Silver flame

«Ты можешь не видеть угрозу, можешь не верить в нее, можешь даже смеяться над предупреждением. Но это ничего не меняет — опасность не исчезает только потому, что ты отказался ее замечать.»

— От автора

Затерянная база Гидры.

Звук капель и тяжелый запах сырости прорезали мое сознание, будто вытаскивая меня из глубокой воды. Каждая капля отдавалась в голове глухим эхом, и я медленно приоткрыла глаза, чувствуя, как веки словно налиты свинцом. Вокруг было темно, лишь тусклый, грязный свет пробивался откуда-то сверху, едва очерчивая пространство. Я не сразу поняла, в каком положении нахожусь, но через мгновение осознала — я сидела, привалившись к холодной бетонной стене. Поверхность под спиной была влажной, неприятно липкой, а воздух — густым, затхлым, пропитанным запахом ржавчины и плесени. Старый, заброшенный подвал. Я с трудом повернула голову влево, игнорируя тупую, пульсирующую боль в плече, и взгляд сразу зацепился за металл. Цепи. Тяжелые звенья сжимали мои запястья, впиваясь в кожу. Я осторожно пошевелила пальцами, затем напрягла руки, проверяя, насколько крепко меня держат, но цепи лишь тихо скрипнули и остались на месте. Крепко. Очень крепко. Я опустила взгляд ниже — ноги тоже были связаны, грубо, но надежно, веревка болезненно врезалась в кожу. Дыхание стало тяжелее, и только тогда я почувствовала скотч на губах — плотный, черный, стягивающий кожу. Резкий скрип заставил меня вскинуть голову. Дверь. Яркий свет прорезал темноту, заставляя прищуриться. В проеме появились силуэты — трое. Двое с автоматами, держатся уверенно, но не идеально. Третий без оружия. Кудрявые светлые волосы, спокойная походка, слишком расслабленный. Главный. Глупые. Если они знают, кто я и на что способна, двух автоматов и самоуверенности им явно не хватит. — Джентльмены… наша птичка проснулась. — с легкой усмешкой произнес он. Голос был ровный, почти приятный — и от этого становилось только хуже. Он кивнул одному из своих людей. Тот, со шрамом через все лицо, шагнул ко мне. Его движения были резкими, лишенными эмоций. Он наклонился и одним рывком сорвал скотч. Я зашипела от боли — кожу будто обожгло, неприятное покалывание мгновенно разошлось по лицу. — Кто вы, к черту, такие?.. — прошипела я, не сводя с него взгляда. Он уже не слушал. Развернулся и отошел обратно, становясь за спиной главного. Тот тем временем медленно присел на корточки напротив меня, оказываясь на уровне глаз. — Кто мы? — он слегка наклонил голову, будто искренне удивился. — Знаешь, я даже немного огорчен, что ты не знаешь нас. Хотя… думаю, историй ты слышала достаточно. Он улыбнулся, изучая мою реакцию. — Меня зовут Алексей. Я смотрела на него, не моргая. Он выдержал паузу, затем усмехнулся. — Вижу, ты не многословна. Впрочем, это не важно. Я знаю, кто ты. А это главное. Его рука поднялась и коснулась моей щеки. Я резко отвернулась, с отвращением сжав челюсть. — Как вы пробрались на базу? — холодно спросила я, снова впиваясь в него взглядом. — У нас есть свои методы… сладкая. — Джонсон, видимо, отвалил вам кругленькую сумму, чтобы схватить меня и приволочь сюда… На секунду он действительно выглядел удивленным. Настоящим. Позади него двое переглянулись и рассмеялись — глухо, неприятно. Это только сильнее разозлило. — Джонсон? — он даже тихо рассмеялся, качая головой. — Ты про своего старого начальника, который сейчас наслаждается высокотехнологичными камерами? Он чуть наклонился ближе, и его голос стал холоднее. — О, нет… мы не с ним. Улыбка исчезла с его лица, взгляд стал внимательнее, жестче. — Честно говоря, ты меня даже немного оскорбила, сравнив меня с такими крысами, как Джонсон и его шайка. Он цокнул языком, будто действительно разочарован. Я лишь сильнее нахмурилась, не отводя взгляда. — Если по правде… ты нас не слишком интересуешь. Эти слова прозвучали спокойно. Он потянулся к воротнику и медленно оттянул черную куртку, открывая часть груди. Я увидела знак — и все внутри мгновенно похолодело. Сердце пропустило удар, дыхание сбилось, а тело отреагировало быстрее разума — холодный пот, резкое напряжение в мышцах. Я знала этот символ. Слишком хорошо.  Гидра. — Нам нужен Зимний Солдат. — произнес Алексей, и в его голосе исчезла вся показная легкость. — И именно поэтому вы взяли меня? — я искренне удивилась. — Вы идиоты. Я перевела взгляд на стрелка со шрамом, стоявшего ближе остальных, и зацепилась за его глаза, пытаясь нащупать точку входа, пробраться внутрь, сломать, заставить.  Убей их. Сейчас.  Он лишь медленно улыбнулся, будто почувствовал попытку, и это было хуже любого удара. Я чуть приоткрыла рот, сбившись — что-то было не так. Сила не откликалась. Совсем. — Смотри, Рики, она пытается покопаться у тебя в голове. — усмехнулся Алексей и резко схватил меня за щеки, болезненно сжав пальцы. Я не издала ни звука, лишь впилась в него взглядом. Изнутри меня ломало — будто кости трещали от сдерживаемой ярости. Казалось, что еще миг — и я взорвусь, испепеляя все вокруг, оставив лишь пепел и обугленные кости. — У тебя не получатся твои маленькие фокусы. — продолжил он почти ласково и достал из кармана шприц с мутной белой жидкостью.  