Rencontre.

Всё это кажется таким странным. Будто всё, что связывало этих совершенно разных парней сломалось вдребезги, забылось как страшный сон или отложено на самую дальнюю полку, да так, чтобы про это дело никто вовек не вспоминал и даже не зарекался. Утешала лишь мысль о том, что это правильно и должно было когда-то произойти. Я не мог его простить. Он бы почувствовал полную безнаказанность и такие действия повторялись бы всё чаще и чаще. И неважно с кем. Со мной, моими друзьями, любыми людьми…

А вдруг он правда вспомнил..? Я даже не дал ему и слова сказать в своё оправдание… надо бы послушать. Вдруг

на такое есть причина.

На насилие нет оправдания. Он знал что делает, он знал!

А вдруг…

Нет.

Это было тем, что нужно было сделать. Он заслужил.

Это решение было правильным.

Кажется, что даже после кучи выпитых таблеток обезболивающего и успокоительного, паршивые мысли не переставали покидать головы швейцарца. Усмехаясь очередной собственной мысли о каком-то расстройстве по типу раздвоения личности, Джон отправился прямиком в зал, куда сгоняли уже всех участников, по случаю начала подготовки к финалу. Честно, сейчас всё не казалось таким уж страшным и пугающим своими размерами и атмосферой. От успокоительного ли это? Да чёрт знает, может и вправду лишь эти волшебные таблетки помогают оставаться в тонусе. Даже не смотря на количество, которое будь чутка больше, заставило бы артиста лежать неподвижно на кровати, хоть какие-то чувства всё же остались. Быть может и чуть меньше, но они не исчезли полностью. По крайней мере улыбаться по и без причины ещё удавалось. Но вот только смотреть без не скрытного страха или злости в сторону итальянцев было тяжело. Один раз Джон увидел, как ему помахала Виктория, а следом обернулся и Дамиано, которого пришлось мастерски игнорировать и делать вид, будто его там и нет. И итальянцу это не нравилось. Он уж слишком любил на себе чьё-то внимание, и без разницы, в состоянии алкогольного опьянения или нет. По Дамиано иногда вообще было сложно сказать, пьян тот или просто слишком весел, но не в смысле наркотиков. К счастью, таким он ещё не страдал. – Хэй, Дами, ты чего завис? Неужели опять на этого пялишься? Угомонись, а то голову ему своим взглядом просверлишь. Он тебя искал кстати, поговорили хоть в итоге?, - из размышлений Дамиано вывел голос Виктории, еще пару минут назад находящейся на расстоянии пары метров, а сейчас уже пары шагов от него самого. – М? Вик, успокойся, не просверлю. Искал? Это ты его на меня направила?, - впервые получив такую информацию, Давид даже удивился, - Да, поговорили, просто замечательно. – А чё он тогда такой кислый после болтовни с тобой? Да и не смотрит даже в нашу сторону. Неужто ты запугал этого бедного маленького мальчика? А я ведь знаю, что ты так умеешь. Ну, чего ты. О чём болтали хоть? – Может написал ему кто-то что-то плохое. Почему ты сразу на меня думаешь? Я чё, монстр чтоли?, - последние слова будто отрикошетили и ударили обратно в самого Дамиано. А могу ли я называться не монстром? Он даже не смотрит в мою сторону. Я виноват? Я виноват. – Ну кстати да. Он выглядит как человек, который готов заплакать буквально от чего угодно. Ты видел его маленькую и миленькую мордашку? Маленький такой, хех. Ставлю десятку на то, что он даже не знает, откуда дети берутся. – Вик, он не идиот, - закатывает глаза Давид, думая о том, как хоть каким-то образом наладить отношения. Но никакие мысли не лезли в голову, да даже намёков на них не было, что уж тут. - Слушай, забей. У нас выступление готово? – Дами-и-и, ты прекрасно видел, что да. Но это не повод тебе скурить ещё пачку сигарет до нашего номера. Мы втроём не вытянем всё музыкой, если ты задохнёшься на середине песни. Ты вообще знаешь, что на нас ставки огромные делают?!, - на выдохе произнесла Виктория, вскидывая руки в стороны, но тут же опомнилась, когда лямка гитары чуть не соскользнула вниз, - И одна просьба ещё. Я знаю, как пиздецки сильно ты хочешь выпить, но давай повременим с этим? Когда отстреляемся - окей, пей. Но в любом случае в сознании хоть оставайся. Договорились? – Vic, calmati. Я постараюсь, - уже на отшибись пробормотал итальянец, смотря куда-то вдаль. Да, он постарается, но не обещает. Это разные вещи, разве нет?

