Silver flame

«Самое страшное начинается не тогда, когда что-то происходит, а тогда, когда ты понимаешь, что это уже происходило все это время — просто ты был не готов это увидеть.»

— От автора.

От лица Баки.

Я спустился к подножию горы, где камень давно остыл и под слабым светом луны отливал тусклым, почти мертвым блеском. Редкие порывы ночного ветра приносили запах пыли и металла, нагретого за день и все еще хранившего остатки жара. Лунный свет ложился неровными полосами, скользя по склону и выхватывая из темноты массивную дверь, врезанную в скалу так, будто ее вдавили туда силой, не заботясь о том, как она впишется в окружающее. Она казалась чужеродной, как рана, затянутая металлом. В ночной тишине эта громадина выглядела еще более зловещей, словно сама гора пыталась скрыть то, что пряталось за ней. У входа дежурили четверо — неподвижные силуэты в броне, с оружием наготове, скрытые за темными визорами. Их позы выдавали усталую уверенность, ту самую, что появляется у людей, давно не сталкивавшихся с угрозой. Для них это было обычное место, очередная смена, еще один день, который закончится так же, как и предыдущий.  Я остановился всего на мгновение, позволяя ветру коснуться лица, прежде чем опустить маску, отсекая все лишнее. Внутри оставалось только одно — тяжелое, вязкое чувство, расползающееся под ребрами и вытесняющее любые мысли. Она была внутри. Этого оказалось достаточно, чтобы сделать следующий шаг. Винтовка легла в руки так естественно, словно продолжала тело. Прицел выровнялся без усилий, дыхание стало ровным, и в следующую секунду тишину разрезали короткие, глухие выстрелы. Все произошло настолько быстро, что ни один из них не успел осознать происходящее: один просто осел, потеряв опору, другой дернулся, когда стекло визора взорвалось осколками внутрь, третий попытался развернуться, но пули уже пробивали броню, врезаясь в тело, а последний лишь начал поднимать оружие, когда его отбросило назад тяжелым ударом. Я прошел мимо них, не замедляясь, ощущая под ногами хруст гравия, и, наклонившись, снял пропуск с еще теплого тела. Пластик был липким от крови. Считыватель отозвался коротким писком, и дверь начала медленно открываться, выпуская изнутри плотный, затхлый воздух, пропитанный запахом масла, металла и разложения. Коридор оказался узким и длинным, освещенным мигающими лампами, которые делали пространство рваным, будто оно само распадалось на куски. Каждый шаг отдавался глухим звуком, ускользающим вперед по металлу, предупреждая о моем приближении. Когда за поворотом открылся следующий участок коридора, я увидел их сразу. Плотная группа. Дисциплина еще держалась, оружие было поднято, а в глазах не успел появиться страх. Они все еще думали, что смогут меня остановить. Первый залп прокатился по коридору глухим эхом. Несколько фигур рухнули, остальные ответили огнем, целясь в меня. Я двигался быстрее, чем они успевали перестраиваться, сокращая расстояние и врываясь прямо в их строй. В тесном пространстве начался хаос. Люди кричали друг другу команды, пытались занять позиции, но только мешали друг другу. Каждый новый шаг разрушал остатки их порядка. Они пятились, спотыкались о тела товарищей, сталкивались плечами и стреляли почти вслепую. Первый мой удар пришелся в корпус одному из них. Броня смялась под силой удара, и человек согнулся, захлебываясь воздухом. Я не дал ему даже упасть — следующий удар в лицо окончательно лишил его возможности сопротивляться. Следующий из противников бросился вперед с ножом, но его движение оборвалось почти сразу. Я перехватил его руку, и кость не выдержала давления. Кровь брызнула мне в лицо. Сухой хруст заглушил крик, а следующий мой удар заставил тело безвольно рухнуть на пол. Кто-то попытался стрелять в упор, но оружие мгновенно ушло из-под контроля. Тяжелый приклад моей винтовки обрушился в висок одному из них и противник осел, словно из него разом исчезли все силы.  Другие начали отступать, сталкиваясь друг с другом. Обхватив шею мужчины, я прижал его к стене с такой силой, что металл прогнулся, а мертвое тело медленно сползло вниз, оставляя за собой темный след. Их попытки организоваться рассыпались на глазах. Крики смешались, движения стали нервными и беспорядочными. Один из них попытался бежать, но успел сделать лишь несколько шагов. Я достал один из ножей и бросил в беглеца. Оружие достигло цели, и тот плюхнулся на землю, падая лицом в лужу собственной крови. Руки другого из солдат дрожали, дыхание сбивалось, а голос звучал так, словно он сам не верил словам, которые срывались с его губ. — Не нужно! Я медленно приблизился к нему и обхватив его голову обеими руками, провернул. Он повалился на землю, больше не издав ни звука. Дальше все происходило почти без остановки — резкие движения, хруст суставов, обрывающиеся крики, тела, теряющие силу и падающие под ноги. Пол становился скользким, шаги — тяжелее, но это не замедляло, а лишь добавляло ощущение вязкости происходящему. Когда все стихло, пространство заполнила тишина, нарушаемая только моим дыханием, которое отражалось от стен и возвращалось обратно, делая его громче, чем оно было на самом деле. Тела лежали беспорядочно, превращая коридор в нечто, лишенное формы и смысла. Последняя дверь возвышалась передо мной тяжелой стальной преградой. Холодный металл казался безмолвным предупреждением, словно за ним скрывалось нечто, что должно было остаться запертым. Я медленно сжал пальцы, ощущая под ладонью ледяную поверхность, и тихо произнес, почти шепотом: — Я здесь… Слова растворились в тишине. В следующий миг я нанес удар. Металл содрогнулся, по двери прошла глухая вибрация, и я понял, что преграда, отделявшая меня от цели, уже перестала быть настоящим препятствием.

