Rencontre.

– Нет, если это шутка - то она крайне не смешная, поверь мне. Какого дьявола ты творишь?! Блять, ты тайно прокрался сюда, чтобы… я даже не представляю зачем, Господи!, - Джон вскинул руки, начиная довольно сильно нервничать. Кажется, что в этот момент у него отмерла пара нервных клеток и вслед за этим полопались сосуды в носу. Интересно, второе произошло из-за повышенного давления в самолёте или чрезмерных нервов? В любом случае, швейцарец даже не заметил кровь, потихоньку начинающую течь. – О боги, Джон, ты настолько мне не рад? Аргх, я конечно ожидал какой-то реакции, но далеко не такой! Ну спасибо, что скажешь. Если хочешь - могу сейчас окно пробить и спрыгнуть, но, предупреждаю, разгерметизация для всех будет не очень хорошей штукой, так что трижды подумай о том, чего желаешь, - Йендрик подложил руки за голову, довольно спокойно глядя на нервного парня, - Забей, всё легально, я с одним челиксом билетами обменялся. По крайней мере билетик у меня имеется, так что не волнуйся так. У тебя кровь хлещет из носа, нужна салфетка? – Да какая, чёрт возьми, салфетка? Какой билет, блять, тебя же все потеряют!, - швейцарец мигом начал шариться по карманам в поисках телефона. Всё же обнаружив и достав гаджет, темноволосый разблокировал его, пытаясь быстро написать сообщение, но заметив надпись «нет сети», лишь стиснул зубы, подставляя пальцы к вискам, - Ты идиот. – Да меня никто и не ждёт особо, - блондин улыбнулся, чуть поджимая губы. Смотря на уже дёргающийся глаз Джона, Зигварт лишь чуть подзакатил глаза, придвигаясь лицом поближе и буквально слизывая стекающую кровь с губ албанца, а затем отстраняясь с наглой улыбкой. - Я знаю, поверь мне. – Т-ты… да ты… блять, Йендрик…, - Мухарремай сжал руки в кулаках, смотря прямо немцу в лицо, - Возможно, я прозвучу не так, как тебе хотелось бы, но поверь, говорю я всё вполне нейтрально. Это неправильно, ты не должен быть здесь, потому что… так не было запланировано, Господи. Почему так сложно это понять, ах… – Если боишься, что нет денег и буду висеть на твоей шее - не стоит. Они у меня при себе, так что прожить смогу. Швейца-а-ария, да? Крутая страна, наверное. У вас там всё в шоколаде, горах и часах?, - Йендрик облокотился на подлокотник, строя наглейшую гримасу, - Ты когда-нибудь пробовал секс в самолёте? Наверняка крутая штука… я вон тоже не пробовал, а так хочется, бли-и-ин. – Ха-ха, как смешно. Ладно, хотя бы деньги есть… где жить-то будешь? У меня дома кровать одна, так что не думаю, что это будет хорошим вариантом, - Джон наконец опомнился и протёр нос рукавом свитера, которого всё равно собирался в скором времени стирать, - Нет, не пробовал. Опять эти шутки пошли? О-о-ох, дайте мне си-и-ил… Хочется, да? Предложи кому-нибудь, вдруг кто-то согласится. Ощущения расскажешь потом, а? – Я и на полу поспать могу. Ну или если ты не против и не боишься чего, то вместе с тобой. - Зигварт усмехнулся, тупо глядя в окно, - Эй, я вообще-то серьёзно. А вот сейчас шутишь ты. Да и говоришь так, будто тебе не понравилось то, что было в тот раз. Понимаю, если бы на людях стеснялся, но просто так..?? Пф, успокойся, все хорошо. – А что, я должен всем подряд орать о том, что недавно потрахался и мне понравилось?! Меня за сумасшедшего и озабоченного примут, ты об этом подумал вообще?, - кажется, тот уже начал срываться на крик, но его тут же отвлекли небольшим и не очень сильным ударом в спину. Сделали это, по всей видимости, журналом, который прилагался к каждому