***

– Та-ак… нет, погоди, положи два пальца сюда, а это рукой придерживай. Стой, стой, сейчас покажу! Воодушевлённый немец крутился вокруг Джона с невозможно довольным видом. Больно нравилось тому смотреть на попытки друга играть на его собственном музыкальном инструменте. А вот швейцарец явно до сих пор не мог вникнуть в суть дела. – Йендрик, ты уверен, что это то, чем мы сейчас должны заниматься? Осталось полтора часа до начала, - со вздохом сообщает тот после пары собственных ошибок в игре на укулеле. Странный всё-таки инструмент, хоть и кажется очень простым. – А чем ещё? Джонни, не нервничай так. Мы настолько много раз отрепетировали, что нас буквально вытолкали с площадки, что же ещё делать? Вот, полтора часа, и ты снова будешь на взводе. Почему нельзя сейчас просто расслабиться?, - Йендрик пожимает плечами, обходя темноволосого сзади, - Чуть выше по струнам ударяй. Во-от, вот так правильно! Ты делаешь большие успехи, молодец. – Да, может ты и прав… погоди, как ты меня только что назвал?, - будто опомнившись, удивился Джон, отводя взгляд от музыкального инструмента. – Ой, да не воспринимай всё так остро. Кстати, слушай. Я тут одного человека позвал на что-то типа свидания после всех этих сегодняшних муток, прикинь? – В два часа ночи? Кошмар, я уже сочувствую этому человеку. От меня что-то надо или как? Просто обычно это говорят, а потом просьба идёт, - швейцарец трёт глаза, мысленно пытаясь представить то, о чём его самого могут попросить. – Угадал. Не знаю, согласишься ты или нет, но моё дело - это предложить. Короче, я тебя хотел в эту кафешку позвать и попросить за пианино поиграть. Чувак, и не говори, что не умеешь, я-то знаю, что ты мастерски это делаешь. Буквально полчаса, ты не сильно заколебёшься, обещаю! Мне это очень-очень важно, пожалуйста, Джон!, - чуть не умоляя просит Зигварт с привычно наглой, но обаятельной улыбкой на лице. И как такому мистеру-щеньячьи-глазки откажешь? – Так, так, успокойся. Йендрик, все в порядке, приду. Я в любом случае всё ещё у тебя в долгу, так что отказаться ну просто не могу, - послышался краткий вздох, означающий печаль от явного отсутствия сна в сегодняшнюю ночь. Но что поделаешь, помогли тебе - помоги в ответ. – Ты просто лучший. Спасибо! Буду ждать в…, - тот был прерван громким объявлением, которое разнеслось буквально на всё здание. - Hello dear participants! We are glad that you are all with us today. There is an hour left, so we invite you to the hall to prepare and find your seats. We wish everyone good luck and good performances!, - данное объявление прозвучало мягких женским голосом дважды, но всё было предельно ясно ещё с первого прослушивания. От обоих парней послышался одновременный вздох, означающий явную усталость и нежелание никуда идти. Джон первым поднялся с колен, на которых сидеть было явно удобнее и проще, чем как люди обычно сидят, а после и протянул укулеле обратно владельцу, который радостно принял его обратно, тут же пообещав в будущем не отстать с попыткой научить швейцарца играть на этом "необычном" для того инструменте.

