Silver flame

«Самое сильное чувство — это не когда тебя держат крепко, а когда тебя не отпускают даже в тишине.»

— От автора.

Следующий день.

Пока я собиралась к Старку, я успела переодеться в красную обтягивающую футболку и черные штаны. Волосы собрала в хвост, пару прядей все равно выбились и упали на лицо. Ресницы слегка подкрасила тушью — просто чтобы не выглядеть так, будто меня только что вернули из мертвого состояния. Цвет кожи постепенно возвращался к нормальному оттенку, губы больше не казались синюшными. Я даже простояла перед зеркалом минут десять, просто рассматривая себя, как будто пыталась убедиться, что тело мое. Следов ран почти не осталось. Головная боль была, но уже скорее фоновая, терпимая. И теперь я стояла в мастерской Тони Старка, меряя шагами комнату, пока он возился с моим амулетом. Металлические звуки, голограммы, вспышки данных — все это сливалось в его привычный хаотичный порядок. Я остановилась, посмотрела на него и скрестила руки на груди, приподняв бровь. Тони медленно снял очки, будто я только что оскорбила его личную религию, и аккуратно положил их на стол рядом с инструментами, которые выглядели так, будто могли либо починить вселенную, либо случайно ее выключить.  — Ну что еще? Он посмотрел на меня с выражением человека, который одновременно устал, раздражен и искренне заинтригован. — Ты его забрал и даже не спросил. — проворчала я. — Ты была не против. — Я была без сознания. Это не считается согласием. — В юридическом смысле — очень спорно, в моем — абсолютно считается. — невозмутимо ответил он и снова повернулся к амулету. Тони наклонился ближе, щелкнул чем-то на панели, и изображение вокруг артефакта развернулось еще глубже. Слои энергии, похожие на переплетенные кольца, уходили куда-то в пустоту. — Ладно. — пробормотал он уже тише. — Вот что я тебе скажу. Я напряглась. — Только не говори «это плохо». — Это хуже, чем плохо. — спокойно ответил он. — Я не понимаю, что это, а я очень не люблю, когда я не понимаю. Он постучал пальцем по экрану. — Во-первых, я не уверен, что это вообще амулет. Я моргнула. — А что это тогда? — Хороший вопрос. Плохой ответ — не знаю. Он повернулся ко мне. — Оно ведет себя не как украшение. И не как артефакт в привычном смысле. Это больше похоже на… стабилизатор. Или якорь. Или устройство, которое маскируется под что-то… Я медленно выдохнула. — Отлично. Просто отлично. — Во-вторых… — продолжил он, игнорируя мой тон. — Я не нашел никакого понятного принципа лечения. Это не регенерация. Не медицина. Не технология в привычном смысле. Он наклонил голову. — Это… как будто реальность сама решила, что ты должна быть целой, и подогнала под это факты. Я почувствовала, как по спине прошел холод. — Это вообще нормально звучит? — Нет. — честно ответил он. — И знаешь, что самое раздражающее? Я молча смотрела на него. — Он не стабилен в руках любого, кроме тебя. — В каком смысле? Тони поднял взгляд. — В моих руках он не как не реагирует и ведет себя как дорогая, но бесполезная безделушка.  — Но стоит тебе подойти ближе… Он поднес его ко мне и амулет на секунду вспыхнул. — Он «просыпается». Я замерла. — И ты не знаешь почему. — Я не знаю даже половины того, что он делает. — признал Тони. — И это меня лично оскорбляет. Он откинулся на спинку стула. — Самое честное объяснение, которое у меня есть на данный момент: это не просто предмет. Это что-то, что связано с тобой. Я медленно посмотрела на амулет. — Связано как? — Как «привязано к пользователю». — пожал плечами он. — Или как «выбрало пользователя». Или как «ты ему нравишься». Хотя последнее звучит максимально неприятно, если учитывать, что это штука, которая открывает разрывы. Я сглотнула. — Разрывы? — Межпространственные, да. — кивнул он спокойно, будто говорил про погоду. — Очень нестабильные. Короткие. Но достаточные, чтобы… например, вытащить тебя из состояния, в котором ты была, или это сделал кто-то, пройдя через этот разрыв. Он посмотрел на меня внимательнее. В комнате стало слишком тихо. Я медленно опустилась на стул и просто уставилась на амулет.  — Как думаешь, почему этот человек передал его именно мне? — спросила я, не отрывая взгляда, будто обращалась не к Тони, а к самому амулету. Тони фыркнул, не поднимая глаз от панели. — Это я должен у тебя спрашивать. Логично было бы, учитывая, что именно ты — тот самый человек, который внезапно получает межпространственные артефакты как бонус к травмам. Я чуть повернула голову в его сторону. — Может, наведаешься снова к своему новому другу и спросишь сама? — добавил он с привычным сарказмом, нажимая что-то на голограмме. Я тихо выдохнула. — Он не настроен на разговор. — ответила я. — Со всех вопросов, которые я ему задавала, он ответил только на один. Про моих родителей. Это все, что у меня есть. — В любом случае я его забираю с собой, пока не разберусь, что это такое. — Вот так просто? Даже не спросишь моего позволения? — спросила я, скрестив руки. — Зачем? Пауза повисла идеально ровно, как будто он специально дал ей место, чтобы я сама услышала, насколько бессмысленным он считает мой вопрос. — Да ладно тебе, Беккер, это на несколько дней. Верну я тебе твой шикарный аксессуарчик, не волнуйся. Он положил амулет в стеклянный куб. Металл и стекло мягко среагировали, фиксируя объект внутри, словно тот был не предметом, а проблемой, которую лучше держать под замком.  Он развернулся и подошел к стойке с костюмом и развел руки. Металлические пластины костюма сдвинулись и начали обхватывать его тело — поэтапно, точно, с холодным техническим щелчком. Сначала ноги, затем торс, руки, предплечья, грудь. Каждое движение выглядело так, будто броня не просто собирается, а завершает мысль. Маска захлопнулась. — Увидимся. — прозвучал искаженный голос. Он резко развернулся и взлетел. Задняя дверь лаборатории распахнулась от порыва, и поток воздуха разметал бумаги по полу, сдвинул инструменты, заставил стеклянные поверхности дрогнуть. Голограммы мигнули и на секунду потеряли стабильность. Я прикрыла лицо рукой, щурясь от ветра. — Чертов Старк.

Пару часов спустя.

Я уже, наверное, в сотый раз проходила по своей комнате, пытаясь настроиться на разговор с Баки. Это оказалось куда сложнее, чем я думала. За городом было непривычно тихо. За большими окнами сгущались сумерки, а где-то за лесом медленно исчезали последние лучи солнца. Ветер слегка качал верхушки сосен, и единственными звуками оставались мои шаги по деревянному полу и тихий гул вентиляции. Все казалось таким простым. Все, что мне нужно было сделать, — это выйти из комнаты, пройти по коридору и постучать в его дверь. Поблагодарить. Сказать, что я не боюсь его. Объяснить, что тогда в палате я просто была напугана и не понимала, что говорю. Вот только ноги будто приросли к полу. Я остановилась возле окна и тяжело выдохнула. Отражение в стекле показывало уже почти привычное лицо. Бледность постепенно уходила, волосы были собраны в хвост, а единственным напоминанием о том, что произошло, оставался тонкий шрам под ребрами и легкая головная боль. Но мысли не отпускали. Перед глазами снова и снова всплывал его взгляд, когда он сидел возле моей кровати. А потом то, как он просто поднялся и ушел, едва появилась Наташа. Даже не посмотрел на меня. И почему-то именно это ранило сильнее всего. Я провела рукой по лицу и снова начала ходить по комнате.  Я резко отстранилась от окна. — Давай. — пробормотала я себе под нос. — Просто поговори с ним. Но почему-то это казалось сложно. С террористами было проще. С Алексом, который держал меня в подвале, было проще. Потому что никто из них не заставлял меня стоять посреди комнаты и полчаса мысленно репетировать два простых слова. «Спасибо, Баки.» Нет, звучит слишком официально. «Прости.» Еще хуже. «Я не боюсь тебя.» Боже, это вообще звучало так, будто я боюсь его. Я тихо застонала и упала на кровать, уставившись в потолок. — Соберись, Лэйн. Ответом мне была тишина. А потом взгляд невольно скользнул к двери. Его комната находилась всего через несколько дверей дальше по коридору. Всего несколько метров. Набравшись смелости, я все же вышла из комнаты. Коридоры базы были тихими. Большинство уже разошлись по своим делам, и лишь приглушенный свет настенных ламп освещал длинный проход. С каждым