Закрой врата с той стороны

Приснился мне цветок душистой сливы

И мне сказал доверчиво во сне:

Считаюсь я цветком,

Столичным и красивым,

Так дай же плавать мне в вине.

Яманоуэ-но Окура, 660-733

LXXIX.       Мистер Ренуар никогда бы не подумал, что познакомится с возлюбленным дочери подобным образом. Начало недели. Понедельник. Обеденный перерыв, во время которого Бальтазар предпочитал запереться в своём кабинете с чашкой эспрессо и новой книгой. Сегодня он решила начать со сборника рассказов Бунина. Сделав первый глоток, мужчина только-только раскрыл обложку, как был грубо прерван внезапным звонком. На экране высветилось «Любимая доченька». Ни о чём не подозревая, Ренуар взял трубку, тут же вскакивая с кресла так резко, что оно закрутилось — бьющаяся в истерике Габи испугала его до потери пульса и микроинфаркта:       — Так, малышка, вдох-выдох, а теперь спокойно и разборчиво: в какой вы больнице? — Бальтазар призвал всё самообладание, не желая пугать дочь ещё сильнее.       Непоколебимые уверенность и твёрдость в его голосе сделали своё дело — девушка ненадолго замолчала, чтобы после продолжить. Назвав адрес больницы, блондинка умоляла отца приехать как можно скорее. Дав напоследок указания ассистенту, мужчина, взяв у Котаро ключи, его машина была на техосмотре, принялся звонить знакомому председателю, в чью больницу, по удачному стечению обстоятельств, и отвезли парня дочери. Ренуар ехал быстро, но соблюдая пдд. Добравшись в рекордные сроки из Тиёды в Минато, он, оставив автомобиль на парковке, сразу же отправился к Габриель, что сидела в коридоре. На платье и руках высохла чужая кровь, на голове беспорядок, а в глазах сосущая безысходность. У Бальтазара вновь сердце чуть не остановилось при взгляде на покрасневшее и опухшее от слёз лицо. Сняв пиджак, мужчина накинул его на плечи дочери и присел рядом, согревая большой ладонью девичьи пальцы.       — Его оперирует лучший хирург.       — Откуда знаешь? — хриплый голос прошёлся по нервам.       — В этой больнице все лучшие.       — Обнадеживает, — девушка уткнулась лбом в плечо отца.       Так они просидели два с лишним часа, пока их не прервало появление третьего лица. Довольно красивая женщина сжимала большую дорожную сумку. Сев напротив семьи Ренуар, она прошлась по ним отрешённым взглядом, уделяя всё своё внимание горящей красным надписи — «Идёт операция». Её лицо было спокойным, но мертвенно-бледным.       — Прошу прощения, — тихо произнесла женщина, спустя какое-то время. — Вы друзья моего сына?       — Госпожа… Баджи?.. — чуть запнулась блондинка: «Она так молодо выглядит… так и не скажешь, что воспитывает сына-подростка».       Но и Бальтазар не походил на отца-одиночку совершеннолетней дочери.       — Меня зовут Ренуар Габриель, я — близкая подруга Баджи-сана, — девушка, отстранившись от папы, встала и поклонилась. — Не могу передать словами, как мне жаль, что мы с Вами встретились при таких обстоятельствах.       Блондинка едва язык и мозг не сломала, стараясь говорить официально, в обычной жизни Ренуар более косноязычна. Мать Кейске удивлённо расширила глаза, но тут же взяла себя в руки. Когда летом она услышала от сына аромат женских духов, сначала не поверила. После, осторожно расспросив Чифую, узнала про некую девушку, которая оказывает знаки внимания Кею. Прекрасно зная своего мальчика, Рёко представляла кого угодно, но точно не стоящую перед ней иностранку: «Так Габриель её настоящее имя. Такая красавица». Чужая кровь красила Ренуар, придавая ей вид воинствующей богини трагического эпоса. Женщина упорно отгоняла ужасающую мысль, чья именно…       — Приятно познакомиться, Баджи-сан. Меня зовут Ренуар Бальтазар, я отец Габриель, — мужчина поклонился.       