***

Выступление Джона будет одиннадцатым, Йендрика пятнадцатым. Отрывок времени между их номерами довольно большой, что означало возможность для тех двоих посмотреть на номера друг друга. А практически удобнее всех было итальянцам, те были двадцать четвёртыми, то есть третьими с конца. Больше времени на подготовку? Ну разве что на то, чтобы голос слегка размять, да и это вряд ли поможет. Албанец сидел на собственном месте рядом с делегацией своей страны. Сзади должна была сидеть участница от России, но места относительно недавно сдвинули, поэтому та сейчас находилась сбоку. А сзади сидела… Германия. Иронично, но это был явно не худший вариант. Если бы там сидела та же Италия… было б явно не лучше, скорее наоборот. Но от постоянных похлопываний по плечу уже было не избавиться. – Слушай, Джон. А ты когда-нибудь глотал сырые яйца?, - немец наклонился чуть ближе к Мухарремаю, произнеся это слова подозрительным шёпотом. – Что? Йендрик, что за глупые вопросы, ты издеваешься надо мной?! Сейчас выступления начнутся, сосредоточиться нужно, а ты тут с яйцами своими. Нет, а зачем тебе это знать?, - в голосе слышалась нотка раздражительности, и даже не одна. – Я слышал, что употребление сырых яиц хорошо влияет на голосовые связки… а ты-то поёшь сильно. Хотел узнать, правда это или нет. Интересно до жути, а самому попробовать боязно. – Ты вообще бываешь серьёзным хоть когда-то?, - тон у Джона не был укоризненным, скорее это звучало как реально интересующий вопрос. Хоть и риторический по восприятию. – Бываю. Но не на людях. Пусть меня лучше запомнят смешным, чем занудой, - тот хмыкает. А ведь и вправду, все эти слова в точности описывали стиль жизни немца. Его запоминали либо как "ходячий позитив на ножках", либо как "до тошноты весёлый, прямо бесит". Каждый на своё усмотрение. – Повезло той девушке, которую ты позвал на свидание. Ты правда замечательный человек, Йендрик, - швейцарец произносит это от чистого сердца, а вот Зигварт чуть не давится смешком на первом предложении. На последующий вопрос Джона "Я что-то не так сказал?" Йендрик не ответил. По причине нежелания или начала речи судей? А чёрт этого хитрюгу знает.

***

Время выступления. Джон идёт первым. Явно волнуется, но виду не подаёт, как обычно… сейчас или никогда. Выход на сцену, второй раз перед кучей людей. Страшно? Очень. Миллионы зрителей, тысячи критиков, сотни, ожидающих большего, и всего десятки, а может и меньше, кто реально готов помочь без сомнений в нём самом. И вот он - очередной свет в лицо, означающий начало. Прошла секунда осознания и мелодичные строчки будто сами полились наружу. Всё было не так плохо. Это были три самые долгие минуты в жизни Джона. Но после конца послышался до невозможного облегчённый выдох, а из зала послышались громкие аплодисменты. Мухарремай понял, что людям понравилось…что он не облажался. Всё это было приятно, приятное облегчение. Будто камень даже не сошёл с плеч, а мгновенно свалился. Парень мгновенно ринулся к выходу из-за кулис, теребя ещё не до конца разлохмаченные кудри. Пытавшись отдышаться от долгого выступления, тот почувствовал на своём плече чью-то руку, но даже не вздрогнул, думая на собственного друга. На секунду прикрыв глаза и устало усмехнувшись, Джон повернулся на сто восемьдесят градусов. Но когда он взглянул на человека, держащего в данный момент его плечо, выражение лица мгновенно изменилось с расслабленного и весёлого на чуть ли не шоковое. Это был всё тот же Дамиано, но с донельзя холодным взглядом, настолько сильно пилящим и смотрящим вглубь, что тут вряд ли кто-то не испугался бы. Мгновенно шок изменился на страх, ранее скрываемый под маской безразличия, которая мгновенно упала в безлюдном месте. – Джон, я…, - на выдохе начал Давид, пытаясь говорить максимально спокойным тоном. – Нет, нет-нет, уйди, уйди, уйди сейчас же! Не трогай меня, не трогай!, - в голосе читалась чуть ли не истерика, переходящая в плач. Швейцарец принялся делать шаги назад, агрессивно махая руками в разные стороны, лишь бы этот ужасный итальянец не приближался ближе чем на три метра. – Джон, послушай! Заткнись сейчас или я сам тебя заткну, мать твою, - Это уже была прямая угроза, к сожалению для самого Дамиано, неосознанная. Но было уже слишком поздно оправдываться, - Джон, я знаю, какого ты обо мне мнения, но слушай сюда. Всё, что ты видел - это недоразумение, и не смей судить меня только по этому случаю. Ты ведь помнишь детство, да, Джон? Я защищал тебя, всегда защищал. Джон, мать твою! – Зачем ты постоянно говоришь моё имя…? Только чтобы показать, что ты его знаешь?, - Мухарремай поднял опущенный взгляд на Давида. Да, он пугал, пугал сильно. Быть может разница в возрасте и не была столь велика, но Дамиано казался как минимум спортивнее самого Джона, - Я не знаю, что ты от меня хочешь. И если ты считаешь, что моё доверие можно вернуть воспоминаниями, то не побоюсь огорчить, но помнил я другого. Не тебя уж точно. На такие слова итальянец не то чтобы бурно отреагировал, но явно разозлился. Тот собирался опять сократить расстояние и сказать пару едких словечек, как его резко оборвал выскочивший откуда-то из зала Итан, видимо, уже потерявший вокалиста. – Dannazione, Damiano, che ci fai qui?! Sappi che non sono tua madre per correre sempre dietro a te. Torna presto prima di fare qualsiasi cosa!, - итальянские ругательства звучали красиво, но всё же довольно грозно, особенно от вечно спокойного барабанщика, который, кажется, ранее не выражал столько эмоций, сколько выплёскивает на хмурого Давида сейчас. – Итан, ты идиот?! Если ты не видишь, то я занят, - специально говорит не по-итальянски, чтобы Торкио понял меньше слов, но всё же его имя и рядом стоящее "идиот" понял бы любой, особенно когда эти слова ну уж слишком похожи на обоих языках. Недолго пришлось им ссориться вдвоём, а Джону лишь стоять в стороне и испуганно глядеть на итальянцев, как к ним подоспела явно нервная Виктория, практически полностью дополняя команду. – Сука! Кто-то украл мою гитару, кто это сделал?! Это даже не смешно, вы идиоты? О, Джон, привет, - последние слова звучали явно спокойнее, чем все предыдущие. Швейцарец лишь робко помахал рукой девушке, как вернулся и четвёртый - Томас. – Томас, блять, это ты украл мою гитару?! Нахера? Возвращай быстро, я её не настроила даже нормально, а нам выступать скоро!