шагом уверенности становилось все меньше, а сердце, наоборот, стучало все быстрее. Его комната находилась совсем рядом, всего в нескольких дверях от моей, но сейчас этот путь показался мне чертовски длинным. Остановившись перед знакомой дверью, я несколько секунд просто смотрела на нее, словно собираясь с духом перед прыжком. Моя рука сжатая в кулак, замерла на секунду в воздухе, но я все же решилась постучать. — Баки? — осторожно позвала я. Я ждала возле двери несколько минут, но ответа так и не было. Нахмурившись, я потянулась к ручке. Дверь была закрыта, но не заперта. Стоило мне слегка надавить, как она приоткрылась. Я невольно улыбнулась. Когда-то я случайно услышала разговор между ним и Стивом после тренировки. Роджерс тогда спросил, почему он никогда не закрывает комнату на замок. Баки лишь пожал плечами и с привычной спокойной интонацией ответил, что не любит чувствовать себя взаперти. Снова. Тогда в его голосе не было ни злости, ни боли. Просто факт. И почему-то сейчас, стоя на пороге, я вспомнила именно эти слова. Свет в комнате был включен. Я осторожно вошла внутрь, прикрыв за собой дверь. Комната оказалась неожиданно просторной. В ней не было ничего лишнего, но и пустой она не выглядела. Все было аккуратно, почти до педантичности. Кровать была идеально заправлена темно-серым покрывалом, а черные подушки лежали так ровно, словно по ним провели линейкой. Почему-то именно такие цвета ему шли. Никакой яркости. Никаких ненужных деталей. Все было простым. Как и он сам. Возле кровати стояли две тумбочки. На каждой лежали аккуратные стопки книг. Рядом с одной из них стояла почти полная бутылка виски и низкий стеклянный стакан. Я удивленно улыбнулась. Он любит читать. Я даже не знала. Почему-то мне всегда казалось, что Баки проводит свободное время в спортзале, на стрельбище. Но книги… Это было неожиданно. Я осторожно подошла ближе и наклонилась, рассматривая корешки. Некоторые были потрепаны, словно он перечитывал их не один раз. Классика, несколько исторических книг, пара старых романов и, к моему удивлению, целая стопка детективов. Я взяла верхнюю книгу и осторожно приоткрыла ее. Внутри лежала простая закладка, а на полях нескольких страниц были едва заметные пометки карандашом. — Ты серьезно? — тихо усмехнулась я. — Ты из тех людей, которые спорят с книгами? Я покачала головой, улыбаясь. Странно. После всего, что я узнала о нем за это время, именно стопка детективов почему-то удивила меня сильнее всего. Медленно закрыв книгу, я поставила ее обратно и продолжила осматриваться. У дальней стены стоял большой шкаф. Рядом — письменный стол. Никакого беспорядка. Все лежало на своих местах. На столе лежали наушники, несколько карандашей, блокнот и старый фотоаппарат. Я остановилась. Осторожно проведя пальцами по корпусу, я почувствовала, как губы сами собой растянулись в улыбке. Сколько еще вещей я о нем не знала? У окна стояло кресло, а рядом — торшер, который и освещал комнату мягким теплым светом. На спинке кресла был небрежно брошен черный худи, а на полу лежала раскрытая книга, будто он читал ее совсем недавно и просто вышел ненадолго. Комната пахла деревом, свежим воздухом и кофе. И вдруг меня посетила странная мысль. Впервые за все время я оказалась в месте, которое действительно принадлежало Баки. Ни о чем не подозревая, я уже собиралась выйти из комнаты, когда услышала приглушенный шум воды из ванной. Я замерла, прислушиваясь. Значит, он был там. Горячий пар просачивался даже в спальню, а в воздухе смешались запах шампуня и знакомого мужского одеколона. Я подошла к двери и слегка приоткрыла ее. Горячий влажный воздух тут же ударил в лицо. Стеклянные стенки душевой полностью запотели, вода продолжала шуметь, но внутри никого не было. Я нахмурилась, непонимающе вглядываясь в клубы пара. Я не успела обернуться как воздух выбило из легких так резко, что я даже не успела вскрикнуть. Перед глазами все смазалось, а через мгновение я уже была впечатана в холодный кафель. Затылок болезненно коснулся стены, а железная рука с такой силой прижимала мою шею и голову, что я не могла сделать полноценный вдох. От неожиданности глаза широко распахнулись, сердце заколотилось где-то в горле, а пальцы инстинктивно вцепились в запястье, которое удерживало меня. Передо мной стоял Баки.  