Он покрутил его между пальцами, давая мне рассмотреть.  — Видишь это, сладкая? Джонсон… любезно обменял нам это пару лет назад за небольшую услугу. Он наклонился ближе, почти шепотом: — Не думаю, что ты знаешь, что это. Хотя… объясню. Это создано для таких, как ты. Подавляет способности. Сверхсилу. Не навсегда, к сожалению… но сейчас ты — абсолютно беспомощна. Злость вспыхнула мгновенно, горячей волной. Не думая, я резко подалась вперед и ударила его лбом в нос. Раздался глухой хруст, Алексей отшатнулся и рухнул на спину, зажимая лицо. Шприц выскользнул из его руки и с тихим звоном покатился по бетону. Двое сразу вскинули автоматы, направляя их на меня, но Алексей, шипя от боли, поднял руку, останавливая их.  — Скажи ты мне это, еще раз, и мы увидим кто беспомощный. — выплюнула я, с отвращением смотря на них. Он медленно поднялся, вытирая кровь с губ, и… засмеялся. Низко, срываясь. Я тяжело дышала, чувствуя, как внутри все горит — от злости, от бессилия, от осознания, что сейчас я действительно ничего не могу сделать. — Он никогда не прийдет за мной. — произнесла я, от чего внутри стало холоднее. — Слышишь? Никогда. Вы придурки. Барнсу нету дела до меня.  — Ошибаешься, милая. — тихо сказал он. — Он прибежит за тобой. И прибежит довольно быстро… Возможно, он в пути уже сейчас. Он сделал шаг ближе. — Мы следили за солдатом уже давно. И я искренне удивлен как такая как ты, могла связаться с ним. Одна из Мстителей… и наше оружие. — Он не чертовое оружие! — рвякнула я. — Какой характер… — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то ядовитое. — Так скажи каково это? Целовать того, кто убивал сотни, даже тысячи людей? Тебе нравилось? Впрочем… я его понимаю. Не каждый сможет устоять перед такой красавицей. — Пошел к черту! — рыкнула я, резко дернувшись вперед, насколько позволяли цепи. Они следили за ним все время. Они видели нас…  Мужчина равнодушно хмыкнул. — Он убийца. И всегда им был. Даже сейчас. Возможно пока мы с тобой тут мило беседуем, он уже перерывает чью-то очередную жизнь. — Баки уже давно не тот, кем вы его сделали. — произнесла я, пытаясь высвободить запястья. Он снова засмеялся, но в следующую секунду смех исчез, словно его и не было. — Значит ты не знаешь… — Не знаю что? — Как думаешь где он сейчас? Что делает?  — Откуда мне знать чем он занимается, если я здесь? — Что же, я тебе скажу... — он улыбнулся, показывая свои зубы. — Сейчас он перерывает очередную жизнь. Солдат ведет охоту на агентов Гидры, тех кто еще продолжает свое дело и кто давно забросил, его не волнует. Он убивает каждого. Не только их. Семьи. Их детей. А они ведь, совсем невиновны в грехах своих родителей. И ни ты, ни его любимый Стив, ни Мстители не в курсе. Мои глаза расширились, а тело бросило в жар. Это ложь. Это должно быть ложью. Но почему тогда сердце так болезненно сжалось? Я не знала, что ответить. Потому что проблема была в том, что я не могла с уверенностью сказать, что этот ублюдок ошибается. Мы с Баки не были вместе. Между нами даже ничего толком не было. Лишь что-то странное, невысказанное, зависшее где-то между дружбой, ненавистью к друг другу и чем-то большим. И, наверное, именно поэтому его слова били так сильно. Потому что я успела поверить, что знаю его. Успела увидеть не Зимнего Солдата и не оружие Гидры, а самого Баки. Человека, который пытался жить дальше, несмотря на свое прошлое. Но я знала и другое. Я знала, что он способен убивать. Видела это. И теперь в голове против воли зазвучал отвратительный вопрос. Что, если… Нет. Нет, черт возьми. Я ненавидела себя за одну только мысль, за это крошечное сомнение, которое он так старательно пытался посеять во мне. А хуже всего было то, что мужчина напротив заметил это. Уголки его губ дрогнули в довольной улыбке. И от этого мне стало по-настоящему страшно. — Он убил моего отца. — сказал он уже совсем другим тоном. Холодным. Тяжелым. — Его звали Дмитрий. Имя ударило сильнее, чем ожидалось. Перед глазами на мгновение всплыло судно, газ, хаос… — И я никогда не прощу Зимнего Солдата за это. — продолжил Алексей, наклоняясь ближе. — Поэтому я заберу у него то, что для него ценно. Тебя. Он буквально выплюнул последние слова, глядя на меня с откровенной ненавистью. — Я подвешу тебя здесь же, на этих цепях. Заставлю его наблюдать, как тебе ломают пальцы, по одному, с хрустом. Как ножи будут медленно входить в твою плоть. Я растяну твою кончину на часы. И он, дорогая, будет зрителем этого спектакля. Будет смотреть, пока ты умираешь. Мои пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Я не отводила взгляда. — Или… — он вдруг выпрямился и медленно облизнул губу. — Есть другой вариант. Он выгнул бровь, наблюдая за моей реакцией. — Я найду коды. Подчиню Зимнего Солдата себе. А ты… будешь стоять на коленях и удовлетворять меня, пока он будет смотреть. Холодно. Без эмоций. Он сделал паузу. — Какой вариант тебе нравится больше, мм? Внутри меня всю трясло, но лицо осталось холодным. — Он не прийдет.  Алексей замер на секунду, затем уголок его губ медленно дернулся вверх. — Увидим… — ответил он.

