслям, он потерял интерес к Хайбаре.       — Тебе лучше не появляться в Роппонги, — бросил он напоследок, разворачиваясь.       — Прислушайся к совету, — хмыкнул Риндо, следуя за братом. — Не хотелось бы проблем с твоей семьёй.       От неприкрытой угрозы школьница вздрогнула — это не братья не желают связываться с синдикатом Курокава, а Хайбаре-гуми не следует лезть в дела Хайтани. «Боюсь представить какую силу и власть они заполучат в будущем», — Одзё предстояло решить, стоит ли и дальше общаться с Абэ, когда за той попятам следуют сумасшедшие ублюдки.   XXVII.       После медитации, когда Икари начала готовиться ко сну, её посетил глава семьи.       — Оставь нас, Сион, — приказал господин Такаги помощнику внучки.       — Что-то случилось? — начала нервничать девушка.       Дедушка посещал дом наследницы только в крайних случаях. И, в большинстве своём, ничего хорошего Икари не сообщал. Вот и сейчас сердце в груди затрепетало испуганной птицей. Она боялась сделать вздох, застыв перед главой словно статуя.       — Сегодня утром Ками-покровитель храма сообщил мне дату твоей майтхуны.       Абэ пошатнулась. Да, через это проходили все члены клана, но она и предположить не могла, что это произойдёт так рано…       — Когда?.. — прохрипела шаманка полушёпотом. Не важно с кем — решение принимали боги, ей лишь остаётся свыкнуться с мыслью, что скоро она станет воплощённой аватарой.       — В твой день рождения после Мацури-но Абэ.       Фестиваль Мацури-но Абэ — праздник восхваления клана Абэ, чья история началась с рождения родоначальника семьи — Абэ-но Сэймэя. «У Ками действительно отвратное чувство юмора», — горько усмехнулась Икари. Она не надеялась отдать невинность любимому человеку, но была благодарна дедушке за то, что он оповестил о предстоящем ритуале, в отличие от других ветвей Абэ. Киотская родня так вообще, без предупреждения, впускала в спальню избранного Ками, не считаясь с желаниями шамана или шаманки — это не было насилием.       — Я отдам распоряжения для подготовки избранного к майтхуне. Надеюсь, ты помнишь, что тебе нельзя знать, кто станет твоим божественным партнёром.       — Да, глава, — Икари поклонилась господину Такаги. Перед глазами всё расплывалось.       Когда она осталась одна, то вытащила из нутра шкафа секретную шкатулку, в которой был сбор лекарственных трав для курения и кисэру матери. Закурив, шаманка выдохнула облако светлого дыма, пахнувшего белладонной. Голова просветлела и стало несколько легче.       Вернувшийся Сион обнаружил хозяйку сидящей возле раскрытых сёдзи и любующейся бликами полной луны на поверхности пруда. Он не знал о чём был разговор с главой, но отрешённое выражение лица девушки вызывало в его душе невероятную волну гнева и ярости. С каждым днём он всё больше уверовал, что храм и его традиции высасывали счастье и радость из Икари, но что-либо изменить не было в его силах. До оставалось лишь молчаливо поддерживать шаманку. Никто из клана Абэ не был по-настоящему счастлив…       — Пойдёмте спать, госпожа.       Девушка вытряхнула в пепельницу остатки трав, отложила кисэру и протянула к нему руки. Мужчина подхватил эфемерное тело девушки, прижимая к своей груди. Этой ночью она заснула согреваемая его телом. Стыдно признаться, но Сион мечтал, чтобы утро никогда не наступило…