Закрой врата с той стороны

Как гуси дикие, что вольной чередой

Несутся с криком выше облаков,

Ты далека была…

Чтоб встретиться с тобой,

Как долго я блуждал, пока пришёл!

Оно-но Якамоти, 716-785

LXI.       В шестом часу утра на станции Синагава было довольно многолюдно. Дабы не потерять Окиту, шаманка крепко держала его за руку, стараясь не отставать от спешащих бабушки с дедушкой. За ней следовал Сион, а чуть позади — шесть самых сильных в духовном плане послушников. Инари же осталась дома, а Хикари сообщила, что приедет в Киото самостоятельно ближе к вечеру.       Добравшись до перрона, Шуу с восторгом смотрел на «Нодзоми». Рассветное солнце золотило поезд, а плавные изгибы так и манили прикоснуться. Мальчик несколько раз подпрыгнул на месте, ловя в окне своё отражение. Когда двери открылись, первым внутрь зашли господин Такаги и госпожа Сано, заняв два места. Соседние три, через проход, — Икари с помощником и учеником, уступив мальчику кресло у окна. Послушники же сели спереди и сзади. Не выспавшаяся шаманка собиралась проспать все два с половиной часа.       Храм Абэ-но Сэймэй, где пройдёт торжество, и который является резиденцией клана Абэ, стоит на вершине небольшой горы в восточной части Киото. Шаманка терпеть не могла встречаться с киотскими родственниками, кроме Хэйдзи, наверное, поэтому, в основном, предпочитала проводить время на веранде, с которой открывался захватывающий дух вид на город, да и водопад у подножия главного зала чуть смирял с действительностью.       Прибыв на киотский вокзал, токийская ветвь принялась ждать делегацию. Но прошло пять, десять минут, а их всё не было. Сонная Икари понемногу закипала. Духовная сила вокруг неё загудела. Если в столице она приравнивалась к Ками лишь на территории храма, то Киото почти что считался землёй клана. По крайней мере те места, где проливалась шаманская кровь. Очередная плюшка от Богов. Неважно, что думают смертные — в глазах небожителей Икари с самого рождения являлась истинной главой.       — Ой, вы уже здесь. Как неприятненько получилось-то, — высокий женский голос невероятно раздражал. — Где наши манеры? Гости из провинции прибыли, а мы запаздываем.       — Как говорила моя подруга: «Точность — вежливость королей». Не будем показывать пальцем, кто повёл себя как плебей, — натянув на губы одну из самых своих сладких улыбочек, припасённых как раз-таки для этого человека, елейно поддела шаманка. — Ты не меняешься. Всё такая же змейка, мечтающая стать драконом, Сузуки-чан.       — Змеи проживают на Востоке, тебе ли не знать, — не осталась в долгу девушка.       Абэ Сузуки, приёмная дочь первого ученика господина Такаги, Абэ Гиндзабуро, являлась наглядным примером «Ямато-надэсико». Её отец всегда стремился к власти, но из-за за неподходящей фамилии мог лишь быть супругом девицы Абэ. Рури не подходила в силу возраста, поэтому Гиндзабуро соблазнил дочь одного из киотских старейшин, впоследствии заняв его место. Ками не одарили их ребёнком, так что Абэ удочерил наиболее подходящую по его критериям девочку и воспитал под себя. Сузуки, будучи не особо сильной в духовной плане, не имела равных ни в организации, ни в интригах, ни в деловой хватке. Женщина спала и видела, как станет супругой Абэ Хэйдзи, вот только чувств у неё к нему не было.       — Ой, подожди, это что, морщины? — притворно обеспокоилась Икари, рассматривая лицо заклятой родственницы.       Сузуки машинально прикоснулась к щеке — все в клане знали об её одержимости возрастом.       — Прости, показалось — тень не так легла.       Да, мелочно, да, неправильно, но шаманка слишком хорошо знала женщину, поэтому своеобразно щёлкнула её по носу.       — Девочки, хватит, — госпожа Сано улыбнулась, отчего её глаза походили на щёлочки.       — Да, бабушка.       — Да, Абэ-сама.       Не настолько Сузуки глупа, чтобы ссориться с той, кто может сварить яд с закрытыми глазами.       — Мы все устали с дороги и хотели бы отдохнуть. Питаю надежду, что нам подготовили клановые комнаты главы и его приближённых.       — Конечно, Абэ-сама, — поклонилась Сузуки.       На лице не дрогнул ни один мускул, но вот аура всколыхнулась. Пусть господин Такаги и живёт в Токио, в резиденции ему принадлежат покои, как действующему главе и никто, кроме него, не имеет право их занимать. Ками за этим следят. Соседние комнаты считаются вторыми по важности. Некоторые старейшины позволяли себе вольность проживать в них.       Добравшись, наконец, до храма, токийская ветвь приняла надлежащие почести. Икари чувствовала, что кансайцы спят и видят, как бы поглотить её семью и ясно понимала — дедушка был прав, привезя их всех в Киото на праздник предка.       — Икари-чан! — из толпы быстрым шагом вышел Хэйдзи. Он крепко обнял девушку, приподнимая над землёй. — Как же я по тебе скучал, ты не представляешь!       — Поверь, знаю, — прохрипела шаманка, спиной чувствуя ненавидящий взгляд Сузуки. — Отпусти, пожалуйста, нечем дышать.       — Прости, — поставил её юноша. — Вижу новое лицо, не представишь?       — Окита Шуу, мой ученик. Окита-кун, подойди ближе, — Абэ протянула к нему руку.       Мальчик чувствовал себя неуютно под взглядами киотской ветви. Спину жгло, уши и щёки горели. На ватных ногах он подошёл к Икари и встал рядом. Единственный, кто отнёсся к нему неплохо, даже добродушно — это Абэ Хэйдзи. Почувствовав между ними двумя непонятную связь, Окита всмотрелся внимательнее — шаманку и её родственника опутывала золотая паутина, но Шуу понятия не имел, что это, так как мало знал о союзе Абэ. Майтхуна проходила у многих, но не все могли похвастаться способностью якоря. Это не та связь, что у друзей или предназначенных. В прошлом было множество моментов, когда единственным спасением шамана становился партнёр, способный вытащить того даже из глубин Ада… Шуу понравился высокий, смуглый и златоглазый юноша. Да и приёмные родители как-то раз обсуждали, что только он способен помочь в случае чего… Шаман тепло смотрел на мальчика и ярко улыбался. В отличие от матери, Абэ сразу же покорил сердце Окиты.       — Здравствуй! Приятно с тобой познакомиться, — Хэйдзи присел перед Шуу. — Ого, какой ты сильный… Отрадно знать, что в нашей семье пополнение.       — М-мне т-тоже… — заикаясь проговорил мальчик, пряча глаза под чёлкой.       — Не смущайся так, — прохохотал юноша. Потрепав Окиту по голове, шаман прикусил губу и поднялся на ноги. — Что-то мы подзадержались на улице, вы ведь все устали с дороги.       Он лично проводил главу токийской ветви и его сопровождение в покои, напоследок шепнув Икари о том, что им стоит поговорить, но так, чтобы никто не узнал — ни её семья, ни его. Чуть прикрыв глаза в знак согласия, девушка, глубоко вздохнув, сделала шаг в комнату, в которой за год ничего не изменилось. Пока Сион и Шуу разбирали вещи, Абэ решила освежить лицо — сон как рукой сняло. Атмосфера угнетала. «Так себя вести на священной земле предков… — она мокрыми руками потрепала себя за щёки. — Не удивительно, что за последние несколько поколений, Хэйдзи — первый сильный шаман».       — Надеюсь, мне не нужно напоминать, чтобы вы не теряли бдительности, — Икари вышла из ванной, расчёсывая волосы.       — Да, госпожа, — поклонился До.       — Угу.       — Окита-кун, я настоятельно прошу тебя не ходить одному по территории храма и поместья. Тронуть не тронут, меня побоятся, но не стоит дёргать тигра за усы.       — Осмелятся перед лицом Ками? — мальчик заломил бровь, расправляя ритуальный наряд и убирая его в стеной шкаф.       — Увы, но мы все обучены правильно просить прощения. Как и выбирать того, кто определённо примет извинение, — хмыкнула шаманка. — Тебе ещё многое предстоит узнать о нашем мире. А теперь я немного прогуляюсь. Оставляю Окиту-куна на тебя, Сион.       — Слушаюсь, госпожа.       Бросив, напоследок, на них взгляд, шаманка вышла на улицу. Погода радовала. Что ни говори, но Икари нравилась атмосфера старинного города с многовековой историей. В свой прошлый приезд она с удовольствием гуляла по улицам, перекидываясь с призраками и духами парочкой фраз. Сделав шаг по направлению к любимой веранде, шаманка запнулась о собственную ногу, еле удержав равновесие. Подняв голову к небу, она прикрыла ладонями лицо и несколько раз беззвучно проорала.       — Ками-сама… за что Вы так со мной?.. LXII.       Икари невольно потёрла глаза — нет, ей не кажется, а ведь так хотелось… Перед ней действительно стояли братья Хайтани. Старший давил лыбу и было видно, что он хочет тотчас же броситься к ней и задушить в объятьях. Шаманка мысленно поблагодарила Богов, что они дали больше разума Риндо — блондин держал старшего за полы куртки.       — Ками-сама, что вы забыли в Киото? — девушка сложила руки на груди, чуть сжимая ткань кимоно.       — Решили съездить отдохнуть, — пожал плечами Ран, пожирая Икари глазами. Даже присутствие подошедших Сиона, почувствовавшего волнение госпожи, и Шуу его не волновало.       — Хорошо. Но почему именно Киото?       — Хэйдзи давно звал в гости. Как появилось свободное время — решили воспользоваться приглашением, — старший Хайтани, наконец, вырвал одежду из загребущих рук отото и подошёл до неприличия близко, вынуждая Абэ отступить назад.       — Вам не стоит этого делать, — прикрыл госпожу До.       — Цепной пёс, как всегда, лезет куда не следует, — рука Рана метнулась к телескопке.       — Только посмей достать оружие в священном месте, — скрипнула зубами шаманка.       — Прости-прости, красотка, рефлекс, — юноша окинул девушку взглядом. Ему безумно хотелось увидеть её в какой-нибудь другой одежде, помимо традиционной и школьной. Ящик в столе давно перестал закрываться из-за многочисленных рисунков Икари в его одежде. — А это у нас кто?       — Не говори, что ты решила поразвлечься киднеппингом, — глупо пошутил Риндо, на что Абэ обречённо закатила глаза.       Только она начинала любить блондина, как он тут же вытворял какую-то ерунду.       — Окита Шуу мой ученик, Риндо. Неужели вам ещё не донесли об этом?       — Умная девочка, — оскалился парень.       — О, только не начинай, — шаманка тяжело вздохнула. Разговор её раздражал. Зачем она вообще вышла из дома? Наверняка Ками постарались…       — Окита Шуу, говоришь… — Ран чуть присел, отчего их глаза оказались на одном уровне. Лиловые столкнулись ярко-зелёными.       Мальчик же, не отрываясь, смотрел на отца, стараясь впитать его как можно больше.       — Ика… — Шуу запнулся, увидев дёрнувшийся кадык. — Абэ-сенсей, кто это?       — Печально известные братья Хайтани, — девушка сжала переносицу. Голова с каждой секундой наливалась тяжестью.       «Братья? — сжал кулаки мальчик. — Значит, она лишила меня не только тётушек, но и дяди? Каждое её действие вызывает во мне всё больше и больше ненависти…»       — О-они твои… друзья?­ — бросив очередной взгляд на отца, Окита потёр кончик носа.       — Убереги меня небеса! — открестилась Абэ. — Ты же слышал: их пригласил Хэйдзи. Ну, он у меня ещё попляшет…       — А он нам другое говорил, — Риндо притворился пытающимся что-то вспомнить, постукивая костяшкой согнутого указательного пальца по лбу. — Что-то вроде… как же там было, аники?       — «Ики не нравится Киото», «Ики будет грустить», «У меня вряд ли получится поднять её настроение»… Кажется так, — оскалился Ран. — Ещё про непреодолимые разногласия с киотской ветвью, что бы это ни значило. Если моей красотке нужна поддержка, я с превеликим удовольствием её предоставлю.       — Как это… мило с твоей стороны, — скривилась Икари.       Неужели она проведёт праздник любования Луной вместе с ними?! Ками-сама… Эти выходные будут самыми долгими и тяжёлыми…       — Постойте! Вы же будете жить в отеле, так ведь? — шаманка с надеждой посмотрела на Риндо, не оставляя надежды на его здравомыслие.       — Прости, красотка, но мы уже оставили свои вещи в доме Хэйдзи, — ответил за брата Ран.       — Ками-сама… — девушка прикрыла лицо локтями, еле сдерживая злые слёзы. — Он не мог так поступить со мной…       — Ещё как поступил, — Хайтани-старший отвёл руки шаманки, внимательно вглядываясь в её глаза. — Не грусти, красотка, эти выходные будут лучшими. Жаль, что много лишних, конечно, в следующий раз поедем в путешествие вдвоём, обещаю.       — С ума сошёл? Никуда я с тобой не поеду! — Абэ попыталась вырваться, но не получалось. — Отпусти меня! Люди смотрят!       — Осторожнее, красотка, не упади, — послушался Ран. Жаль, что они не у него в Роппонги, где им бы никто не посмел помешать.       — О! Так вы уже встретились! Прости, у меня из головы совершенно вылетело рассказать тебе об их приезде, — к ним, улыбаясь, подошёл Хэйдзи. — Пришлось убеждать старейшин разрешить Хайтани присоединится к семейному обеду.       — Семейному? — поперхнулась Икари. Ей же кусок в горло не полезет, если придётся не только за одним столом с киотской ветвью сидеть, но и с Хайтани. — Притвориться заболевшей?..       — О, поступишь так, моя семья будет долго тебе припоминать, — качнул головой шаман. — Да и господин Такаги не поймёт.       — Дедушка не поймёт, если они присоединятся, — девушка уныло вздохнула.       В это же время Окита подошёл к Рану и схватил его за рукав куртки.       — Ммм? Что такое, Шуу-чан? — парень удивлённо поднял брови. — Смотри-ка, красотка, я нравлюсь твоему ученику.       — Да ему нравятся все, кроме меня, — в полголоса пробурчала Абэ, но её услышали.       — Не-не, Ики, дети обычно бегут от аники, это просто твой Шуу-чан странный. Но я не удивлён: вокруг тебя всегда происходит что-то ненормальное, — фыркнул Риндо, заложив руки за голову.       Ему не хотелось ехать в Киото и оставлять Рекси в одиночестве. Парень согласился на поездку с условием, что к вечеру воскресенья они вернутся обратно в Токио. Ран дал слово.       — Ты же понимаешь, что приравниваешься ко всему странному? — поддела шаманка блондина.       — Так я и не отрицаю, — оскалился Риндо.       — Ками-сама, кто меня окружает… Окита-кун, иди ко мне, — девушка протянула руку ученику.       Мальчик отрицательно качнул головой, пряча лицо и прижимаясь теснее к Хайтани.       — Окита-кун… — Икари добавила в голос металла. — Немедленно отпусти Рана и подойди ко мне.       Ветер взметнул пыль, отчего все закашлялись. До обеспокоенно смотрел на госпожу, Хэйдзи смущённо переводил взгляд с девушки на её ученика, Риндо не знал, что делать — то ли заржать, то ли испугаться злобного лица шаманки.       — Иди к Абэ-сенсею, Шуу-чан, давай не будем её злить. Не переживай, за эти выходные мы успеем наобщаться.       — Д-да, от… отлично, Хайтани-сан… — мальчик, наконец, отцепился от юноши и подошёл к Хэйдзи, вставая так, чтобы шаман был между ним и Икари.       — Как же я хочу в Токио, — закатила глаза девушка, резко разворачиваясь и, тяжело ступая, пошла в сторону поместья.       