От лица Лэйн.

Алексей усмехался, глядя на меня, но его улыбка исчезла в ту же секунду, как за его спиной прогремел глухой удар. Металлическая дверь содрогнулась, прогнулась внутрь, словно ее ударили чем-то чудовищно тяжелым, и уже через мгновение сорвалась с петель, отлетая в сторону, будто была сделана из картона. Я знала эту поступь, эту тяжесть, эту силу, что ломала стены, словно они не значили ничего. Узнала его раньше, чем подняла взгляд, и когда все же посмотрела — мир остановился. Баки. Он стоял в проеме, силуэт на фоне тусклого света, и в его глазах был мрак — густой, давящий, почти осязаемый. Но внутри этого мрака горела сталь: холодная, жесткая, неумолимая. И от этого взгляда по моему телу разлилось странное, болезненное тепло. Он был испачкан в чужой крови. Полностью. Темные капли стекали, падая на пол. Его лицо укрывала маска. Его костюм, броня они были… Он носил точно такую же, когда был Зимним Солдатом и сейчас снова одел этот костюм на себя… Никогда не думала что увижу это на нем. Баки увидел меня — и в ту же секунду что-то в нем изменилось. Сталь в его глазах потемнела, стала глубже, опаснее. Тишина продержалась лишь мгновение. — Огонь! — раздался чей-то крик. Выстрелы грянули сразу со всех сторон, разрывая пространство оглушающим грохотом. Люди Алексея кинулись на него, перекрывая друг друга, стреляя почти в упор, но он уже двигался, будто тень, прорезающая хаос. Один из людей Алексея выскочил вперед, направляя автомат прямо на Барнса, и нажал на спуск, но в тот же миг Баки оказался рядом. Его металлическая ладонь сомкнулась на дуле, выстрел глухо ударил в вибраниум, искры брызнули в стороны, но он даже не дрогнул. В глазах нападавшего вспыхнул настоящий ужас. Он попытался ударить другой рукой, но не успел. Резкий захват, короткое движение — и сухой хруст сломанной кости прорезал шум боя. Крик вырвался из его горла, но оборвался так же резко, как и начался, когда Баки отбросил его в сторону, как бесполезный обломок.  Следующий противник уже был рядом. Баки развернулся, уклоняясь и с силой врезался в него плечом. Удар отбросил того назад, сбивая еще двоих. Один попытался подняться, но Баки схватил его за бронежилет и с силой впечатал в стену — металл зазвенел, и тело безвольно обмякло. Пули все еще летели.  Один из солдат вышел сбоку, стреляя почти в упор, но Баки схватил ближайшее тело и закрылся им. Я слышала, как пули рвут чужую плоть. Затем он отбросил его и оказался рядом с нападавшим. Удар — и челюсть того сместилась, второй — колено в грудь, выбивая воздух, и человек рухнул на пол. Он не останавливался и не замедлялся. Каждое движение было точным, выверенным, жестоким. Один попытался убежать, но Баки догнал его за секунду, схватил за шею и с силой вдавил в пол, обрывая всякое сопротивление. Другой бросился с ножом — металлическая рука перехватила запястье, сжала, и кость не выдержала. Крик, удар — и тишина. Через считанные мгновения все было кончено. Тела лежали вокруг, кровь медленно растекалась по полу, а он стоял среди них, полностью неподвижный. И тогда он поднял голову. Алексей уже держал пистолет у моего виска. Холод металла я почувствовала раньше, чем успела осознать выражение лица Баки. Его брови сдвинулись, и на долю секунды в его взгляде мелькнуло то, чего я никогда раньше не видела — страх. — Баки Барнс… — Алексей криво усмехнулся, не скрывая раздражения. — Даже не знаю, восхищаться тобой или ненавидеть еще сильнее. Но одно могу сказать точно — ты не разочаровал. Я почти начал думать, что она говорила правду про то, что ты не прийдешь. — Но я здесь. — маска исказила его голос. Алексей резко замолчал. Его взгляд скользнул по фигуре Барнса, и самодовольная усмешка медленно исчезла с лица. Черная броня. Темные ремни, закрепленные на груди. Ножны. Кобура. Металлическая рука, холодно поблескивающая под тусклым светом. И красная звезда, едва заметная под царапинами. Я увидела, как в его глазах впервые мелькнуло что-то, чего раньше не было. Сомнение. — Нет… — выдохнул он. — Нет, ты… ты же больше не носишь его. Баки молчал. — Ты избавился от этого. — голос Алексея стал тише. — Все говорили… говорили, что Зимний Солдат исчез. — Исчез? — спокойно переспросил Барнс. — Ты не должен был прийти таким. В голубых глазах не было ни ярости, ни ненависти. Только тяжелый, мрачный взгляд. — А ты не должен был трогать ее. Алексей нервно усмехнулся. — Что, решил снова стать монстром? Надеть старую форму и вспомнить прошлое? — Нет. — Баки сделал шаг вперед. — Я надел ее, потому что знал, куда иду. От этих слов даже у меня по спине пробежал холод. Алексей моргнул. — Ты пришел убивать? — Я пришел забрать ее. Алексей рассмеялся. — Ты даже не спросишь, кто я? Не поинтересуешься, почему все это происходит? Конечно, нет. Ты убил столько людей, что уже давно перестал запоминать лица. А вот мой отец помнил тебя. Дмитрий. Его звали Дмитрий. И он умер из-за тебя. На лице Барнса не дрогнул ни один мускул. — И поэтому ты решил спрятаться за ее спиной? — Спрятаться? — Алексей резко дернул меня за волосы, заставляя поднять голову, и сильнее вжал дуло в висок. — Нет. Я просто хотел, чтобы ты почувствовал хоть что-нибудь. Чтобы посмотрел, как умирает тот, кто тебе дорог. Боль пронзила голову, но я лишь крепче стиснула зубы. Кровь продолжала стекать по подбородку. — Ты уничтожил мою семью, потом убил людей моего отца. Ты убивал их до этого. — продолжал Алексей. — А знаешь, что самое забавное? Она не верила, что ты придешь.  — Она действительно так сказала? — спросил он негромко, посмотрев на меня. — Да. А я на секунду ей поверил. Подумал, Зимний Солдат слишком большое чудовище, чтобы иметь слабости. Но посмотри на себя. Стоишь передо мной и ничего не можешь сделать. Безоружный. Беспомощный. И все из-за нее. Несколько секунд Баки просто смотрел на него. — Ты сын Дмитрия… — наконец произнес он. — Дошло? — Теперь понимаю, почему он воспитал такого труса. Лицо Алексея исказилось. — Следи за языком. — Это ты послушай меня внимательно. — голос Баки стал еще тише, и от этого по коже пробежал холод. — Ты обвиняешь меня в смерти отца, но все, что я вижу перед собой — это человека, который избил девушку, приставил пистолет к ее голове и решил, что это делает его сильным. — Заткнись! — Ты хочешь мести? Тогда смотри мне в глаза и стреляй в меня. Но если ты хотя бы еще раз дернешь ее за волосы или сильнее прижмешь к ней это оружие… я обещаю тебе, Алексей, ты будешь молить меня убить тебя быстрее. В комнате повисла тяжелая тишина. — Ты угрожаешь мне? — процедил Алексей. — Нет. — Баки сделал шаг вперед, не отрывая от него ледяного взгляда. — Я говорю тебе, что произойдет дальше. — Да ну… и как же… Он не договорил. В ту же секунду его тело дернулось, и в руке, которой он держал пистолет, вдруг оказался нож, пробивший плоть насквозь. Я не увидела самого движения Барнса — только результат. Хватка ослабла. Пистолет дрогнул. И этого оказалось достаточно. Баки рванулся вперед — быстро, без колебаний, как неизбежный удар. Я сползла к стене, чувствуя, как силы покидают меня, как мир начинает расплываться перед глазами. Сознание ускользало, но я упрямо цеплялась за него. Только увидела, как Баки оказался рядом с ним — слишком быстро, чтобы глаз успел зафиксировать движение. Алексей отшатнулся, хватаясь за раненую руку, кровь стекала по пальцам, пистолет выскользнул и с глухим звоном ударился о пол. Баки не дал ему ни секунды. Удар. Резкий, тяжелый — такой, что Алексей буквально согнулся пополам, воздух выбило из его легких с хриплым звуком. Он попытался вдохнуть, но не успел — вторая рука Барнса уже схватила его за ворот и с силой впечатала в стену. Металл зазвенел, будто отозвался на этот удар. — Ты… — прохрипел Алексей, захлебываясь. Но Баки не слушал. Я никогда не видела его таким. Это была не просто ярость — это было что-то глубже, темнее. Каждое его движение было выверенным, почти спокойным, и от этого становилось страшнее, чем от любого крика. Он не спешил. Он держал его. Давал почувствовать. Алексей попытался ударить — отчаянно, вслепую — но Баки перехватил его руку и сжал. Кость не выдержала давления, и я услышала глухой, влажный треск. Крик вырвался из его горла, рваный, сорванный. — Я сдерживаю обещания. — тихо произнес Баки. Еще удар. Голова Алексея дернулась в сторону, кровь брызнула на стену. Он сполз вниз, но Барнс не позволил ему упасть — снова поднял, снова удержал, не давая уйти в забытье. — Ты жалкая крыса, которая подняла руку не на ту. Его голос был ровным. Слишком ровным. Алексей уже едва держался, тело дрожало, дыхание сбивалось, но Баки не останавливался. Он бил не хаотично — точно, методично, лишая его сил, ломая сопротивление, заставляя оставаться в сознании дольше, чем тот мог вынести. Я отвернулась на секунду, но не смогла закрыть уши. Звук ударов. Хрип. Слабые, сорванные попытки вдохнуть. Я снова посмотрела. Алексей уже почти не стоял — его держали только руки Барнса. Голова безвольно лежала на груди, кровь стекала по лицу, губы дрожали, но звука больше не было. Барнс обхватил своей железной рукой его шею. И только тогда сжал пальцы сильнее. Алексей дернулся — коротко, резко — и обмяк. Барнс отпустил его, и тело безжизненно рухнуло на пол. Он стоял еще секунду, неподвижный, будто проверяя, действительно ли все закончилось. Затем медленно выдохнул и поднял голову. Наши взгляды встретились. И вся эта тьма в его глазах — вся жестокость, вся холодная ярость — будто треснула. Он сделал шаг ко мне, снимая маску. — Лэйн…  Железная рука сомкнулась на цепи, которыми