От лица Баки.

Я нашел Стива в общей комнате отдыха — он сидел за столом, заваленным бумагами, и сосредоточенно что-то изучал, нахмурившись так, будто от этого зависело больше, чем просто очередная миссия. Когда я вошел, он поднял голову, и на секунду в его взгляде мелькнуло облегчение. — Опять занимаешься бессмысленной писаниной… — произнес я, но не успел сказать больше, как он уже поднялся и шагнул ко мне, заключая в крепкое объятие и похлопывая по спине. Я замер на долю секунды, затем все же ответил тем же — коротко, сдержанно, как умел. — Госсекретарь доверил мне эти бумаги, приходится разбираться. — ответил он, отстраняясь и усмехаясь. Я покачал головой, скрещивая руки на груди, опираясь, о край дивана. — Я слышал. Государство снова скидывает на вас свою грязную работу, а тебе нужно копаться в этом. Я сделал паузу, внимательно наблюдая за его реакцией. — Как все прошло? Стив выдохнул и провел рукой по затылку, будто собираясь с мыслями. — Лучше, чем я думал. — наконец ответил он. — Я предупредил их, что мы ожидаем нападение. Они помогут эвакуировать всех людей. Так что, мы будем готовы. Я хмыкнул, уголок губ дернулся вверх. — Стив, что я вижу? Ты научился стратегически мыслить? В сороковых ты не славился ни терпением, ни умением строить планы — действовал резко, на импульсе. А сейчас… это уже что-то новое. — поддел я его. Он закатил глаза. — Как ты себя чувствуешь? — Ты про это… — он намекал, про случай с газом. — Я в порядке. Как и говорил, эта хрень на меня не подействовала. Хоть какие-то плюсы от этой сыворотки. — Это отличные новости. Удивительно, как после всего пережитого ему по-прежнему хватало одного взгляда, чтобы понять, когда что-то не так. Так было еще в Бруклине. Тогда он был слишком худым и упрямым парнем, а я постоянно вытаскивал его из неприятностей. Теперь все изменилось, кроме одного — он все еще читал меня лучше большинства людей. — Что случилось? — спросил он уже серьезнее. — Ничего. — Бак. Я тяжело вздохнул. — Ненавижу, когда ты так делаешь. — Что именно? — Когда смотришь так, будто уже все знаешь. — За столько лет можно было привыкнуть. Я усмехнулся. — За столько лет можно было научиться врать убедительнее. Стив тихо рассмеялся. — Ты тоже не изменился. Несколько секунд мы просто молчали. Он вернулся к столу, убирая бумаги в сторону, словно они перестали иметь значение. Потом оперся бедром о край стола и скрестил руки на груди. — Ну? Я отвел взгляд. — Просто устал. — Ага. А я, значит, опять тот тощий парень из Бруклина. — Ты и есть тот тощий парень из Бруклина. Просто сейчас тебя раздуло. Стив фыркнул. — Это сыворотка. — Конечно. Продолжай себя успокаивать. Он усмехнулся и, подойдя ближе, слегка толкнул меня плечом. — Знаешь, я скучал по этому. — По оскорблениям? — По тебе, идиот. Я невольно улыбнулся. — Ты становишься сентиментальным на старости лет. — А ты все еще не умеешь принимать дружеские слова. — Потому что это звучит странно. — Странно было бы, если бы после восьмидесяти лет дружбы я вдруг перестал говорить подобное. Я покачал головой, пряча улыбку. — Господи, Роджерс, не начинай. Еще немного, и ты заплачешь. — А ты снова сбежишь через окно, как в сороковых. — Потому что ты всегда пытался читать мне нотации. — И они всегда работали. — Ни одна. — Ты буквально живое доказательство обратного. Я тихо хмыкнул. Было что-то успокаивающее в этих привычных перепалках. Словно время действительно не имело значения. Мы пережили войны, потеряли десятки лет, изменились до неузнаваемости, но иногда хватало нескольких минут рядом со Стивом, чтобы почувствовать себя тем самым парнем из Бруклина, который сидел с лучшим другом в дешевой квартире и спорил о всякой ерунде. Стив внимательно посмотрел на меня, и улыбка на его лице слегка померкла. — Ладно, а теперь серьезно. Что тебя гложет, Бак? — У меня плохое предчувствие. — признался я, смотря на него и одновременно куда-то далеко. — Насчет чего? — Пока не знаю. — Очень обнадеживающий ответ. Я провел рукой по лицу и тяжело выдохнул. — Просто… что-то не так. Не могу объяснить. Может, паранойя. — Или интуиция. — спокойно ответил он. Я поднял взгляд. — С каких пор ты начал верить в интуицию? — С тех пор, как начал работать с ведьмами, богами и говорящими деревьями. Я невольно усмехнулся. — Справедливо. Стив оттолкнулся от стола и подошел к карте, разложенной на соседней поверхности. Его лицо снова стало серьезным. — В любом случае, у нас хватает проблем. Если нападение начнется, оно будет масштабным. — Потери? — Если все пройдет по плану — минимальные. Мы успеем вывести гражданских. Я кивнул. — А если не по плану?  