Его мокрые волосы прилипли ко лбу, по плечам и груди стекали капли воды, а в голубых глазах еще оставалось что-то дикое, холодное, почти звериное. Всего доля секунды. А затем он увидел меня. Его глаза расширились. Железные пальцы тут же разжались, словно он только что понял, кого держит. Я жадно вдохнула воздух, кашлянув, а он уже отступил на шаг, быстро осматривая меня с ног до головы. Взгляд метался по лицу, шее, плечам, словно он искал повреждения, словно проверял, не успел ли сделать что-то страшное. Вода продолжала литься сверху, капли падали мне на волосы и плечи, красная футболка моментально промокла и прилипла к телу. Несколько прядей упали на лицо, а я, все еще тяжело дыша, наконец посмотрела прямо на него. — Что ты здесь делаешь? — в полном недоумении спросил он. Я машинально скользнула взглядом ниже и тут же резко подняла глаза вверх. Господи. Он был полностью обнажен. Я моментально уставилась в потолок. Боже. Ну конечно. Что еще люди делают в душе?! Мысленно я отвесила себе такую затрещину, что захотелось провалиться сквозь землю. Нормальные люди стучат и ждут. А я умудрилась вломиться к Баки в ванную, получить от него почти смертельный захват и теперь стояла посреди всего этого безумия насквозь мокрая. — Хотела поговорить с тобой. Он нахмурился. Вода продолжала стекать по его волосам и плечам, а грудь тяжело вздымалась после резкого выброса адреналина. Он выглядел растерянным. По-настоящему растерянным. Словно до сих пор не понимал, как оказался в ситуации, где чуть не впечатал меня в стену собственной ванной. Взгляд Барнса снова остановился на моем лице. — Ты… решила, что это подходящее место для разговора? — наконец спросил он. — Звучит ужасно, когда ты произносишь это вслух. А я все еще старательно смотрела куда угодно, только не ниже его лица, потому что вода продолжала литься на нас обоих, а сама ситуация становилась с каждой секундой все более нелепой. И судя по выражению лица Баки, он понимал это не хуже меня. — Я чуть не сломал тебе шею. Я машинально коснулась горла. — Да, было бы не самое приятное начала диалога.  — Я серьезно. — Баки… — Нет. — отрезал он. — Не надо сейчас делать вид, что это ерунда. Его взгляд остановился на красных следах, которые уже проступали на моей шее. Лицо мгновенно стало еще мрачнее. — Черт. Я не… — его голос сорвался. — Я даже не понял, что это ты. — Это я уже заметила. — Не смешно. — А кто смеется? Он провел рукой по мокрым волосам и шумно выдохнул. — Ты подкралась ко мне. — Вообще-то я просто вошла через дверь. — В ванную. Пока я был в душе. — Да, сейчас, когда ты продолжаешь повторять это вслух, становится только хуже. На этот раз уголок его губ едва заметно дрогнул, но улыбка исчезла так же быстро. — Я почувствовал движение и среагировал раньше, чем подумал. Тебе больно? — Только моему достоинству. — Я серьезно спрашиваю. — Немного. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но я видела, как он собирался что-то сказать. Я слишком хорошо знала этот взгляд. Поэтому прежде, чем он успел произнести хоть слово, я осторожно подняла руку и кончиками пальцев коснулась его губ, заставляя замолчать. Он тут же застыл. Голубые глаза удивленно распахнулись, а я почувствовала, как под моими пальцами замерло его дыхание. — Ситуация нелепая, знаю. — тихо произнесла я, не сдержав нервной улыбки. — Я хотела лишь сказать, что не боюсь тебя. Хотела поблагодарить за то, что ты сделал. Для меня. Ты спас мою жизнь, Баки. Моя рука медленно опустилась, а он продолжал смотреть на меня так, будто не был уверен, что действительно слышит эти слова. — Я помню не все. — призналась я, чувствуя, как предательски дрогнул голос. — Но я помню достаточно. Помню, как проснулась в том подвале. Помню, что мне было страшно. Помню, что я уже почти перестала верить, что кто-нибудь вообще придет. И знаешь что? Даже тогда, в глубине души… даже тогда я надеялась, что это будешь ты. — Лэйн… — Нет, дай мне закончить, — прошептала