меня приковали и металл жалобно застонал. В следующую секунду звенья лопнули, словно были сделаны из бумаги. Осколки разлетелись по полу, а он уже разрывал вторую цепь. Он дышал тяжело. Так, будто опоздал. Так, будто еще одна секунда — и было бы поздно. Последний обрывок цепи с грохотом упал на бетон. Баки опустился передо мной почти сразу, как только все стихло. Движения стали другими — все еще быстрыми, но уже осторожными, сдержанными, будто он боялся сломать то, что и так было на грани. Его взгляд скользнул по мне, по лицу, по рукам, по следам крови и синяков, и с каждой секундой в нем становилось все больше той самой тихой, опасной ярости, которая уже не требовала выхода. Я почувствовала, как его ладонь коснулась моего подбородка, приподнимая лицо. Пальцы были теплыми, несмотря на металл, несмотря на все, что только что произошло. — Ты пришел… за мной… — выдохнула я, едва слышно, пытаясь улыбнуться. Губы дрогнули, но я не была уверена, получилось ли. На мгновение его глаза закрылись. Словно эти слова причиняли ему боль. — Конечно, пришел. — хрипло ответил он. — Какой идиотский вопрос. Я почувствовала, как его руки подхватили меня. Легко. Слишком легко, будто я ничего не весила. И в этот момент меня накрыло странным ощущением — будто это уже было. Те же руки, тот же голос, то же чувство, что я падаю, но меня держат. Дежавю. Голова закружилась, мир начал ускользать быстрее, и я закрыла глаза, позволяя этой темноте накрыть меня. Но он не позволил. Легкая встряска, осторожная, но настойчивая. — Нет. Ты должна оставаться со мной. Я почувствовала, как он чуть сильнее сжал меня, будто пытаясь удержать здесь, не дать уйти. — Вот так. — быстро выдохнул он. — Хорошо. Смотри на меня. Только на меня. Я почувствовала, как его рука легла мне на волосы, а большой палец осторожно стер кровь с моего виска. — Ты действительно здесь… — снова прошептала я. — Да, черт возьми, я здесь. Он сглотнул. — Я не могу держаться в стороне, когда это касается тебя. Слова вырвались раньше, чем он успел остановить себя, и я заметила, как он отвел взгляд. Будто пожалел о сказанном. — Ты даже не представляешь, как я ненавижу это. Его пальцы гладили мои волосы. — Я не умею этого, ясно? Не умею говорить правильные вещи… — он запнулся и покачал головой. — Сражайся, Беккер. Держись за жизнь, как бы ни было больно. Можешь ненавидеть меня — сколько захочешь. Когда очнешься, кричи, злись, бей меня, заковывай в цепи, если это поможет тебе выжить. Мне все равно, что будет потом. Единственное, что имеет значение — ты должна жить. Его голос стал тише, но от этого только тяжелее. — Ты не имеешь права умереть. Не после всего… что было… Я слышала его уже словно издалека. Слова тянулись, теряли четкость, растворялись в гуле в голове. Он пришел за мной. Я попыталась удержаться. Хотя бы еще на секунду. Но темнота все равно забрала меня.

База Мстителей.

Первым, что я почувствовала, была мягкость. Не холодный бетон. Не жесткий скотч на моем лице, и не впивающийся в кожу металл. Что-то мягкое, теплое, почти непривычное. Простыни. Я ощущала их под пальцами, чувствовала легкую прохладу ткани и тяжесть одеяла, укрывавшего меня. Потом пришел свет. Даже сквозь закрытые веки он был слишком ярким. Белым. Почти ослепляющим. Я невольно зажмурилась сильнее, ощущая, как от этого движения тут же отозвалась головная боль. Руки казались невероятно тяжелыми, а голова пульсировала так, словно каждый удар сердца отдавался прямо в висках. Я медленно вдохнула, и грудь тут же пронзило неприятным жжением. Воздух пах лекарствами, чем-то стерильным и чистым. Где-то рядом тихо работали приборы, раздавался едва уловимый писк, а вдалеке слышался приглушенный шум, словно за стенами продолжалась обычная жизнь, до которой мне сейчас не было никакого дела. Сознание возвращалось медленно. Обрывками. Словно я поднималась с самого дна темной воды, и поверхность все еще была где-то далеко. Я хотела открыть глаза. Хотела понять, где нахожусь. Хотела убедиться, что все это действительно закончилось. Но прежде, чем я успела заставить себя поднять веки, слух уловил знакомые голоса. Точнее, перепалку. Сначала они звучали глухо и неразборчиво, будто доносились издалека. Слова смешивались между собой, а смысл ускользал. Но постепенно звуки становились четче, и вместе с ними приходило странное чувство спокойствия. Я знала эти голоса. — Ты спрашиваешь, почему я недоволен? Ты пошел туда один. Вот тебе и ответ. Один против них всех. — в голосе Стива звучало раздражение, за которым слишком явно скрывалось беспокойство. — Другого варианта не было. — ответил хрипловатый голос, который я узнала бы где угодно. Баки. — Господи… ты серьезно? — Они забрали ее. В комнате повисла короткая тишина. — Именно! — резко ответил Стив. — Именно