Она и шага не сделает из дома до обеда, а потом пойдёт медитировать к водопаду. С полным правом запретив всем следовать за ней — ритуальные танцы сами себя не станцуют. Чтобы пригласить Ками, ей необходимы спокойное сердце и мирная душа. Ещё Икари требовалось немедленно пожаловаться Габи и Эмме с Акеми, но позвонить без страха быть подслушанной не представлялось возможным. Оставались только письма. Да и с Такемичи давненько не связывалась — он обещал докладывать о действиях Манджиро в отношении Инари. Пока всё было тихо. В этот раз тишина вылилась в приезд Хайтани в Киото. Гадать на собственного предназначенного нельзя, запрет Ками, а Сано скрывает тень.       Сильнейшая шаманка понятия не имела, что делать.       Точнее, ей не нравилось то, к чему всё идёт.       Выбора, как такового, не было. Лишь последствия.       Тело Икари охватил огонь. Точно в том недавнем сне, в котором её кремировали. LXIII.       Подцепив палочками кусок рыбы, шаманка отправила его в рот. Проглотив, она слегка потянулась к закускам. Ран, в это время разговаривающий с Хэйдзи, придвинул тарелку поближе к ней. Девушка прикусила губу и чуть прикрыла глаза.       — Так как вы, говорите, познакомились? — обратился Гиндзабуро к Хайтани. От него не укрылось то, как Икари вздрогнула при вопросе, хотя он относился к Хэйдзи.       — Во время летнего отдыха, — шаман пожал плечами и подмигнул девушке.       — Понятно, — кивнул старейшина. — А Вы, Икари-сама?       Девушка бросила взгляд на дедушку — господин Такаги качнул головой.       — Хайтани Ран-сан — мой предназначенный, — как можно беспечнее ответила девушка.       Перед обедом шаманка спросила совета у главы. Он и госпожа Сано переглянулись, о чём-то пошептались, пришли к общему мнению и разрешили представить парня как её предназначенного.       Гиндзабуро переглянулся с дочерью. Красные пятна покрыли шею женщины, но она сохранила спокойствие и только по бушующей ауре были ясны её истинные чувства. Икари даже стало немного жаль Сузуки.       — Как… интересно, — старейшина оценивающим взглядом прошёлся по Хайтани, Сиону и Шуу: «Девчонка окружила себя далеко не слабаками…  Ничего. Ей не долго осталось. Как только я сделаю Хэйдзи главой, от токийской ветви останется лишь воспоминание». — Надеюсь гостям понравится очарование Киото.       — Можете не сомневаться, — Ран растянул губы в широкой улыбке, отчего глаза задорно засверкали.       Окита вовсю старался повторять действия отца: поворот головы, движения рук, предпочитаемые блюда, даже мимику и манеру речи. Но слова о том, что Хайтани является предназначенным матери… тогда почему они расстались? Почему отец оставил её и сына? Жаль, что никто не даст ответа — до его рождения ещё два года, а родители даже не встречаются. Блондин же, поставив правый локоть на стол, с прищуром следил за разворачивающейся сценой: «Ладненько, здесь довольно весело. Жаль, что Инари нет, было бы ещё лучше. Вдвоём мы бы точно поставили этих заносчивых кансайцев на место. Аники полностью поглощён Икари, от него помощи никакой. Хотя… если эти придурки продолжат так себя вести с красоткой, братец долго терпеть не станет».       — Я могу предоставить вам сопровождение, которое покажет достопримечательности.       — Не стоит, Гиндзабуро-сан, я сам проведу экскурсию, — Хэйдзи положил палочки на подставку. — Раз обед закончился, мы пойдем. Спасибо за еду. Ики?       — Мне нужно медитировать, поэтому развлекайтесь сами. Окита-кун, ты идёшь со мной.       — Х-хорошо, Абэ-сенсей, — скривился мальчик. Он решил вести себя образцовым учеником, пока отец и дядя рядом.       — Что ж, раз молодёжь нашла себе занятие, почему бы и нам, старикам, не обсудить предстоящую церемонию? — господин Такаги улыбался словно Чеширский кот, на что госпожа Сано тихо вздохнула. Инари была точной копией деда.