я, качнув головой. — Потому что потом я проснулась здесь. Живая. И первое, что я сказала человеку, который спас меня, который пошел за мной один… человеку, который, не раздумывая, бросился в этот ад… было то, что я боюсь его. У меня защипало глаза. — Я видела твое лицо, когда произнесла это. И с тех пор не могу перестать думать об этом. Баки опустил взгляд. — Ты имела право… — Нет. — я перебила его, мягко, но твердо. — Нет, Баки. Я имела право испугаться того, что произошло. Но не тебя. Он замер. Вода все еще шумела над нами, капли стекали по его волосам и плечам, а я стояла совсем близко, чувствуя, как колотится собственное сердце. — Я видела Зимнего Солдата. — тихо продолжила я. — Видела ту ярость. Видела, на что ты способен. И знаешь, что самое страшное? Он молчал. — Я ни разу не испугалась тебя. В его глазах что-то надломилось. — Потому что все, что я видела… — мой голос совсем затих. — Все, что я видела, это человека, который вытащил меня с того места, рискуя своей жизнью. Я слабо улыбнулась. — Ты спас меня, Баки. И если бы мне пришлось пройти через все это снова, зная, чем все закончится… я бы все равно хотела, чтобы за мной пришел именно ты. Он едва заметно покачал головой. — Ты даже не представляешь, как сильно я боялся опоздать. Я моргнула, будто пытаясь понять, правильно ли услышала. — Боялся… опоздать? — тихо переспросила я. — У меня это хорошо получается. — он невесело усмехнулся. — Появляться, когда уже нечего спасать. Или не появляться вообще. Когда я узнал, где ты… я не думал. Просто пошел. И всю дорогу был уверен, что уже поздно. — Но не было. — Я не знал этого. И… я не хотел тебя пугать. — сказал он тише. — Ни тогда. Ни когда-либо. И впервые с того момента, как я увидела его в той больничной палате, в его глазах не было ни вины, ни привычной сдержанности. Только боль. И такая бесконечная, почти пугающая нежность, что у меня перехватило дыхание. — Ты волновался за меня… Он лишь кивнул.  Я нежно прикоснулась к его щеке и чуть замедлилась, чувствуя под пальцами теплую кожу и влажную щетину, и на секунду просто посмотрела на него вблизи — так близко, что можно было различить каждую мелкую деталь его взгляда, каждую тень напряжения, застывшую в нем, а потом медленно подалась вперед, не убирая руки, давая ему последний шанс остановить меня. Он не отстранился. Только чуть сжал челюсть, будто боролся с собой, и его взгляд опустился к моим губам на долю секунды — коротко, почти незаметно, но этого было достаточно, чтобы меня бросило в жар. Я поцеловала его — мягко, почти невесомо, как прикосновение на грани сомнения, и задержалась так на мгновение, ощущая, как он застыл, будто весь мир сузился до этой точки контакта. А потом он выдохнул. Резко, глухо, прямо мне в губы — и этот выдох был как срыв. Его рука мгновенно переместилась с осторожности в уверенность: пальцы легли на мою талию, сначала сдержанно, почти проверяя, а затем он притянул меня ближе так, что между нами не осталось воздуха. Движение было сильным, но не грубым — скорее отчаянным, как будто он слишком долго держал дистанцию и больше не мог. Я инстинктивно подалась навстречу, пальцами сильнее запуталась в его мокрых волосах на затылке, чувствуя, как они скользят под рукой, и как он на мгновение замирает, словно ловит себя на грани контроля. И в этот момент он ответил по-настоящему. Поцелуй стал глубже, увереннее: он чуть наклонил голову, меняя угол, и его губы двигались уже не с осторожностью, а с тихой, накопленной силой, которая до этого была спрятана под напряжением и молчанием. Его ладонь на моей талии слегка сместилась, удерживая крепче, ближе, будто он боялся даже минимального расстояния, а я почувствовала, как дыхание сбивается окончательно — не от резкости, а от того, насколько это было живым и настоящим. — Твои раны… — он прошептал мне в губы, немного отстраняясь.  — Они исчезли. Разве ты не слышал, последние новости? — я встретилась с ним взглядом. — Слышал, лишь хотел убедиться. Ты ведь, все еще можешь чувствовать боль. — Я не чувствую боли Баки… — я провела рукой по его груди, чувствуя, как напрягаются мышцы.  — Ты уверена..? — его глаза бегали по моему лицу, пытаясь понять. — Барнс, заткнись и поцелуй меня наконец! Он закрыл глаза, будто борясь с самим собой, а затем, не выдержав, с яростью и страстью притянул меня еще ближе. Поцелуй стал глубже, настойчивее, а его пальцы запутались в моих волосах. Я вкушала его, вдыхала его…обжигалась его жаром. Моя рука скользнула вниз к его паху. — Тебе нужно остановиться или я потеряю контроль над собой. — его дыхание ускорилось, пока он убирал мои прилипшие волосы в сторону. — И я не уверен, что смогу быть нежным… Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его дыхания у себя на шее, когда он склонился, чтобы оставить легкий, дразнящий поцелуй. — Я не хочу нежности. И не хочу чтобы ты сдерживался… — Ты когда-нибудь сведешь меня с ума, Беккер. — прошептал он мне на ухо, вызывая мурашки по всему телу. Я молча стянула с себя промокшую насквозь футболку и бросила ее на пол. Тяжелая ткань с тихим шлепком упала на кафель. Следом отправились штаны и нижнее белье — оставаться в нем не было никакого смысла. Баки с жадностью осматривал мое тело, скользя рукой по моему внутреннему бедру, а потом его пальцы оказались именно там, где я нуждалась больше всего. Я зарылась в его волосы, притягивая его лицо еще ближе. На каждый его обжигающий поцелуй я отвечала своим. Каждое прикосновение рождало жажду новых. Как и Барнс, я была ненасытна. Его другая рука мяла мои ягодицы. Никаких игр, никаких промедлений. Я хотела ощущать Баки на себе и в себе, обнимать его, дышать вместе с ним. Не сводя с меня глаз, он поцеловал мою шею, обжигая дыханием, а затем его пальцы начали поглаживать меня между ног. Я откинула голову, пытаясь словить глоток свежего воздуха. Увидев мою реакцию, его голубые глаза превратились полностью в черные. Он хотел меня так же, как и я его.  — Скажешь если перегну. — прошептал он, разворачивая меня спиной к себе. — И это не просьба. Рукой из вибраниума, он обхватил мои запястья и поднял их над моей головой. Его другая рука мяла мои ягодицы, пока он оставлял быстрые и влажные поцелуи на моей спине. У меня не осталось слов и почти не осталось мыслей. Одной коленкой он развел мои ноги и осторожно вошел в меня. Я застонала, закрывая глаза от наслаждения. В отличие от поцелуев, каждое движение было исполнено величайшей нежности.  Он отпустил мои руки и обхватил нежно мою грудь, немного сжимая, продолжая двигаться внутри меня. Мои стоны превратились в крики, заполняющие всю ванную комнату и перебивая звук воды. Баки целовал мою шею, потом снова спускался к спине, одной рукой он обернул мое лицо и жадно впился в губы. Движения наших языков переплелись с его осторожными толчками внутри меня. Он остановился, но лишь на мгновение, разворачивая мое тело. Барнс тут же подхватил меня на руки и грубо прижал к холодному кафелю. Я обвила его торс своими ногами, крепко приживаясь ближе, к его горячей коже. Мои пальцы потянулись к его спине, немного царапая кожу. Я любовалась его шрамами, что шли от плеча к металическому протезу. Меня это не пугало, наоборот завораживало. Я закрыла глаза простонав его имя. — Смотри на меня. — одной рукой он сжал мои щеки, чтобы я не отводила своего взгляда, а затем снова вернул ее, сжав мое бедро. — Я хочу видеть. Его толчки возобновились, изводя меня своей медленностью. Баки целовал мой лоб, виски. Я качнула бедрами, требуя, чтобы он вошел еще глубже. Мне хотелось сильных и резких его движений, без игр. Он подчинился. С каждым его толчком, с каждым вздохом и стоном во мне нарастало приятное, горячее чувство. Ставало намного лучше, горячее, слаще, пока не исчез мир за этим, не существовало ничего за ним. Все что имело значение — это его следующие движение.  — Баки… — его имя на моих губах — это просьба, когда напряжение вырастает настолько, что граничит с болью, сила увеличилась и распространилась моим телом, раскаленная и неконтролируемая. Я застонала, схватив Барнса за руку и впившись ногтями в его мускулы. Его механическая рука путешествовала вдоль моего живота до шеи, а потом он прижал меня так, чтобы моя грудь притулилась до его груди. Боже, он знал, что мне нужно, даже если я его не просила.  