– Что? Я? Вик, ты сфигали сразу на меня думаешь?! Это мог быть любой из нас, но нет, конечно нужно всё свалить на меня, да?!

– Дамиано, если ты сейчас же не возвращаешься в зал, то я позову охранников и попрошу их сделать это вместо меня!

– Ахуеть ты грозный, Итан. А сам почему не унесёшь, а? Я свободный человек, могу делать что хочу, ясно?

И ссора могла продолжаться бесконечно. Честно, у Джона от этих разбирательств по поводу потерянной гитары и нахождения Дамиано просто начинала кружиться голова, поэтому швейцарец не отыскал пути лучше и легче, чем незаметно ускользнуть в зал, что он и сделал. Быстрым шагом выбежав и вернувшись обратно на своё место, Мухарремай глубоко вздохнул, а потом и услышал голос сзади. – Чувак, где тебя носило?! Я думал что ты всё, помер там! Мой номер послеследующий, вот, боялся, что ты слился. Зато теперь со спокойной душой иду готовиться. Надеюсь, что тебе понравится, - немец был на своей привычно позитивной волне, а когда он всерьёз отправился на сцену, по ходу движения успел даже потеребить Джона по кудряшкам, чуть растрепав их, на что послышался краткий смешок со стороны албанца, уже не старавшегося прилизать их обратно.