месту. Стиснув зубы, швейцарец развернулся и посмотрел на столь нетерпеливого человека, которым оказалась немолодая женщина, по виду которой было трудно определить даже возраст. – Чего разорались?! Тут адекватные люди пытаются уснуть, а вы разборки устроили, тьфу. - Женщина недобро прищурила глаза, скрещивая руки на груди и складывая журнал на место. Через пару секунд она смотрела уже прямо на Йендрика, - Мистер, прошу, угомоните своего брата, друга, или кто он Вам… если сын, то Вы вполне неплохо сохранились. – Сын?! Девушка, какого вы обо мне мнения?? То есть… даже если предположить, что ему шестнадцать, то мне всё равно выходит… тридцать-сорок лет?!? Женщина, извините конечно, но я в полном расцвете сил!, - немец довольно сильно возмутился подобным словам, но потом всё же расплываясь в улыбке, - Кто он мне? Знаете, у нас такая сложная ситуация сложилась, вот я до сих пор не знаю. Сначала мы познакомились, потом подружились, а затем всё пошло так странно и… как думаете, кто мы друг другу, если недавно переспали, но сейчас он на меня орёт, будто всей душой ненавидит? – Фу, черти. Вам нормально такое делать и говорить?! Ещё и у меня спрашивайте? Да чтоб Вас Бог покарал, - дама скорчила рожу, полную отвращения и, фыркнув, отвернулась вправо, даже не глядя на тех. – Йендрик, чёрт возьми, ты специально это сделал?, - Джон уже даже не смотрел на немца, а тупо глядел в спинку переднего кресла. – Хах, конечно, ты же меня знаешь. Слушай, зато от нас отстали. А у тебя глаз дёргается, хе… слушай, Джон, если серьёзно - поспи чуток, тебе не помешает, вот честно. Выглядишь, как будто только из могилы поднялся, честное слово, смотреть больно. Нет, это не в смысле, что ты смотришься стрёмно или типо того, просто рекомендую для твоего же здоровья. – Для моего здоровья было бы полезнее не нервничать, а лишние пара часов практически ничего не дадут круто дополнительной усталости, да и я вряд ли вообще сейчас уснуть смогу… хотя кого я, чёрт возьми, обманываю. Я вообще почти не спал ночью, а на данный момент присутствует ежесекундное ощущение, что сейчас просто вырублюсь и ёбнусь носом в это кресло спереди. Кто вообже придумал делать им спинки такими твёрдыми?, - Мухарремай издал протяжный вздох в сопровождении косого взгляда на немца. По всей видимости он уже практически смирился с неизбежностью данной ситуации. – Джо-о-он, успокойся. Сидя спать, конечно, неудобно, но я не вижу тут каких-то других альтернатив. А вот падать тоже не нужно, больно будет. Архх, всё равно не мне тебя контролировать. Хотя, погоди, а кому ж ещё? Тебя кто-то в аэропорту встретит? – Блять, я и забыл, что мама обещала приехать и встретить меня… и каким хуем я ей объясню, что уехал один, а вернулся с каким-то котёнком под крылом, который "сам увязался за мной, да и оставлять его одного было жалко, так что вот, теперь он будет жить со мной"? – Ну не надо всё так буквально. Придумаем чё-нибудь на ходу, не парься так, - немец махнул рукой, слегка улыбаясь, - Нормально всё. Ещё много времени, отоспись пока по максимуму, а то в твои мешки под глазами я и сам помещусь целиком. Могу наушники дать, под музыку хорошо засыпается. Нет, Джон не был крайне зол, разочарован или что-то в этом роде. Он скорее был в смятении и непонятках относительно того, что же ему делать дальше и как всем объяснять присутствие какого-то человека, который ему явно кем-то приходится. Брат? Точно нет, они даже не похожи, да и слишком неожиданно. Друг? Уже больше похоже на правду, но