Стив помолчал. — Тогда будем импровизировать. — Вот. Узнаю старого Роджерса. — я тихо засмеялся указывая на него рукой. — Не наглей. — Ты сам сказал. — Я сказал «импровизировать», а не «бежать на них сломя голову». — Разница небольшая. Стив покачал головой, но улыбаться не стал. — Баки, я серьезно. Когда все начнется, ты мне нужен. Не геройствуй в одиночку. — Забавно слышать это от человека, который всю жизнь этим занимался. — Именно поэтому и говорю. Несколько секунд мы молчали. — Постарайся отдохнуть. В последние дни ты выглядишь так, будто не спал вовсе. — заметил Стив. — Я и не спал. — Баки. — Не начинай. — Я серьезно. — И я серьезно. Со мной все нормально. Он явно хотел поспорить, но в итоге только тяжело вздохнул. — Иногда я забываю, какой ты упрямый. — Врешь. Ты никогда этого не забывал. Стив усмехнулся. — Тоже верно. Я оттолкнулся от дивана и направился к выходу. — Куда ты собрался? — спросил он. — Пройдусь немного. Проветрю голову. Я остановился у двери и обернулся. — Не сиди всю ночь над этими бумажками, Роджерс. — А ты не шатайся по базе до утра. — Ничего не обещаю. Он улыбнулся уголком губ. — Увидимся позже. — Увидимся, Стив. Я вышел из комнаты, оставив его наедине с картами, отчетами и бесконечной ответственностью, которую он продолжал взваливать на свои плечи. А сам направился по тихим коридорам базы, надеясь, что свежий воздух поможет избавиться от неприятного чувства, которое с каждой минутой становилось только сильнее. Я вышел к озеру и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Несколько секунд я просто смотрел на него, не двигаясь. Закатный свет уже почти угас, оставляя после себя длинные тени, которые медленно расползались по берегу. Воздух был прохладным и пах влажной травой, водой и чем-то еще — едва уловимым, чужим. Озеро оставалось неподвижным, словно огромное зеркало, в котором отражалось потемневшее небо, а где-то вдалеке слышался стрекот сверчков и тихий шелест ветвей. Я медленно подошел ближе. Под тяжелыми ботинками захрустели мелкие камни, и этот звук показался слишком громким в окружающей тишине. Неприятное чувство внутри становилось сильнее. То самое, которое годами спасало мне жизнь. Инстинкт, от которого невозможно избавиться.  Опустив голову вниз, мои брови нахмурились. Темное пятно на траве выглядело почти черным в угасающем свете. Ветер слегка качнул высокие стебли, и среди них мелькнул багровый оттенок. Кровь. Мир будто сдвинулся на долю секунды. Я замер, а затем медленно опустился на корточки. Пальцы в кожаной перчатке коснулись влажной земли. Еще не успела высохнуть. Рядом — примятая трава, глубокая вмятина, словно кто-то рухнул сюда с силой. Следы борьбы, слишком отчетливые, чтобы это можно было списать на случайность. Мышцы напряглись сами собой, тело работало быстрее мысли, как всегда в таких ситуациях. Я медленно осмотрелся. Привычка, въевшаяся в кости: искать то, что скрыто, видеть то, что другие упускают.  И я увидел. Символ Гидры, вырезанный на коре дерева, не выглядел случайной меткой. Лезвие входило в древесину глубоко и неровно, оставляя рваные борозды, словно тот, кто это делал, хотел не просто обозначить свое присутствие. Он хотел, чтобы знак заметили. Хотел, чтобы его увидел именно я.  Внутри что-то щелкнуло и сорвалось с цепи, но не наружу — внутрь, в холодную, жесткую ярость, которая не вспыхивает, а давит и ломает изнутри. Пальцы металлической руки сжались так сильно, что скрип вибраниума прозвучал громче, чем должен был, и этот звук отрезал последние остатки контроля. Я смотрел на знак и чувствовал, как все, что во мне когда-то было солдатом, все, что когда-то было оружием, поднимается обратно на поверхность. Я двинулся дальше, уже не осторожно — быстро, жестко, почти рывком, и в нескольких метрах увидел черный лоскут ткани. Я оказался рядом в одно движение, поднял его и сжал так, что ткань едва не разорвалась в руке. Это кусок ее куртки. Это не требовало раздумий. Вокруг стало совсем тихо. Воздух стал тяжелым, взгляд потемнел, а мир сузился до одного факта: они забрали ее.  Я посмотрел на кровь в траве, а затем снова на лоскут ткани в своей руке. Одну вещь они так и не поняли за все эти годы. Я очень долго учился жить с тем, что они сделали из меня. А теперь им придется научиться жить с тем, что я сделаю из них. И, судя по всему, времени на это у них осталось не так уж много… Ведь они тронули… Мою. Чертову. Беккер.