поэтому ты должен был сказать нам. Мог сказать мне, а не действовать в одиночку. Ты хоть понимаешь, что мог не вернуться? Судя по его голосу, он все еще не отошел от произошедшего. — Я знаю этих людей, Стив. Уже много лет. Они бы убили ее сразу, как только увидели кого-то из вас. — И поэтому ты решил рискнуть собственной жизнью?! — Нет. Ответ прозвучал спокойно. Слишком спокойно. — Я не мог рисковать ее жизнью. Стив шумно выдохнул. — Лэйн, важна для всех нас. Но то, что ты сделал… это нельзя назвать разумным поступком. — Перестань. Баки фыркнул, и в его голосе появилась привычная усталость. — Нет, не перестану. — Стив явно начинал терять терпение. — Ты хранил этот костюм все это время… Ты вообще понимаешь, что это может изменить? Если федералы узнают, они закроют тебя за решетку. И уже ни я, ни кто-либо другой не сможет тебе помочь. — Мне не нужна помощь. — Баки, услышь меня! — Стив повысил голос, но почти сразу же понизил его, словно боялся потревожить кого-то. — Ты не просто надел его. Ты пошел убивать их. И даже убийством это назвать трудно. Я видел, что там произошло. Видел, что ты сделал. Мы с Наташей были там сразу после того, как ты привез Лэйн сюда. Стив замолчал, будто воспоминания до сих пор стояли у него перед глазами. — Те люди были не просто застрелены… — продолжил он уже тише. — Они были переломаны, как куклы. Из них торчали кости, а их шеи… Господи… Пол был залит кровью. На несколько секунд воцарилась тишина. Когда Баки заговорил, его голос был удивительно ровным. — Они давно перестали быть людьми, Стив. Ты это знаешь. — Мы Мстители, и мы боремся по-другому. Без кровопролития. Послышался тихий смешок. Но в нем не было ни веселья, ни злости. Только горечь. — Именно. Вы — Мстители. Не я. Тишина. — Думаешь, почему я отказался от предложения Старка вступить к вам в команду? — продолжил Баки. — Я не герой, Стив. И никогда им не был. — Ты больше не Зимний Солдат. — Правда? Вопрос прозвучал спокойно, но от этой спокойной интонации по коже пробежал холод. — Потому что, когда я увидел ее там… Баки осекся. И впервые за весь разговор в его голосе появились эмоции. — Когда я увидел Беккер, в этих чертовых цепях… Он тяжело выдохнул. — Я даже не пытался остановиться. Я не думал о законах. Не думал о Щ.И.Т.е. Не думал о том, что скажешь ты или Старк. Я вообще ни о чем не думал. Его голос стал совсем тихим. — Я просто хотел, чтобы они перестали причинять ей боль. Снова повисла тишина. — И знаешь, что самое паршивое? — хрипло усмехнулся Баки. — Я бы сделал это снова. — Бак… — Без сомнений. Сделал бы это. Стив долго молчал. — Ты влюблен в нее. Несколько секунд не было слышно ничего. А потом раздался тихий скрип стула. — Не начинай. — Посмотри мне в глаза и скажи, что я ошибаюсь. — Не начинай, Стив. — Ты готов был умереть ради нее. Ответ последовал не сразу. И когда Баки наконец заговорил, его голос звучал устало. — Я был готов к этому еще до того, как переступил порог того места. Он ненадолго замолчал. — Но она должна была вернуться домой. — Даже если бы ты сам не вернулся? — Да. — Господи, Баки… — Не смотри на меня так, Стив. Его голос снова стал спокойным. — Ты сделал бы то же самое ради Пегги. И в комнате воцарилась тяжелая тишина, потому что оба знали — это была правда. Я продолжала лежать с закрытыми глазами, но после слов Баки, боль словно отступила куда-то на второй план. Сердце сжалось, и я уже не могла притворяться, что ничего не слышала. Медленно открыв глаза, я поморщилась от яркого света и повернула голову в сторону голосов. — Просыпаться на этой койке уже становится традицией… — слабо улыбнулась я. Стив тут же обернулся. Напряжение, которое до этого буквально застыло на его лице, исчезло, и он облегченно выдохнул, словно только сейчас позволил себе расслабиться. — Слава богу. — усмехнулся он, качнув головой. Я тихо рассмеялась, но тут же поморщилась от головной боли. А потом посмотрела на Баки. И на мгновение забыла, что вообще хотела сказать. Он сидел в кресле возле моей кровати и уже смотрел на меня. Только сейчас я заметила, что он подстриг волосы. Они стали намного короче, и это шло ему просто чертовски. Не было больше длинных прядей, падающих на лицо. Теперь он выглядел так, словно сошел со старой черно-белой фотографии сороковых годов. Только лучше. Гораздо лучше. Темные волосы были аккуратно убраны назад, легкая щетина подчеркивала скулы, а яркие голубые глаза казались еще светлее на фоне усталого лица. На нем была темно-синяя обтягивающая футболка, плотно облегающая широкие плечи и сильные руки, и черные джинсы. Просто. Без привычных курток, ремней и оружия. И почему-то именно сейчас он выглядел удивительно настоящим. И, Господи, как же он был красив. Мы просто смотрели друг на друга. Кажется, слишком долго. В