***

Выступления, безусловно, были яркими. Но не только они, но и время, данное на голосования кончилось. А это значит, что пришло время голосования. Голосования, которое покажет, на сколько баллов люди оценили твои старания. Бесспорно, песни у всех участников по-своему хороши, но всегда бывают победители и проигравшие, ведь нельзя поставить каждого участника на первое место. Джон уже несколько минут беспрерывно бормотал себе что-то под нос, из-за чего вскоре получил подушкой в затылок от сзади сидящего по причине "пессимистичность". Только началось судейское голосование, и уже то, о чем он мог только мечтать в самом начале своего пути здесь. Двенадцать баллов сразу… нет, это конечно был шок, абсолютный. Судьи сразу оценили меня. Это правда или просто сон? Если второе, то прошу, будите меня, но только не сейчас. Ещё двенадцать баллов, вторые, третьи… десять баллов, восемь, снова двенадцать… всё это до невозможного хорошо идёт. Будто так просто быть не может. Каждое получение баллов сопровождалось неимоверной радостью и шоком. Швейцарец будто не верил в то, что у него всё может быть так. Конец жюрейского голосования. Страны отдали свои баллы, в зале были громкие аплодисменты всем тем, кто входил хотя бы в пятёрку. Мухарремай был первым. Первым, чёрт возьми. Темноволосый никогда даже не надеялся на такое. Честно, тот даже не верил, что войдёт в десятку, а что уж тут про пятёрку и подавно тройку говорить. Это была огромная неожиданность, но приятная. Будто бы судьба решила смиловаться и сжалиться над Джоном во второй раз в жизни. И вот, время объявления голосов от зрителей. Джон находится сверху строчки, а значит, что его баллы объявят последними. Чёрт, ещё наверняка и тянуть донельзя будут, чтобы интрига сохранялась до самого конца. Аж противно, только оттягивают момент радости или разочарования, а это мало кому может понравиться. Второй баллы объявляют Германии. Джон ожидал увидеть там минимум баллов тридцать, так как был уверен в том, что людям понравится немец. Какого же было его удивление, когда на весь зал громко раздалось "Zero points!". Мухарремай даже приоткрыл рот от удивления, а потом практически сразу обернулся на Йендрика, ожидая увидеть на его лице хоть какое-то разочарование. Но немец был таким же немцем, каким был всегда. Он улыбался и смеялся, поднимал бокалы, делая из этого какой-то прикол. – Зато меня запомнят как того, кто получил ноль баллов. Запомнят почти наравне с будущим победителем или победительницей, ха-ха!, - тот хихикнул, без слов понимая то, что хотел взглядом сказать Джон. – Ты неизменен, Йендрик. Этим ты и притягиваешь, - швейцарец поджимает губы, чуть расплываясь в улыбке от такого зрелища, и через пару секунд поворачивается обратно, с тем же глупым выражением лица. Ощущение теплоты, хотя самое интересное лишь начиналось.