От лица Лэйн.

Я не знала, сколько прошло времени. Здесь не было окон — ни единого намека на смену света, ни тени, ни движения, только глухая, вязкая темнота, в которой время теряло форму, растягивалось и переставало существовать как нечто измеримое. Холодная капля пота медленно скатилась по виску, оставляя за собой липкий след. Я почти не двигалась, но тело все равно ныло — глубоко и тяжело, будто меня держали здесь уже не первый час. Запястья горели под металлическими фиксаторами: кожа натянулась, покрылась синяками и тонкими красными полосами, каждая из которых отзывалась болью даже от самого слабого движения. Я осторожно пошевелила пальцами, почти незаметно, словно боялась спугнуть то, что пыталась нащупать — свою силу. Она отозвалась едва: слабая вспышка, короткая и неуверенная, как искра, которая не смогла разгореться, и тут же погасла, будто ее задушили, не дав даже шанса. — Сволочи… — выдохнула я сквозь зубы, чувствуя, как внутри резко поднимается раздражение.  Это было не просто истощение. Нет. Это было что-то другое. Я нахмурилась, опуская взгляд на свои руки, словно могла увидеть ответ прямо под кожей. Джонсон создал сыворотку для меня? Мысль прозвучала четко и холодно, почти отстраненно. Но… нет. Я знала его слишком хорошо, знала его методы: он ломал, давил, доводил до предела, но всегда в одном направлении — заставить мою силу расти, выйти за границы, стать сильнее. Контроль — да: электрические наручники, боль, изматывающие тренировки до потери сознания. Но не это. Не пустоту. Я сжала пальцы, снова пытаясь вызвать хоть малейший отклик. Ничего — только слабая дрожь в мышцах. Бороться против Мстителей? Логично. Но против кого? Ванда? Я едва заметно покачала головой. Нет, это бы ее не остановило: ее сила была другого уровня, слишком мощной и глубокой, чтобы какой-то экспериментальный состав мог полностью ее заглушить. Значит… если это создали лаборатории Пегаса… мысль оборвалась, но ответ уже начал складываться сам собой. Это предназначено для таких, как я. Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри разливается холод. Крайняя мера — что-то, что используют, когда нет времени, когда объект выходит из-под контроля и нельзя рисковать: быстро, жестко, без права на ошибку. Точно. Воспоминание всплыло резко, почти болезненно, словно его вырвали из глубины памяти. Я слышала об этом давно — прототип, сыворотка, которая глушит способности. Это было десять лет назад. Картина сложилась мгновенно: камеры, крики, паника, разрывающая пространство. Тот парень с телекинезом сорвался: я помню, как воздух в тот день буквально дрожал от напряжения, как металл гнулся, словно был мягким, как людей отбрасывало в стены, будто они ничего не весили, а крики сливались в один сплошной оглушающий шум. Он уложил тогда человек двадцать, может больше, и никто не мог его остановить — никто, пока ему не вкололи что-то в шею. Я резко вдохнула, будто это произошло прямо сейчас. Это было оно. Я помню, как работники Пегаса перешептывались, думая, что их никто не слышит, говорили, что это всего лишь прототип, что его никогда не тестировали и что они не знают, как он сработает. Я сжала зубы, чувствуя, как внутри поднимается холодный, липкий страх. Они вкололи это ему. Он перестал контролировать свои силы: сначала наступила тишина, а потом все вышло из-под контроля настолько, что… мне пришлось его убить. Мысль ударила резко, как пощечина. Я закрыла глаза, но воспоминание не исчезло — кровь, разрушение, его взгляд, пустой и потерянный, уже не принадлежащий человеку, и тяжелое, неоспоримое осознание, что выбора нет. Я резко открыла глаза, тяжело дыша. Если это та самая сыворотка, если это тот же прототип… губы едва заметно дрогнули. — Мне нужно выбираться отсюда. — тихо проговорила я себе под нос, больше чтобы удержать мысль, чем потому что это могло что-то изменить.  