его глазах промелькнуло что-то странное. Облегчение, неверие и такая глубокая усталость, что у меня застряли все слова, которые я хотела произнести. Под глазами залегли темные круги, а на лице все еще читалось напряжение, словно он до сих пор не верил, что я действительно открыла глаза. И только сейчас я заметила, что металлическая рука лежала на краю кровати совсем рядом с моей ладонью. Повисшая тишина затянулась, и Стив негромко прочистил горло. — Я пойду. — произнес он, переводя взгляд на Баки. Тот даже не оторвался от меня. — Ты должен избавиться от него. Сегодня. На секунду в голубых глазах Баки мелькнуло раздражение, и он коротко кивнул. — Знаю. Роджерс несколько секунд смотрел на него, а потом едва заметно улыбнулся мне. — Рад видеть тебя, Лэйн. После этого он направился к двери и, уже выходя из палаты, тихо закрыл ее за собой. Баки шумно выдохнул, провел ладонью по лицу и хрипло произнес: — Ты чертовски плохо выглядишь, Беккер. Я закатила глаза и, поморщившись от боли, подтянулась на руках, прислоняясь к спинке кровати. — Посмотри на себя, Барнс. Твои волосы… какой ужас. Я усмехнулась, замечая, как внимательно он за мной наблюдает. Его взгляд буквально не отрывался от меня, словно все это время он находился рядом и ждал, когда снова увидит мои глаза открытыми. — Сколько я пролежала в таком состоянии? — спросила я. — Шесть часов. — ответил он, наблюдая за моей реакцией.  Я кивнула, и повернула голову, посмотрев на время. Часы стояли на тумбочке и показывали: 7:45. — Видимо, я пропустила утреннюю тренировку и свой завтрак. Паршиво. — я попыталась пошутить, но застыла увидев его хмурый взгляд. — Как много ты слышала? Сердце предательски дрогнуло.  Он влюблен в меня.  Эта мысль вспыхнула в голове, и на мгновение мне захотелось улыбнуться. Господи, Баки Барнс любил меня. Он был готов пожертвовать собой, лишь бы спасти меня. Даже несмотря на боль, на страх, на все произошедшее, внутри разлилось теплое, почти счастливое чувство. Но стоило воспоминаниям вернуть меня в тот зал, к телам, к крови и к голубым глазам, в которых тогда не было ничего человеческого, как радость тут же смешалась с холодом, от которого по коже пробежали мурашки. Я сдвинула брови, делая вид, что не понимаю, о чем он говорит. — Про что ты? Он несколько секунд смотрел на меня, а затем коротко кивнул. — Забудь. Ни про что. Я опустила взгляд на футболку. Белая ткань все еще была пропитана засохшей кровью в районе живота, и почему-то это показалось мне настолько нелепым, что я тихо рассмеялась. — Ненавижу это место. Его металлическая рука лежала на краю кровати, и я осторожно накрыла ее своей ладонью. Он тут же посмотрел на меня с удивлением, словно не ожидал, что я захочу прикоснуться к нему. — Спасибо тебе… за то, что пришел за мной. Я приподняла футболку, осторожно осматривая повязку. — Знаешь, ты был прав. Еще тогда. Всегда тебе приходится вытаскивать меня из проблем. Что-то дрогнуло в его глазах, и он слегка наклонился ко мне. Это было едва заметное движение, но мое тело отреагировало раньше, чем разум. Я резко отпрянула назад, и выражение его лица мгновенно изменилось. Он сразу остановился, не приблизившись больше ни на сантиметр. Я увидела, как напряглась его челюсть, а взгляд на секунду потемнел, но не от злости. — Прости… это… мне кажется, я еще не слишком отошла от всего, что произошло. Он медленно кивнул, а потом его голос стал полностью серьезным. — Что он тебе говорил? Про меня? Я посмотрела на мужчину перед собой и тут же вспомнила слова Алексея. — Он говорил, что ты убивал людей Гидры все это время. Не только их… еще их семьи и детей… каждого… Баки молчал. Он даже не шелохнулся. — Ты ему поверила? В его голосе не было ни обвинения, ни гнева. Он просто спросил. И почему-то именно это было хуже всего. Я сглотнула. Я не поверила. Не тогда. Не когда Алексей говорил это с ненавистью в глазах. Но потом я увидела его в этом костюме. Увидела кровь, увидела тела, увидела то, с какой пугающей легкостью он убивал людей, как ломал их, словно это не требовало от него никаких усилий. Я увидела Зимнего Солдата, и что-то внутри меня надломилось. Потому что я не знала, где проходит граница между ним и Баки Барнсом. — Я… Голос дрогнул. — Я ему не поверила. Я посмотрела на его лицо. На короткие волосы, которые так ему шли. На синюю футболку, обтягивающую плечи, на усталые голубые глаза. И все же страх никуда не исчезал. — Но потом я увидела тебя там… Я отвела взгляд. — И я не знаю. Признание далось тяжело. — Я не знаю тебя так хорошо... Его взгляд не изменился. — Я не знаю, смог бы ты так поступить или нет. Когда я увидела тебя… в крови… я испугалась, Баки. Тишина растянулась между нами. Я все еще держала его за руку, но теперь мне казалось, что пальцы похолодели. — Ты