Его взгляд против воли цеплялся за женские черты лица. Если Кейске хотя бы вполовину красив, как мать, то неудивительно, почему Габи вцепилась в него всеми конечностями. Что один, что вторая — падки на внешность.       — Приятно познакомиться, Ренуар-сан. Но что вы делаете в больнице? — Рёко сжала ручку сумки.       — Я… я… так вышло, что я присутствовала при событии, в котором Баджи-сан получил ранение. Слава Богу, что скорая прибыла вовремя… в противном случае… — у француженки сдавило горло.       Никто из Тосвы понятия не имел, что скорую вызвал Окита, которого попросила Икари в определённое время — не раньше и не позже.       — Я схожу за водой и перекусом, — Бальтазар погладил дочь по голове и кивнул госпоже Баджи. — Неизвестно как долго продлится операция, а вам нужны силы.       Девушка присела на скамейку. Ноги перестали держать.       Несколько часов спустя из-за двери вышел оперирующий хирург. Рёко и Габриель тут же вскочили. Мужчина снял маску и убрал в карман, потёр переносицу:       — Операция прошла успешно. Мальчик крепкий, выздоровеет быстро, если соблюдать постельный режим и рекомендации. Ему невероятно повезло, что в раны не попала инфекция, — доктор старался говорить как можно проще, не используя профессиональных терминов, дабы донести до переживающих девушек необходимую информацию. — Как только пациента переведут в палату, ему будет необходим отдых. Для посещений пока рано.       — Понятно, благодарю, — мсье Ренуар подхватил госпожу Баджи, у которой от хороших новостей подкосились ноги.       Пока он отходил за едой, успел заглянуть к председателю и договориться о вип-палате для Кейске — дочь упоминала, что у его семьи денежные трудности, поэтому взял на себя медицинские расходы. Осталось только донести эту информацию до госпожи Баджи. Женщина, безусловно, имела гордость бедняка, как любили говорить его друзья юношества. Но Бальтазар надеялся, что тревога и беспокойство за сына перевесят. LXXX.       Такемичи вышел из полицейского участка шатаясь, словно пьяный. Это Икари могла позволить себе спокойно сидеть в окружении недружелюбно настроенных блюстителей порядка ни капли не волнуясь, Ханагаки же трясся как лист на ветру. На них пытались давить авторитетом, но Абэ только отрицательно качала головой, напоминая, что они — несовершеннолетние и не будут отвечать на какие-либо вопросы без опекунов и адвоката.       Сато-сан заявился аки принц на белом коне: апеллируя уголовным кодексом с лёгкостью доказал неправомерность задержания, пригрозил встречным иском за превышение полномочий, но согласился не подавать в суд, если Абэ-сан вместе с другом отпустят, без занесения данных об аресте в личное дело. Блондин был в шоке, Икари довольно улыбалась, представляя, как окажется дома, наконец, и ляжет спать. День длился до отвратного долго, так ещё и Габриель не звонила и не писала, чем заставляла волноваться, но шаманка и не думала связываться первой.       — Что ж, Абэ-сан, спасибо за предоставленную возможность потягаться с полицией. Они не прокуроры, конечно, но, видится мне, что и с теми я когда-нибудь да встречусь в суде, — рассмеялся адвокат, поглаживая бородку.       Ханагаки закашлялся от подобного предсказания. Икари закатила глаза — Сато Ватару-сан был лучшим партнёром в адвокатской конторе «Wataru lawyer’s» и мог позволить себе некие вольности в общении с наследницей. Стоит ли говорить, что профессионализм мужчины нравится шаманке, несколько лет назад она даже была влюблена в него, но Сато-сан счастливо женат, пусть и не на своей предназначенной, и воспитывает двух сыновей-пятилеток.       Попрощавшись с адвокатом, шаманка обернулась к другу:       — Куда теперь? Отдыхать?       — Д-да… — зевнул блондин. — Но сначала провожу вас до дома.       — Не стоит, — улыбнулась девушка, потрепав парня по плечу. — Я и сама в состоянии добраться. Поезжай первым, хочу немного прогуляться, надо проветрить голову.       — Хорошо, — кивнул Ханагаки. — Сообщите, как будете дома.       — Обязательно.       Абэ смотрела вслед уходящему другу. Она не сказала ему, что, как бы сильно не устала, боится возвращаться в храм, где её точно будут ждать очередные нотации от дедушки — не в первый раз шаманка использует семейного адвоката для решения проблем Тосвы. Раньше она делала это из-за своего парня, теперь же — ради друзей. Пройдя дальше, девушка встала как вкопанная, но бежать было бы слишком.       — Ничего не хочешь объяснить, красотка? — обманчиво спокойно поинтересовался Ран.       Икари против воли сглотнула вязкую слюну. Попытка сохранить лицо с треском провалилась. Любопытно, но младшего Хайтани поблизости не наблюдалось.       — Нет?.. — «Почему мой голос прозвучал так слабо? Я что, чувствую себя виноватой перед ним?»       — А если серьёзно? Что ты забыла на том пустыре? — парень подошёл непозволительно близко и провёл костяшками по её щеке.       — Надо было поддержать подругу. Как никак решалась судьба Кейске, — Абэ дёрнула головой, спасаясь от своеобразной ласки предназначенного.       — Допустим, — кивнул Хайтани. — Почему не побежала, когда прибыла полиция? Очень вовремя, кстати.       — Как-то не задумывалась, — нахмурилась Икари. — Хватит меня допрашивать. И так потратила время в полицейском участке.       — Всё хорошо? Если нет…       Угроза в голосе Рана, направленная на тех, кто оставил шаманку один на один с законниками, противоестественно зацепила что-то внутри. Если так посмотреть, то предназначенный прав: почему друзья кинули её? Габи не в счёт — Баджи умирал на руках, и каждая секунда была на вес золота; наверняка потом и корить себя начнёт, а этого Абэ точно не хочет.       — Впряглась за них, полиции объяснялась… а что они? Ни-че-го, — юноша приблизил к ней своё лицо. — Ничего не стоит их хвалённая дружба.       — Ты считаешь, что я помогла ради благодарности? Ответной услуги? — у Икари словно глаза открылись. — Я помогла, потому что могла, потому что ребята мне не безразличны. Даже если они ошибутся, всегда дам второй шанс. Конечно, у тебя есть своё мнение на данный счёт, но… мир, ограниченный одним человеком, мал.       Последнее было намёком на Риндо — шаманка чувствовала, что пока Ран не будет готов принять в свой круг кого-то ещё, в нём ей места не найдётся и так лелеемая дружба в итоге обернётся против неё самой. Чувства Хайтани, на самом-то деле, просто фальшь, что бы там он не говорил. Ложь Абэ за версту чувствуют, но да, из-за того, что он — предназначенный, шаманка, порою, действительно верит и в его действия, и в его слова. Но сегодня девушка слишком устала, чтобы поддерживать игру. Может, завтра… может, через неделю…       — Ты снова решаешь за меня, Ики, — проскрипел зубами Ран, хватая девушку за плечи. — Но знаешь ли ты, что после прошлой ссоры я плохо себя чувствовал? Говори, что хочешь; рань, как того пожелаешь…       Шаманка оцепенела, предвидя что он хочет сказать, попыталась остановить…       — … клянусь перед любимыми тобой Ками: придёт день и ты, госпожа из дома Абэ, Абэ Икари, станешь моей.       В небесной вышине прогремел гром. Поднялся сильный ветер. Ритуальная фраза, которую Ран никак не мог знать, прозвучала, обрекая на испытания — Ками точно не упустят возможность повеселиться за её счёт. Даже любовь и расположение некоторых Небожителей не спасут, в конце концов лишь она под их защитой, в отличие от Хайтани.       — Ты хоть понимаешь, что натворил?.. — прошептала Икари, прикрывая рот рукавом, едва сдерживаясь, чтобы не впасть в некрасивую истерику и не вцепиться парню в косы, желая выдернуть и бросить их в пекло к демонам. — Насколько опасные слова посмел изречь?.. Глупец…       — А что не так? — в прищуренных глазах парня сверкнуло пламя.       — Нельзя было произносить эти слова, если не готов в полной мере соответствовать тому, что они под собой подразумевают. Разве тот, кто рассказал тебе о них, не предупредил об ответственности? — шаманка молилась про себя, надеясь на благоразумие Рана. «Несколько месяцев поста, очищения и медитаций, надеюсь, хватит, дабы вымолить у Ками прощения за его необдуманные действия», — несколько легкомысленно решила она. Что поделать? Девушка слишком устала.       Но смущённое лицо было ей ответом. Абэ, поначалу, даже залюбовалась его румянцем, пока до неё не дошло…       — Да быть того не может… — шаманка покачнулась, едва не упав на асфальт, однако юноша успел среагировать и поймать её. — Ты же шутишь. Скажи, что ты шутишь. Ками-сама… тебе просто сказали ритуальную фразу, а ты даже не почесался выяснить подробности?!       Внутри Абэ пенилось раздражение. Уровень стресса с каждой секундой поднимался всё выше и выше. Хорошо хоть духовная сила почти на нуле, в противном случае шаманка не смогла бы сдержаться и не выплеснуть на предназначенного всю скопившуюся за последние дни злость.       — Простодушные взаправду внушают ужас…       Девушка сбросила с себя руки Хайтани и, найдя глазами ближайшую скамейку, рухнула на неё, откидываясь на спинку, массируя пальцами виски. Она всегда так делала, когда хотела стимулировать мозговую деятельность и придумать рабочий план по спасению чужих задниц. Правда, не всегда помогало… но так хоть оставался призрачный контроль, необходимый ей здесь и сейчас.       — Будь добр вспомнить кто и при каких обстоятельствах рассказ… обучил тебя заклинанию «Первозданного Божественного единения».       — Без понятия о чём ты, но… — парень замялся, что было ему несвойственно, после чего продолжил, старательно не смотря в глаза Икари. — Мне недавно один сон приснился, в котором ты рассказала об том заклинании? но зачем и почему не объяснила.       Шаманка, нервно хихикнув, от его слов выпала в осадок:       — Ты не подумал, что под моей личиной к тебе могли прийти демоны или кто похуже? — Абэ прикусила язык.       Не то, чтобы она была грешна в том, что не предупредила его об опасности снов, да и Рекси не позволила бы никому из братии учинять беспорядки на своей территории, но так просто довериться кому-то, кого плохо знаешь, учитывая последние слова Рана о дружбе… В голове не укладывалось.       — Больше я ничего не делала? — девушка решила сразу уточнить в какое болото их обоих утянули глупость и неумение юноши держать язык за зубами.       — Об остальном предпочту умолчать, если ты понимаешь о чём я, — Хайтани, к сожалению, слишком быстро взял себя в руки.       — Не заговаривайся, — закатила глаза шаманка, хотя внутри полыхнуло жаром. — Становиться жертвой твоей извращённой фантазии мне ни капли не улыбается.       На это он лишь ухмыльнулся.       — Нам остаётся надеяться, что Ками не восприняли твои слова всерьёз, узнать точно пока не предоставляется возможности, так как они все…       «Точно! У Ками же собрание! Никого, кроме господина Эбису на Земле нет. А второй раз за день Он точно не ответит на мою просьбу или предназначенного», — Икари с превеликим облегчением выдохнула, поглаживая себя по груди. Настроение взлетело до Небес и затанцевало у врат Такамагахары.       Пусть Ран и не понял причину веселья Абэ, но ему нравилось видеть её счастливой, поэтому напоминать о том, что Баджи сейчас борется за свою жизнь в больнице не станет.       — Я провожу тебя до дома, — парень протянул девушке руку, которую она, не сразу сообразив, приняла.       Сначала шаманка решила, что Хайтани всего лишь поймает для неё такси, но какого же было её удивление, когда он подвёл к какой-то машине, стоящей у обочины, и открыл заднюю пассажирскую дверь. Поджав губы, она, тем не менее, уселась на сиденье…       — Привет, красотка, — поздоровался с Абэ Риндо с переднего места.       — З-здравствуй?.. — вздрогнула девушка, поднимая глаза на предназначенного. — С каких пор у вас есть автомобиль?       — Ммм… пару дней, — оскалился старший Хайтани, садясь за руль.       — Аники просто не нравилось, что ты ездишь с Габриель, — ухмыляясь, заговорщически поделился блондин.       — Он… до сложного простой, — слегка покраснела Икари, бросая взгляд на Рана через зеркало заднего вида.       Икари никогда бы не подумала, что является девушкой, чьи струны души так легко затронуть. Отсутствие сладко-гнилостного послевкусия на корне языка подтверждало правдивость слов Риндо. От того-то становилось ещё более неуютно, так как она была в курсе истинных чувств Хайтани.       «Подумаю об этом завтра», — кивнула Абэ сама себе, цитируя книжную героиню. Только-только закончив отношения, шаманка не намеревалась тут же вступать в другие. У неё и своих дел, между прочим, полно. LXXXI.       Нервно переступая с ноги на ногу, Икари несколько раз поправила причёску, стискивая одной рукой свёрток с бабушкиными зельями. Уже несколько раз шаманка передавала через подругу настои для Кейске, которые сочетались с лекарствами и благоприятно влияли что на физическое, что на духовное состояние парня. Последнее было необходимо для его ментального здоровья — всё же столкновение лицом к лицу с цукай оставляет неизгладимое впечатление на душе человека, даже если он после и не вспомнит встречу с ними.       Она и сегодня не стремилась видеться с Баджи, чувствуя некое смущение от своеобразного знакомства с его версией из прошлой жизни, тем более что шаманка не намеревалась заглядывать за завесу без прямой просьбы — в прошлый раз получилось неосознанно. Но, по крайней мере, Икари знала, как он может любить и на что готов пойти ради возлюбленной. Девушка ни капли не сомневалась в благоразумии Ренуар, но как же приятно осознавать, что свои сердце и душу француженка не вручит, слепо повинуясь гормонам и физиологии. Вот только внешность Габриель говорила об обратном — её бабушка с отцовской стороны обожала тыкать носом единственную внучку, постоянно напоминая о легкомысленной натуре матери. От того-то Габриель, будучи девушкой падкой на внешность, дала себе слово, что потеряет девственность лишь с тем, с кем захочет провести всю свою жизнь. Романтичности Ренуар также не занимать — блондинка ежегодно праздновала день, когда Икари рассказала, что у неё есть предназначенный. Прошло чуть больше четырёх лет.       Наконец, собравшись с силами, шаманка постучала два раза и отодвинула дверь: в палате, помимо Кея и Габи, были Майки с Дракеном, Чифую, основатели Тосвы, братья Кавата и Такемичи. Последний, соскочив с подоконника, подбежал к Икари и, проигнорировав всех присутствующих, крепко обнял подругу, пачкая кимоно на плече слезами. Даже если кто-то и назовёт его героем, настоящий подвиг совершила Абэ. Смущённо похлопав друга по спине, шаманка взглядом молила Ренуар помочь, но француженка была занята предназначенным. На помощь, что удивительно, пришёл Майки — парень за шкирку оторвал Ханагаки от Икари, слегка встряхивая блондина.       — Я понимаю твою радость, но ты перегибаешь, — тьма в глазах недовольно сверкнула, полоснув по венам чувствительную шаманку.       — Инари, — полувопросительно-полуутвердительно констатировала Абэ, закатывая глаза.       Младшая сестра слишком умна — зная, что не имеет власти над старшей сестрой и будущей главой, девочка воспользовалась Сано: грамотно подобрав слова, она попросила предназначенного оборонять Икари от кого или чего бы то ни было. Вот только границы не обговорила…       — Всё хорошо, Манджиро, — через силу улыбнулась шаманка, ставя на тумбочку зелья.       Мицуя скользнул по ней взглядом, коротко кивнув. Сердце против воли замерло. Нельзя так скоро забыть бывшего возлюбленного, как бы не хотелось собраться с силами и жить дальше. Абэ оставалось надеяться, что парень хотя бы в половину чувствует себя также плохо, как и она.       — Вы сговорились, что ли? — буркнул Баджи, скрестив руки на груди.       — Не поняла… — чуть не плача проскулила Икари.       Девушка всё никак не могла поверить, что ей удалось спасти Кейске. Пусть она не впервой проводила подобный ритуал, шаманка никогда ещё так близко не общалась с бывшими клиентами. Даже дотрагиваться до предназначенного подруги было страшно, словно одно-единственное прикосновение вынудит его исчезнуть. Приснившийся летом то ли сон, то ли видение ясно дало понять — Габриель не проживёт долго без Баджи…       — А то вы не знали, что сегодня у меня день рождения, — проворчал парень.       Ренуар замерла. Её потерянное выражение лицо говорило, что она понятия об этом не имела.       — Габи, — предостерегающе позвала подругу Икари, которая слишком хорошо знала блондинку.       — Кей, любимый, о таких вещах надо предупреждать заранее, — оскалилась француженка, прищурив глаза. — Только твоя госпитализация спасает от моего гнева. Но запомни: второй раз этот фокус не пройдёт.       И, плюнув на смеющихся друзей, схватила предназначенного за ворот, впиваясь в его губы требовательным, до жёсткого, поцелуем. Ребята заулюлюкали, Сано широко улыбнулся, Кен закатил глаза и отвернулся, но Абэ успела заметить покрасневшие мочки ушей — парень, несмотря на свою пугающую ауру, был довольно стеснительным ко всяким романтическим штучкам. А учитывая то, где юноша живёт — это вдвойне забавно.       — Как только тебя выпишут — устроим вечеринку, — облизнулась Ренуар.       — Я почти здоров, — чуть привстал на кровати Баджи, но блондинка несильно, но твёрдо, положила на его плечо руку, укладывая обратно.       — Ты обязан хирургу жизнью и самое малое, что ты можешь сделать — следовать его предписаниям, — припечатала Габриель.       — С ней нет смысла спорить, — фыркнула шаманка, присаживаясь на край кровати Кея. — Дай руку, пожалуйста, надо кое-что проверить…       Взяв его запястье, девушка пробежалась пальцами по нити любви и удовлетворённо хмыкнула: связь подруги и её предназначенного стала лишь крепче, столкнувшись с воистину судьбоносным событием. Их будущее за незримой завесой, шаманка и не думала заглядывать за неё сейчас, но Абэ была спокойна.       Напоследок Икари слегка царапнула грубоватую кожу внутренней стороны ладони, тем самым подпитав печать здоровья, отчего брюнет ощутимо вздрогнул — от прошедшего по жилам электрического импульса приподнялись волоски на обеих руках. У Баджи было достаточно посетителей, и некоторые из них, кто присутствовал на пустыре, со смаком судачили о чокнутой богачке, вздумавшей танцевать, пока остальные были заняты дракой. Но быстро затыкались под недовольным взглядом парня — он сам пока не решил, как относиться к подруге Габриель, потому не желал участвовать в обсуждении.       Замерев, шаманка бросила короткий взгляд на дверь:       — Так, милые друзья, думается мне, что нам следует оставить Кейске отдыхать, — девушка встала и глазами показала подруге на выход.       Блондинка непонимающе заломила брови, но послушалась. Попрощавшись, громкая компания покинула палату и только Абэ чуть задержалась около поворота. Дёрнув плечом она, тем не менее, прошептала небольшую молитву на удачу.       — Ты слишком добра, — умилительно пробормотала Морико, на что шаманка лишь закатила глаза.       — А ты слишком много болтаешь. Проследи за ними.       — Да-да, Икари, — поникла дух, послушно проникая сквозь закрытую дверь.         «Я лезу не в своё дело? Возможно, — Абэ прикусила ноготь большого пальца. — Но Ками отчего-то благоволят бумажному тигру, и что-то я совершенно не стремлюсь узнать причину».       — Еле пробрался сюда, — от двери послышался до боли знакомый голос, чей владелец никак не мог здесь оказаться. — Твоя невеста пугает.       — Какая ещё невеста? Ты спятил? — подобрался Баджи.       Едва-едва зажившая рана, спасибо тем странным зельям, заныла, отдаваясь острой болью. В полубессознательном, после отходняка от анестезии, состоянии он вполуха слышал о каком-то там Цезаре, которого предатели закололи в спину. Странный выбор темы для разговора, конечно, но Кею до слёз нравилось внимать голос Габриель, нравилось чувствовать себя живым… поэтому воспринимать до тошноты приевшееся слова бывшего друга о несправедливости, или какую там пластинку Казутора решил сегодня высрать, не было ни малейшего желания.       — Ренуар-сан, — с долей напускного безразличия пояснил Ханемия. — Среди гопников ходят слухи, что её семья оплатила твои медицинские счета. Как и… — парень сглотнул, переводя взгляд на окно. — Мой залог.       Брюнет поперхнулся едкими словами, готовыми вот-вот сорваться с кончика языка. Мать вскользь упоминала о помощи Ренуаров, теперь понятны её смущение и нежелание продолжать тему, но то, что его невеста, даже мысленно называть так Габи сладостно-греховно, внесла залог за Казутору… в голове не укладывается. Она бы так не сделала. Она ненавидит Ханемию. Баджи видел это ясно как день — по чуть сжатым губам, по тонкому изменению в голосе… парню чудилось, что даже кудряшки выпрямлялись, так блондинка была зла на того, кто едва не убил любовь всей её жизни.       — Не говори ерунды, — оскалился Кейске, скрестив руки на груди. — Моя Габи никогда бы не опустилась до помощи тебе.       — Ты, как и прежде, плохо разбираешься в людях, — поддел его Казутора, склонив голову набок.       — Закрой пасть, — прорычал брюнет, стискивая пальцами больничную рубаху.       Пусть он благодарен Ренуар за помощь, за которую и вовек не сможет расплатиться, так просто, словно ничего не произошло, решать чужую судьбу, не посчитав нужным хотя бы оповестить… Кейске терпеть не мог оказываться в ситуациях, когда ничего не знает. Школа не в счёт.       Казутора расхохотался:       — Она вряд ли тебе расскажет, но единственным условием за мою свободу было: «Не смей даже помыслить о разговоре с Кеем».       — Тогда что ты здесь делаешь? — Баджи старался понять. Честно. Но не получалось.       — Думай, что хочешь, но… — Ханемия обвёл палату взглядом: здесь и там лежали девичьи вещи, словно пациентом был не Кейске, а юная девушка.       В душе закономерно поднялась обида. И зависть… едкая, ослепляющая. Мерзкая. Тошнотворная. Казутору чуть ли не выворачивала собственная ненависть и уязвимость. За него никогда не вступались… стоп. Как он мог забыть? Нет… как он посмел забыть?..       — Я… я пришёл, потому что… я виноват, — юноша вздёрнул подбородок. — Забудь о моём приходе. Забудь о моих словах. Ты… ты… я чуть не убил тебя… но… но… я люблю тебя…       Замерев, Баджи смотрел, как Ханемия пулей вылетел из палаты. Последние слова звенели в ушах. Расхохотавшись, брюнет с удивлением осознал, что по его щекам текут слёзы. Для ребёнка, никогда не знавшего любви, признание в чувствах — отчаяние и трагедия. Даже если они больше никогда не увидятся, Кейске чувствовал, что сегодня они распрощались пусть не врагами, но и не друзьями.       В коридоре Казутора столкнулся с невысокой красивой девушкой. По законам физики именно она должна была оказаться на полу, вот только почему-то парень взирал на смутно знакомую японку снизу верх. Ему даже показалось, что за её плечом кто-то стоит…       — Легко получить прощение причастных. Тяжело у тех, кого то не касается. За твоей жизнью наблюдают. Если не хочешь проиграть — иди другой дорогой.       — Да пошла ты!.. — выплюнул Ханемия, вскакивая на ноги. Тело дрожало от иррационального страха.       На её лице заиграла пугающая улыбка:       — Да будет так!       Припечатав, девушка резко развернулась и ушла прочь. Внутри свербело: «Зря!»