Зигварт настолько неугомонный, что мало кто поверит в только дружеские взаимоотношения. Ладно, поспать всё же требовалось, даже если что-то внутри твердит о невозможности это сделать. В конце концов усталость всё же переборола Джона и тот со вздохом принял наушники, нацепил их на себя и откинулся на спинку кресла, готовясь впасть в сон. Если обычно идея засыпать под музыку казалась швейцарцу глупой и непрактичной, то сейчас это было только плюсом. Всё же, лучше пытаться уснуть под приятную мелодию в сочетании с голосом, чем под чьи-то постоянные разговоры, к которым сто процентов вскоре присоединились бы детские крики. Проснулся же Джон не от самого приятного "Son of a bitch!", громко прозвучавшего как начало песни какой-то рок-группы. Чуть ли не подскочив с места, албанец испуганно вздохнул и снял наушники, которые чудесно блокировали посторонний звук. – Спасибо за последнюю песню, очень бодрит. Знаешь, мне и под Лану Дель Рей, Кейвтаун и Митски замечательно спалось. Сколько времени?, - Джон потёр глаза, шумно вздыхая и пытаясь взглядом найти хоть что-то, что покажет время. – Джон, ну не нуди, мне надо было тебя разбудить. Три часа прошло, три, мы прилетели уже. Вперёд кабанчиком, мистер Мухарремай, выходи-и-им. - немец хлопнул того по плечу, показывая на уже начинающих толпиться людей. Словив кивок от швейцарца, Йендрик начал активно собираться, а вскоре и темноволосый последовал его примеру.

***

Самая сложная часть, а именно вытерпеть столь длительное ожидание собственного багажа, закончилась. Джон забрал свой довольно большой чёрный чемодан, который смотрелся ну уж слишком увесисто по сравнению с небольшим чемоданчиком Йендрика, который был больше похож на среднего размера рюкзак или сумку. Албанец уже раз тридцать прорепетировал все нужные слова про себя, но они тут же вылетели у того из головы, когда в поле зрения появилась женщина, которая должна была его встретить. – Джон, дорогой, с возвращением! Я так рада за тебя, дай поцелую, - Джон слегка нервно улыбнулся собственной маме, что вызвало у неё небольшие подозрения. Да они ещё и усилились, когда дама заметила незнакомого человека рядом с сыном. - Милый, что это за чихуахуа с тобой? Вы друзья? – Приму это сравнение за комплимент. Здравствуйте, я Йендрик Зигварт, а еще я его пар…, - довольно позитивно начал немец, но был перебит кашлем от швейцарца на последнем слове. – Пар…партнёр по работе. Да, мам, всё отлично, мы хорошие друзья. - тот и сам заметил у себя слегка подёргивающийся глаз. Кажется, что этот нервный тик уже прижился у него. – Ага. Прямо замечательные друзья, а ещё мы встречаемся, - довольно быстро протараторил Зигварт, на что получил паничный взгляд от Мухарремая. – …по работе. Да, мы часто встречаемся в парке, чтобы обсудить то, как и где записывать новую песню. Он немного не выспался, так что не слушай его, пойдём. – Джон, а вы будете вдвоём жить или как? Вас вместе подбросить?, - кажется, в интонации женщины не было каких-то упрёков или претензий. Скорее, она была просто заинтересована. – Да, мы живём вдвоём! А у Вас своя машина есть? Круто-о-о, пойдёмте скорее!, - неугомонный Йендрик лишь радостно похлопал в ладоши и рванул к выходу, оставляя Мухарремаев наедине. – Он пьяный или просто слишком весёлый?, - та слегка улыбнулась и усмехнулась, глядя на слишком уж растерянного Джона, - Если что-то не так, то ты просто скажи. Я тебя всегда пойму и помогу в случае чего, ты же знаешь. – Скорее жизнерадостный и на постоянке такой. Конечно