ему поверила. Это не было вопросом. Он не повысил голос. Не разозлился. Не попытался оправдаться. И именно это пугало сильнее всего. Что это могла быть правда. Стеклянные двери с тихим шипением разъехались в стороны, и в палату вошла Наташа. Баки тут же поднялся с кресла, словно вынырнув из своих мыслей, и коротко кивнул ей. Она окинула меня взглядом и, заметив, что я уже не сплю, едва заметно улыбнулась. — Ну надо же, очнулась. А я уже начала думать, что ты решила проспать всю неделю. — А я уже начала привыкать к этим шикарным больничным потолкам. — слабо усмехнулась я. — Я оставлю вас. — тихо произнес Баки. Я перевела взгляд на него, но он уже направился к двери. Даже не посмотрел на меня. Несколько секунд спустя его силуэт исчез за стеклом, а я продолжала смотреть ему вслед, чувствуя, как неприятное чувство вины медленно сжимает грудь. Дура.  Он спас мне жизнь. Пошел туда один. А первое, что я сказала ему после пробуждения, было то, что я боюсь его. Наташа подошла ближе и, не спрашивая разрешения, осторожно приподняла край моей футболки, осматривая бинты. — Выглядишь отвратительно. — честно заключила она. — И тебе доброе утро. — Не льсти себе. Утро стало добрым только потому, что ты наконец проснулась. Я усмехнулась. — Работа в этой команде приносит мне кучу крутых шрамов. Она села на край кровати и с настороженностью осмотрела меня. В этот раз на ее лице не было привычной усмешки, а взгляд казался слишком внимательным, словно она искала что-то, что замечала только она. — Как ты себя чувствуешь? — Для той кого пытала Гидра в течении нескольких часов… — я действительно задумалась. — Не так уж и плохо. Наташа несколько секунд молчала, внимательно изучая мое лицо, а затем перевела взгляд на бинты. — У тебя что-то болит? Я с непониманием уставилась на нее. Она издевается? Или волнуется, но вопрос казался не совсем подходящим. После всего, что произошло, было бы странно, если бы у меня ничего не болело. Романофф долго смотрела на меня, словно ждала какой-то определенной реакции, но, увидев удивление на моем лице, потянулась к моей ране на животе. Она начала разматывать бинты, перепачканные кровью. Ее движения были осторожными, но в них чувствовалась непривычная напряженность. — Приподнимись. Я так и сделала, с недоумением наблюдая за ее движениями. — Нат, что ты..? — Просто смотри. Она сняла последний слой повязки и просто кивнула вниз. Я опустила взгляд и застыла. Дыхание замерло, а мысли словно исчезли. Там, где должно было быть ножевое ранение, ничего не было, кроме небольшого белого шрама. Несколько секунд я просто смотрела на него, не понимая, что именно вижу. — Когда Барнс принес тебя без сознания на своих руках, у тебя было сломано ребро, выбит сустав в плече, ты истекала кровью из-за ножевого удара, лицо твое было избито многочисленными ударами, губа лопнула и лоб был рассечен. Я медленно подняла на нее взгляд. Наташа говорила спокойно, но в ее глазах читалась настороженность. Она внимательно наблюдала за мной, словно пыталась понять не меньше моего. Мои глаза расширились, я замерла на несколько секунд, смотря на белый шрам. А затем быстрым движением дотронулась до ребер. Боли не последовало. Я сильнее надавила пальцами, но ничего не почувствовала. Затем провернула руку, которая была выбита, и даже не поморщилась. Плечо двигалось свободно, а ребра не отзывались даже слабой болью. — Боже мой… Только не говори что я пролежала в таком состоянии больше трех недель. Как в глупых фильмах, а Баки мне соврал про этих шесть часов. — я действительно начала в это верить. Наташа не отвела взгляда. Ни один мускул на ее лице не дрогнул. — Он не врал. — произнесла она. Я перекинула ноги через край кровати и быстро поднялась, направляясь к зеркалу, висевшему на стене. Стоило мне сделать несколько шагов, как в висках неприятно запульсировало, и я на секунду зажмурилась. Голова болела, но тело… тело вело себя так, словно ничего не произошло. Ни боли в боку, ни ломоты в ребрах, ни жжения в плече. Это было неправильно. Мое отражение не слишком радовало. Бледная кожа, темные круги под глазами, спутанные волосы. Выглядела я так, будто не спала несколько суток, но на лице не осталось ни единой ссадины. Ни рассеченного лба. Ни разбитой губы. Я медленно приподняла футболку и снова уставилась на тонкий белый шрам. — Какого черта?.. — выдохнула я и резко обернулась к Наташе. — Разве такое возможно? Она стояла возле кровати, скрестив руки на груди. Ее лицо оставалось спокойным, но внимательный взгляд выдавал напряжение. — Полностью восстановиться за шесть часов? Нет. По крайней мере, человеку. Только Тор способен на подобное. Амулет, который появился у тебя после сна… — тихо произнесла она. — Ты говорила, что его тебе передал какой-то мужчина. Ты