Голос прозвучал хрипло, глухо, почти чужим в этой давящей тишине. Я медленно втянула воздух, заставляя себя думать, а не поддаваться панике. Паника здесь — это смерть, ошибка, слабость, которой они только и ждут. Это ловушка, и чем яснее становилось это осознание, тем холоднее становилось внутри. Но не для меня. Для него. Баки. Я на секунду зажмурилась, чувствуя, как внутри все неприятно сжимается. Если он придет сюда… Нет. Я стиснула зубы, почти сразу отбрасывая эту мысль. Алексей хочет мести за своего отца — глупец. Он правда думает, что сможет выманить Баки таким образом? Думает, что тот сорвется и ворвется сюда, ведомый эмоциями? Между нами никогда не было ничего, что могло бы заставить его пойти на подобное. Ничего, кроме постоянных споров, раздражения и взаимной ненависти. Мы едва терпели друг друга. То что мы переспали, не делает нас близкими. И если Алексей рассчитывает, что Баки бросится спасать меня, словно в дешевых фильмах, то он ошибается. Но даже если каким-то чудом Барнс узнает, где я… Он не станет действовать бездумно. Это было единственное, в чем я была уверена. Баки не идет в ловушки — он их ломает, разбирает по частям, просчитывает. Он обдумывает каждый шаг, каждое движение, каждую возможность. Это его стихия — находиться в логове врага и выживать там, где другие давно бы сломались. Но даже он не всесилен. Мысль кольнула неприятно, и я заставила себя от нее не отворачиваться. Мой взгляд медленно прошелся по помещению, цепляясь за каждую деталь: стены, крепления, тени, возможные слабые места — все, что могло дать хотя бы малейший шанс. Пусть я сейчас и не обладаю своей силой, но Баки меня тренировал. Я знаю, как сражаться даже без оружия. Дверь открылась резко, с металлическим скрежетом, разрезав тишину так, что она будто треснула, и яркий свет из коридора ударил в глаза, заставляя меня на секунду прищуриться. В проеме появился силуэт, и уже через мгновение я узнала его — Алексей. Он вошел медленно, почти лениво, будто находился не в подвале с пленницей, а на прогулке. Военная форма сидела на нем идеально, слишком идеально для того, кем он был, но больше всего взгляд цеплялся за другое — за знак Гидры, который теперь открыто красовался на его груди. Он даже не пытался прятаться. Позади него вошли еще пятеро — шаги тяжелые, слаженные, оружие в руках, взгляды настороженные, но в них читалось ожидание, почти жадное любопытство, словно они пришли не на допрос, а на представление. Дверь за ними с глухим звуком закрылась, и тишина снова стала плотной, только теперь в ней чувствовалось чужое присутствие. Алексей подошел ближе, не спеша, растягивая момент, и его взгляд скользнул по мне сверху вниз, оценивающе, почти с интересом, будто он пытался понять, что именно делает меня опасной. Он остановился слишком близко. Слишком. Двумя пальцами он поймал прядь моих волос и медленно потянул ее вверх, приближая к себе. Я дернулась, насколько позволяли фиксаторы, но этого было недостаточно. Он вдохнул — медленно, намеренно, и меня передернуло от отвращения, губы сами скривились, взгляд стал холоднее. — Только посмотри на себя. — протянул он с ленивой усмешкой, наклоняя голову, словно изучал меня под другим углом. — Ты совсем не боишься нас. Похвально. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась натянутая нота, как будто он ожидал другой реакции. — Теперь я понимаю, почему тебя взяли в кучку героев Земли. Я молчала, просто смотрела на него, не отводя взгляда, без страха и без ответа, лишь наблюдая. — Джентльмены! — он обернулся к своим людям, небрежно указывая в мою сторону. — Только посмотрите на эти глазки, они прямо пылают всей этой ненавистью! Ну же, скажи что-нибудь, повесели нас. Мои парни хотят посмотреть, что из себя представляет одна из них. Я медленно вдохнула, не отводя взгляда. Боль в запястьях, тяжесть в теле, пустота там, где должна была быть сила — все это отступило на второй план. Осталась только ясность и злость. Я чуть наклонила голову, и уголок губ дрогнул, растягиваясь в язвительной, почти насмешливой улыбке. — Ты глупый… — прошипела я тихо, но отчетливо. — Если знаешь, кто я, и все равно стоишь ко мне так близко. Он засмеялся — громко, с каким-то почти искренним удовольствием, будто я только что сказала именно то, что он и хотел услышать. — Мне нравится твоя дерзость. — протянул он, криво усмехаясь. — У тебя довольно наглый язычок. Он отвернулся, небрежно бросая взгляд на своих людей, словно я уже перестала быть угрозой. — Может, оставим ее? Как думаете? В его голосе не было ни капли серьезности. Он говорил так, будто обсуждал не человека, а какую-то диковинную зверушку, которую можно либо оставить, либо выбросить. Он снова повернулся ко мне и уже откровенно, нагло осмотрел с головы до ног, не скрывая своего взгляда. — Я думаю, ты была бы такой же горячей в постели, как и твой характер. Он сделал шаг ближе. Слишком близко. И в следующую секунду, я резко рванула