***

Большую часть баллов уже огласили. Осталась лишь француженка и сам Джон. Многие уже успели его обогнать, те же финны, украинка…итальянцы… и вот, оглашают баллы Франции. 251, но этого всё равно недостаточно. Девушка с выдохом остаётся на втором месте, но и это тоже своеобразная победа, хотя весьма обидно. Настало время баллов Швейцарии. Эти секунду и минуты тянутся будто вечность. Внутри всё сжимается от такого волнительного ожидания. Либо он, либо Монескин. Другого варианта нет. Джон уже вообще не верит в собственную победу. Тот отмахивается и пытается отшучиваться с делегацией, мол "а сейчас ноль баллов дадут, весело будет, да?". Хоть на самом деле в таком случае швейцарцу было бы сложно сохранять позитив. И вот, жюри медленно начинают… Швейцария зарабатывает… – 165 баллов, и Италия становится победителем Евровидения 2021!, - пронеслось на весь зал, уже заполненный радостными воплями и хлопками в честь победителей. Что-то внутри сломалось. Сломалось в один момент, громко и звучно. Швейцарец остался сидеть на месте, пробегая глазами по таблице лидеров. Третье место… я мог лучше, я должен был стараться больше, я всех подвёл…? Мне дали шанс, но я его профукал… Джон будто впал в ступор, пытаясь до сих пор переварить происходящее. Момент осознания пришёл тогда, когда того принялись теребить буквально все из делегации с поздравлениями. "Ведь третье место это здорово, Джон, ты молодец!", - всё это глухо проносилось. В один момент Мухарремай тряхнул головой, приходя в себя. Парень начал слабо улыбаться каждому, кто подходил его поздравить. Поднявшись на ноги, тот даже подошел к Барбаре, передав ей свои поздравление, на что девушка, которая была явно ниже его самого, принялась улыбаться швейцарцу в ответ. – Джон, vous étiez formidable! Не смей расстраиваться! Третье место это очень здорово, твоя песня прекрасна, а исполнение… муа!, - принялась нахваливать того Прави, а после и приобняла Джона. После пары секунд девушка послала ему воздушный поцелуй и убежала куда-то в сторону. Мухарремай уже хотел было развернуться и пойти куда-то в сторону, как был почти мгновенно сбит сильным толчком сзади, по всей видимости, от налетевшего в спину человека. И, к сожалению, в этот раз падения избежать не удалось. Приземлившись на грудь, Джон уже был готов жёстко обматерить налетевшего на него человека, но повернуть голову было весьма проблематично. Оперевшись ладонями на пол и принявшись поднимать вместе человеком, крепко обвившим швейцарца за шею, темноволосый остановился на середине, поняв, что это за человек. – Йендрик, прошу, слезь с меня. Ты хоть и низкий, но всё равно не пушинка по весу, - Пытаясь стряхнуть с себя лишнюю тяжесть, пробормотал тот. – Ну блин, ты угадал кто я! Чёрт, извини, не думал, что ты так слабо на ногах стоишь. Джо-о-он, не будь таким мрачным, улыбнись!! Ты на третьем месте, это офигеть как круто!, - немец на пару секунд отцепился от Джона, давая тому шанс встать и, поднимаясь самостоятельно, обошёл темноволосого, а после и обвил плечи парня руками, заключая того в крепкие объятия. - Ты просто огромный молодец, эй, не депрессуй только! На этот раз протяжного вздоха от албанца не последовало, он лишь наклонил голову вперёд, закрывая глаза тёмными кудрями и обнимая Йендрика в ответ. Сейчас это было как раз тем, в чём он нуждался больше всего. – Йендрик, я безумно тебе благодарен, но…, - швейцарец хотел сказать что-то в роде "но мы выглядим странно, поэтому давай не сейчас", но решил повременить, так как вряд ли потом будет шанс также непринуждённо постоять и пообниматься. В любом случае сейчас все смотрели на победителей, а не на тех двоих. – Но мы выглядим как два гея, поэтому давай разойдёмся? Ну уж нет, потому что до тебя потом фиг доберёшься!, - опять отшучивается, но на самом деле говорит всё то, что реально думает. – Я не это хотел сказать!, - заливаясь красной краской в области лица, начал оправдываться швейцарец, на что лишь услышал звонкий смех Йендрика, который сказал предыдущую фразу явно в шутку и не думал, что Джон воспримет всё буквально. Немец еще раз усмехнулся, а после чего лишь похлопал албанца по плечу, мол, "хорош, успокойся", отлипая. На что Мухарремай махнул рукой, будто показывая, что всё нормально. Он мысленного сна их обоих разбудила громкая музыка, вновь послышавшаяся со сцены. Это было повторное выступление победителей. Толпы участников и их делегаций привалились к краю сцены, желая посмотреть на итальянцев. В том числе Йендрик приволок и Джона, причём, наверное, специально освободил им обоим место прямо в центре. Вот блин, ещё и отказаться как-то невежливо, поэтому пришлось тащиться вместе с другом. Итальянцы выступали красиво. Хоть и было видно, что все из них слегка подвыпили. Хотя нет, сказать "слегка" - соврать самому себе. Те явно выпили очень много, практически не задумываясь о последствиях, которые сейчас как раз их настигли. Солист часть припевов пропускал, позволяя публике допеть за него, а после и два раза вовлёк в поцелуй гитариста, который, кажется, совершенно не ожидал этого. И вот, наконец рокеры допели свою песню, а Дамиано в свою очередь кинул довольный взгляд на публику, случайно останавливаясь на швейцарце. Тот самый хищный взгляд, от которого Джон невольно отводит взгляд в сторону, что явно замечает рядом стоящий блондин. Взяв того под руку, Йендрик чуть отошёл назад, придумывая, как отвлечь швейцарца. – Слу-у-ушай, ты читал, что завтра будет туса в честь победителей? В официальной группе писали ещё утром, но вспомнил я только сейчас, извиняй. – Завтра? Если рано утром, то нас по всей видимости просто решили жёстко застебать, - очередной недовольный вздох и осознание, что и завтра придётся возвращаться в это место. – Не, не утром. Они ещё не такие садисты. Вечером, в десять. Площадка та же, но видимо какое-то отдельное помещение будет. Ох, представляю, какие сплетни пойдут на утро после деяний абсолютно пьяных людей там… о-хо-хо, но и воздерживаться скучно будет. Так что… надо искать золотую середину и никаких неприятных новостей о себе наутро не прочитаешь. А ты что думаешь? Кстати, не забыл о моей просьбе, а? – Да как уж тут забудешь, обещал же. Смотри, люди потихоньку расходятся. То есть… через час на месте? – Именно. Геопозицию выслал. Жду. Только не опаздывай, место очень приличное. Да и выглядеть будет не очень, понимаешь, ага? Швейцарец более чем понимал и был готов помочь другу во чтобы то ни стало. Он все ещё был в долгу, поэтому отказа выразить не мог. Да и что сложного в том, чтобы просто сыграть пару мелодий для влюблённых, спеть и уйти? Спать всё равно не хотелось, а заняться чем-то было нужно. Да и отвлечься бы сейчас не помешало.