что-нибудь узнала о нем? Я устало потерла виски. — Не думаю, что это сейчас волнует меня больше, чем чудесное исчезновение моих внутренних органов. — А должно… — произнесла она. Я машинально дотронулась до шеи, пытаясь нащупать цепочку, но пальцы коснулись только кожи. — Где он? — У Старка. — ответила она. Я подняла на нее взгляд, ожидая объяснений. — Когда ты лежала без сознания, что-то произошло. Этот амулет начал светиться. Очень ярко. Меня здесь не было, я пересказываю слова санитаров. Затем твои раны начали чудесным образом затягиваться, а синяки — исчезать. Старк считает, что во всем виновато твое новое антикварное украшение. Она на мгновение замолчала и едва заметно пожала плечами. — Если честно, мы все так думаем. Я несколько секунд просто смотрела на нее. — Ты сейчас серьезно? — К сожалению. — И никто не подумал, что это может быть галлюцинацией? Или побочным эффектом каких-нибудь лекарств? — Брюс проверил все препараты, которые тебе вводили. Ничего подобного они вызвать не могли. — Значит, вы просто решили, что магический кулон исцелил меня за шесть часов? — Да. Именно к такому выводу мы и пришли. Я вновь коснулась пустой шеи. — И вы просто отдали его Старку? — Нет. Старк практически отобрал его у всех остальных, заявив, что не собирается хранить неизвестный светящийся артефакт в общей гостиной. — Звучит как Тони. — Да. А еще он уже пять часов пытается понять, что это за штука. Я нахмурилась. — И ничего? — Ничего. Наташа внимательно посмотрела на меня. — Лэйн, я не знаю, что это за амулет. Не знаю, кто дал его тебе. И, честно говоря, мне совершенно не нравится, что неизвестная вещь способна исцелять человека подобным образом. Но пока что эта штука спасла тебе жизнь. И это единственный факт, в котором мы уверены. Я подняла руку возле лица, на кончиках пальцев вспыхнул серебристый огонь. Он появился почти мгновенно — тихо, без вспышек, как дыхание. Я уставилась на него несколько секунд, затем медленно сжала пальцы в кулак, и пламя исчезло. Я с облегчением выдохнула и села на край кровати. — Барнс полный придурок, который решил пойти один за тобой и никому не сказать. — ее голос стал жестче, в нем явно слышалось раздражение. — Но то, что он сделал ради тебя… это одновременно восхищает и пугает. Я чуть усмехнулась, опуская взгляд на свои руки. — Он хранил костюм Зимнего Солдата все это время. — И это я тоже знаю. Я провела пальцем по ладони, словно проверяя, что это все еще мое тело. — Думаешь, у него будут проблемы с этим? Наташа посмотрела на меня чуть дольше, чем нужно и села рядом. — Не будут, пока мы держим язык за зубами. Про это знаем только мы с тобой и Стив. Роджерс уже почистил камеры вокруг. Мы также сожгли базу Гидры в горах. Барнс не оставил следов — это типично для него, но Стив настоял на полной зачистке, чтобы не осталось ничего. Она заметила, как я слегка напряглась и мягко коснулась моего колена. — Эй, Ли… ты можешь мне сказать все, что думаешь. Правда. Я медленно кивнула. — Когда я очнулась в том подвале… мне стало страшно. Голос прозвучал тише, чем я ожидала. — Я не могла ничего сделать. Вообще ничего. Алексей… так звали одного из них. Он был сыном Дмитрия, того, кто перевозил газ на судне. — Сволочь… — коротко бросила Наташа. Я коротко выдохнула, почти без эмоций. — Он взял меня, чтобы отомстить Баки за своего отца. Сказал, что я идеальный рычаг давления. Я до последнего не верила, что он придет за мной. Но он пришел. Я почти ничего не помню. Все было как в тумане. Но одно я помню слишком четко. Его костюм. И звуки. Наташа не перебивала. — Хруст. Удары. Люди падали слишком быстро. Я никогда не видела его таким. Только в старых файлах Зимнего Солдата. В комнате стало тише. — Ты его испугалась? — осторожно спросила она. Я пожала плечами, не сразу отвечая. — Я не знаю. Алексей сказал, что Баки… Слова застряли где-то внутри. Это было не то, что я была готова произнести вслух. — Ничего. — быстро добавила я. — Забудь. Наташа не надавила, но взгляд стал внимательнее. — Он убил их, потому что они тронули тебя. — тихо сказала она. — Разве это не другое? Я молчала. — Я понимаю, что это могло тебя напугать. Но, Лэйн… я впервые видела Барнса не холодным и не пустым. В нем была такая злость, что он мог бы сжечь всю ту базу. И все это — из-за тебя. Он волновался за тебя. Он влюблен в меня. — Он думает, что я его боюсь. — тихо сказала я. Наташа чуть склонила голову. — Тогда вам нужно поговорить. Это звучало просто. И от этого становилось только сложнее. — Сначала я хочу наведаться к Старку, а потом… разберусь со всем остальным. — Как знаешь. Она поднялась и направилась к двери, уже почти у выхода задержалась на секунду. — Постарайся отдохнуть. Ладно? — Хорошо. Наташа улыбнулась и вышла, оставив меня одну в тишине палаты.