рукой вверх. Цепь звякнула, взметнулась в воздухе и обвилась вокруг его шеи, как живая. Я дернула ее на себя, вкладывая в это движение все, что у меня оставалось, и он резко захрипел, теряя равновесие. Металл натянулся, врезаясь в кожу, и я зафиксировала захват, не давая ему ни малейшего шанса вырваться. Секунда — и на меня уже были направлены автоматы. Щелчки предохранителей прозвучали почти одновременно. — Шаг ближе — и будете оттирать его кровь со стен. — прошипела я, обводя их всех взглядом. Никто не двигался. Я чувствовала, как его тело дергается в моих руках, как он пытается вдохнуть, но не может. Слышала этот хрип — рваный, беспомощный. Я наклонилась ближе к его уху. — Хотел взглянуть, на что я способна? — тихо сказала я. — Так вот тебе и представление. Меня тренировали лучшие… и он тоже. — Отпусти его! — крикнул один из них, с автоматом, с чуть горбатым носом, делая шаг вперед, но все еще не решаясь стрелять. Я лишь сильнее сжала цепь. — Сними с меня эти цепи… — медленно произнесла я, не отрывая взгляда от остальных. — И я подумаю над твоим предложением. Что скажешь? Он нервно усмехнулся. — Ни за что. Ты сразу же перебьешь нас всех. — Какой догадливый. — холодно ответила я. Он на секунду замялся, затем коротко кивнул. Остальные медленно опустили оружие, но не убрали полностью — пальцы все еще лежали на спусковых крючках. — Хорошо, мы отпустим тебя. — сказал он, стараясь звучать уверенно. — Но ты должна стоять спокойно и не двигаться. Поняла?! Я выгнула бровь, не скрывая скепсиса. — Вот так просто? — тихо усмехнулась я. — Я слышала, что Гидра намного коварнее… посмотрите на себя… Я не договорила. Боль пришла мгновенно. Резкая, острая, будто меня прожгли насквозь. Я не сразу поняла, что произошло — только почувствовала, как тело перестало слушаться, как ноги подогнулись, и я рухнула на колени. Алексей вырвался из захвата, задыхаясь, с хрипом втягивая воздух, и в ту же секунду схватил меня за голову. Удар. Мое лицо врезалось в его колено. Мир на секунду погас. Я повалилась на пол всем телом, и боль под ребрами разлилась горячей волной. Рука сама потянулась к ране, и как только пальцы коснулись кожи, все вспыхнуло огнем. Кровь. Теплая. Я почувствовала, как она растекается подо мной, пропитывая одежду, собираясь в липкую лужу. Перед глазами появились ботинки. Несколько пар. Они остановились всего в метре. Меня резко дернули вверх за грудки, усаживая так, чтобы я опиралась спиной о стену. Мир плыл, но я все еще держалась. Удар. Голова дернулась в сторону, и я почувствовала вкус крови на губах. — Чертова сука! — прорычал Алексей, отбрасывая нож в сторону и указывая на меня пальцем. — Что, думала, это поможет? Нехрена! Я усмехнулась, насколько позволяли силы, сжимая зубы и прижимая руку к ране. — Нужно было стягивать цепи сильнее… — выдохнула я. Он смотрел на меня с яростью, но в этой ярости уже чувствовалось что-то другое — задетое эго. — Ты мне нравилась, скажу честно… — медленно произнес он. — Но теперь игра будет по другим правилам. Он опустился на корточки передо мной и схватил за подбородок, поднимая лицо, заставляя смотреть прямо на него. — Пожалуй, отправлю я тебя Барнсу по частям. Я рассмеялась. Слабо, хрипло, но искренне. Боль стала тупее, отдаленнее, будто тело начинало отключаться. — Вы трупы… — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Если он ведет охоту на вас… Считайте, что вы уже мертвы. Он резко нахмурился. — Думаешь, мы не сможем справиться с ним?! Я чуть прикрыла глаза, чувствуя, как тяжелеют веки. — Думаю… вам нужно бежать… — тихо сказала я. — Пока у вас есть ноги. На секунду повисла тишина. Затем он раздраженно махнул рукой, и один из его людей тут же протянул ему винтовку. Я даже не успела полностью осознать, что происходит. Удар пришелся прямо по колену. Хруст. Глухой. Ломающий. Крик вырвался сам — резкий, надорванный. Боль взорвалась во всем теле, такая сильная, что на секунду стало невозможно дышать. Меня затрясло, пальцы судорожно сжались, а перед глазами все поплыло, смешиваясь в мутное, распадающееся пятно. Он усмехнулся шире, будто окончательно убедился в своей правоте, и чуть наклонился ко мне, так что я чувствовала его сбившееся, все еще тяжелое дыхание. — У меня в арсенале полсотни человек. — произнес он почти лениво, но в голосе звучала самоуверенность, граничащая с безумием. — Он не справится со всеми, даже будучи Зимним солдатом. Я