***

Без пятнадцати два. Мда, самое время для ночных хождений чёрт пойми куда. Да, адрес скинут был еще пару часов назад, но идти туда всё равно минут десять точно, да ещё и по темноте, что делало ситуацию еще более пугающей. На швейцарце была белая рубашка с воланами на рукавах и тёмно-серые, практически чёрные брюки на высокой посадке. Волосы были слегка уложены, но всё же оставалась лёгкая небрежность. Был ли это креативный ход или просто лень? Что-то среднее, честно говоря. Звонки от немца тот принципиально не брал, так как идти оставалось от силы минуты три. Да и времени было достаточно, точно не опоздает. Подойдя к нужному адресу, перед швейцарцем оказалась небольшая кафешка с летней террасой в стороне. К счастью, ни снаружи, ни внутри практически никого не было, за исключением одной молодой парочки и самого Йендрика, одетого до неприличия обычно. Бежевый свитер и синие джинсы. Как будто в гости к кому-то пришёл, а не на свидание собрался. Вздохнув, Джон подошел к другу сзади и похлопал его по плечу. – Час и пятьдесят восемь минут, я не опоздал. Не стоило звонить мне каждые десять секунд, я же пообещал, что не задержусь. Кстати, где твоя девушка? Она опоздает? – О, Джон, ты пришёл. Ну слушай, я волновался! Извини, если отвлекал. Она? А, да, сказала, что задержится минут на пять. Ты пока присаживайся, я когда увижу её за стеклом - скажу сразу. А пока какой смысл стоять?, - Йендрик сидел прямо возле окна за двухместным столиком. На нём заранее стояли небольшие, уже чуть подтаявшие свечки, чайник и кружки под него. Зигварт активно крутил в руках чайную ложку, смотря куда-то в пол. – Слушай, Джон, а у тебя-то хоть девушка есть?, - вопрос прозвучал слишком резко после пары минут молчания. – У меня? Бога ради, не начинай эту тему. Нет, нету. А что, тебе так интересно? Буду с тобой честен, я одинок, я одинок. Я люблю шоколад, - тот усмехается, отчасти отшучиваясь на столь странный вопрос. – Ладно-ладно. А парень?, - на лице светловолосого всплыла довольная собственным вопросом улыбка. – Йендрик, ты шутишь надо мной? Нет. Я..я честно не знаю, зачем ты это спрашиваешь, и скорее всего не пойму и потом. Где твоя дама сердца затерялась? Может с ней что-то случилось?, - под конец в словах начала проявляться даже небольшая паника за другого человека. Кто знает, какие люди ходят в Роттердаме в два часа ночи? Насильников, убийц и прочих ублюдков и днём хватало, а что уж ночью… к таким людям Джон относился с явным отвращением, особенно припоминая некоторые ситуации из детства. Сейчас тот сидел за столом напротив Йендрика и неосознанно постукивал ногтями по деревянному столу, оглядываясь по сторонам и что-то выискивая. Немец явно заметил это. – Чего ты там выискиваешь? Джон, не паникуй так. Есть куча причин, по которым люди могут задерживаться. И не стоит переживать, - тот отмахивается, устремляя взгляд в окно. – Йендрик. Знаешь, что я заметил? – И что же?, - взгляд вернулся прямо в лицо темноволосого, а сам Зигварт хотел узнать ответ на вопрос. – Здесь нет пианино, - каким-то взволнованным голосом произнес албанец, - Йендрик, срочно звони ей. При мне. – Да Боги, Джон! Хорошо, хорошо, звоню, - Йендрик закатил глаза, забирая из сумки телефон и набирая номер. Через пару секунд Мухарремай почувствовал в кармане вибрацию… собственного мобильника.