Бедра сжались немного подрагивая. Это было слишком и как раз достаточно. Мои глаза вспыхнули, как новорожденная звезда и я вскрикнула, выгибаясь в его руках. Свет вспыхнул быстро и также быстро погас в холодной темноте, когда волна за волной меня накрыло горячим чувством. Баки это видел. Он снова накинулся на меня с диким поцелуем. Я коснулась его твердой груди, после чего он вскрикнул мое имя и тихо застонал, успевая отстраниться и закончить процесс. Барнс прижался ко мне лбом и мы оба тяжело дышали, будто соревновались, кто из нас схватит больше воздуха. Я улыбнулась, наблюдая за его расслабленным выражением лица. Он встретился со мной взглядом и осторожно поставил меня на ноги. Его губы так же выгнулись, образуя слабую улыбку.  Мы молча вышли из ванной. Горячий пар остался позади, а прохладный воздух спальни тут же коснулся влажной кожи. Я плотнее укуталась в его большое черное полотенце, запахнув его на груди. Вода все еще стекала с кончиков волос, оставляя на деревянном полу темные капли. Баки направился к шкафу. Дверца тихо скрипнула, когда он открыл ее, и несколько секунд он просто стоял ко мне спиной, выбирая одежду. Я невольно задержала на нем взгляд. Широкие плечи, сильная спина, на которой играли мышцы при каждом движении, металлическая рука, поблескивавшая в мягком свете прикроватной лампы. Он двигался спокойно, но в каждом его движении чувствовалась привычная армейская собранность. Достав свободные серые шорты, он быстро надел их и только после этого обернулся. В его руке уже была сложенная синяя футболка. Он подошел ближе и молча протянул ее мне. Я перевела взгляд с вещи на его лицо. — Не беспокойся об этом, моя комната совсем рядом. Уже ночь, все давно спят. — ответила я, видя как его брови сдвинулись. Он несколько секунд молчал, словно обдумывая мои слова. — Ты собираешься ходить по коридору в таком виде? — он прошелся взглядом по моему телу. — Мое полотенце хоть и больше твоего, но это все еще дерьмовая идея, Лэйн. Возьми. — Справедливо. Подойдя к нему почти вплотную, я взяла из его руки футболку. Ткань оказалась теплой. Наверное, только что лежала в шкафу рядом с остальными вещами, пропитавшись тем же знакомым запахом. Я без лишних раздумий развязала полотенце. Оно мягко соскользнуло вниз, и я тут же натянула через голову его футболку. В комнате повисла тишина. Я почувствовала на себе его взгляд. Не навязчивый. Не жадный. Но внимательный. Когда ткань опустилась на плечи, я расправила ее ладонями. Футболка оказалась огромной. Она свободно сидела на мне, скрывая фигуру и почти доходя до колен. От ткани исходил едва уловимый запах его шампуня, стирального порошка и самого Баки — спокойный, теплый, уже ставший удивительно знакомым. Подняв полотенце, я начала осторожно промакивать мокрые волосы. Тишина затягивалась. Я чувствовала его взгляд почти физически. Подняв голову, я встретилась с ним глазами. В голубых глазах снова мелькнуло то короткое пламя, которое я уже видела несколько минут назад. Оно вспыхнуло всего на мгновение и почти сразу исчезло, словно он сам заставил себя погасить его. — Что-то не так? — я спросила, останавливая движения. Он моргнул, будто только сейчас вернулся в реальность. — Ничего. Все в порядке. — он ответил хрипловатым голосом. — Тогда… — я указала пальцем за свою спину. — Я пойду. Уже поздно. Его грудная клетка тяжело поднялась и опустилась, словно он пытался убедить себя в чем-то. Лишь спустя несколько секунд он едва заметно кивнул. — Ты права. Я слабо улыбнулась. — Спокойной ночи, Баки. Развернувшись, я направилась к двери. До ручки оставалось всего несколько сантиметров. Я уже почти коснулась ее пальцами. В следующее мгновение рядом с моим лицом с глухим ударом впечаталась металлическая ладонь. Дверь захлопнулась. Я замерла и медленно обернулась. Баки стоял совсем близко. Настолько близко, что я чувствовала исходившее от него тепло. Его лицо оставалось абсолютно спокойным. Ни одной эмоции. Только напряженная челюсть и пристальный взгляд, который бегал по моему лицу так, будто он пытался найти нужные слова и никак не мог. — Останься.