хотела ответить. Хотела хотя бы усмехнуться в ответ. Но не смогла. Тело переставало слушаться, боль расползалась по нему тяжелой, давящей волной, а в голове стоял гул, заглушающий мысли. — Сэр… Один из людей, тот самый со шрамом, протянул ему рацию. Алексей не спеша взял ее, не отрывая от меня взгляда, будто хотел увидеть мою реакцию. Щелчок. Связь ожила треском. — Он здесь. Эти два слова прозвучали отчетливо, слишком отчетливо. — Возьмите его живым. — спокойно приказал он. — Можете подстрелить, но он нужен мне в сознании. Я резко вдохнула, пытаясь сказать хоть слово, хоть что-то — предупредить, остановить, но из горла вырвался лишь слабый, жалкий звук, больше похожий на писк. Беспомощный. Горячая слеза скатилась по щеке, оставляя за собой жгучий след. — Принял. Рация замолчала. Тишина вернулась, но теперь она была другой — тяжелой, давящей, как приговор. — Видишь? — Алексей снова усмехнулся и неожиданно мягко провел рукой по моим волосам, почти ласково, от чего стало только хуже. — Вот и наша легенда. Пришел за тобой. Его пальцы скользнули по моей голове, будто я была чем-то, что ему принадлежит. — Нужно тебя привести в чувство к вашей встрече… как думаешь? Я едва сфокусировала взгляд на нем. Хотела сказать, что он уже мертв. Что он не понимает, с кем связался. Но сил не осталось даже на это. И в следующую секунду его рука снова ударила. Голова дернулась в сторону, перед глазами вспыхнуло белым, а затем все снова поплыло, смешиваясь в мутное, распадающееся пятно Следующий удар пришел почти сразу, не давая мне даже секунды перевести дыхание. Голова откинулась назад, затылок глухо ударился о стену, и перед глазами вспыхнули искры. Я не успела вдохнуть — воздух будто выбило из легких окончательно. — Не отключайся! — раздраженно бросил Алексей. — Мне нужна ты в сознании. Чьи-то руки схватили меня за плечи, удерживая на месте. Я попыталась вырваться — скорее по инерции, чем осознанно, — но тело не слушалось. Сил не осталось. Удар в живот. Резкий. Я согнулась, задыхаясь, чувствуя, как боль от раны под ребрами вспыхивает с новой силой, будто ее разорвали еще глубже. Кровь стала теплее, липче, я чувствовала, как она продолжает стекать, пропитывая одежду. — Вот так… — протянул кто-то сбоку. — Уже не такая дерзкая. Меня снова дернули вверх, не давая упасть. Еще один удар — по лицу. Губа лопнула, вкус крови стал ярче, металлический привкус заполнил рот. Я сплюнула на пол, но это лишь вызвало новый всплеск раздражения. — Я же сказал — не отключаться! Удар пришелся по щеке, сильнее прежнего. Голова снова дернулась, в ушах зазвенело. Кто-то сжал мои волосы, резко запрокидывая голову назад. — Смотри на меня! — прорычал Алексей. Я открыла глаза через силу. Все плыло. Его лицо расплывалось, будто я смотрела на него сквозь воду, но я все равно попыталась сфокусироваться. Он хотел видеть страх. Я не собиралась ему его давать. — Все еще смотришь так, будто тебе плевать. — усмехнулся он. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит. Удар в колено снова, но уже не такой точный — скорее, чтобы вызвать боль. Я вскрикнула, не сдержавшись. Тело предало меня. Меня бросило в дрожь, руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но это было ничто по сравнению с тем, что происходило внутри. — Вот… уже лучше. — довольно произнес он. Чьи-то ботинки приблизились. — Может, хватит? — неуверенно сказал кто-то из его людей. — Она и так… — Я решаю, когда хватит! — резко перебил Алексей. И снова удар. На этот раз в бок, прямо туда, где уже была рана. Мир вспыхнул болью. Я задохнулась, не сумев даже закричать — только глухой, сдавленный звук вырвался из горла. Слезы сами выступили на глазах, но я упрямо сжала зубы, не позволяя им скатиться. Не сейчас. Не перед ними. — Держи ее. — бросил он. Меня снова прижали к стене, сильнее, жестче. Голова упала вперед, подбородок коснулся груди. Сил поднять ее почти не осталось. Каждый вдох давался с трудом, с хрипом, будто легкие забыли, как работать. Где-то на границе сознания все еще держалась мысль. Он идет сюда. И им стоило бояться не меня. Я с трудом приоткрыла глаза и, собрав остатки сил, едва слышно прошептала: — Вы… зря… остались… Алексей наклонился ближе, не расслышав. — Что? Я подняла взгляд. И даже сейчас попыталась усмехнуться, сквозь кровь, боль и туман. — Теперь… уже поздно… Где-то далеко, за пределами этой комнаты, что-то глухо ударило.