знаю, конечно… всё в порядке, честно. У тебя совершенно нет поводов для волнения, мам. Я самостоятельный взрослый мужчина и в случае чего решу собственные проблемы сам, - Джон максимально широко улыбнулся, глядя вслед уже убежавшему на улицу Йендрику. – Конечно, и этот "самостоятельный взрослый мужчина" пару дней назад писал о том, как скучает по моей стряпне и готов будет объесться ею до смерти тогда, когда приедет, - женщина хихикнула, направляясь ближе к выходу из уже поднадоевшего аэропорта. – О-о-ох, ну она же реально очень классная! Мам, это ведь далеко не показатель моего детского восприятия мира. Мне двадцать два года, я просто устал и до жути хочу есть и спать, - на выдохе произнёс швейцарец, чуть усмешливо приподнимая брови. – Ладно, а что тогда показатель? То, что ты дома ходишь и спишь в пижаме с какими-то крылатыми розовыми котиками? О, Джон, тебе совершенно нечего от меня скрывать. Идти собираешься?, - та махнула рукой, уже довольно активно топая на выход. – Эй, откуда ты знаешь? Лазить в чужих вещах некрасиво!, - Мухарремай слегка насупился, но всё же последовал за собственной матерью, вскоре догоняя её, - Во-первых, это ничего кроме моего хорошего чувства юмора и настроения не значит. Во-вторых они не розовые, а бежевые, это совершенно разные цвета. И что за стереотипы вообще? Мне всё нравится, ничего не знаю… – У тебя дома такой хламовник, что я не могла не поубираться там. Ладно, не прямо во всём доме завал вещей, конкретно в твоей комнате. Джон, когда ты там вообще последний раз убирался? Я еле нашла письменный стол под горой этих скомканных бумажек с какими-то текстами на французском, которые я не соизволила переводить. А уж говорить о количестве опустошённых кружек из под, вероятно, кофе… совет на будущее - мой их или хотя бы пользуйся одной, а не всеми сразу, они не одноразовые. Ты был каким-то слишком нервным пару недель назад, точно всё в порядке? Может, сходишь, проверишься? – О нет, прошу, не начинай… это был такой период, у меня было дел по горло и я уставал как собака, но сейчас такого вроде нет и скорее всего не будет. Обещаю, как только буду дома - высплюсь. И просплю минимум часов пятнадцать, чтобы за все дни сразу, - Мухарремай усмехнулся, уже перегоняя женщину и открывая ей дверь на выходе. – Период? Подростковый чтоли? Джон, он у тебя кончился года четыре назад, а то и больше. Ладно, хотя бы твои обещания греют мне душу. Но вряд ли это получится, видя характер твоего друга, который, похоже, и вправду будет с тобой вместе жить, хотя, тебе виднее. Я на связи, пиши в случае чего, хорошо? – Обязательно. Куда же я ещё денусь?

***

– Это несправедливо, - разочарованный голос Джона надо было слышать. Темноволосый сидел донельзя мрачно на заднем сидении автомобиля и, как ни странно, сзади сидел только один. Именно эти обстоятельства и послужили причиной недовольства швейцарца. А вот Йендрик, в свою очередь, мрачным быть не собирался. Немец с довольным видом рассиживался на переднем сидении, важно тыкая что-то на панели управления машины. Да уж, "великим программистом" того вряд ли можно было назвать, но разобраться с этим парню всё равно в конце концов удалось. – Джонни, успокойся, никто тебя ни в чём обделять и не собирался. Я просто умный, обаятельный и ответственный за музыку, вот и сижу спереди. Оу, ну не дуйся, я сейчас расплачусь от твоего грустного вида…, - Зигварт сделал максимально опечаленное лицо, оборачиваясь на сзади сидящего Джона, - Блин, хочешь, чтобы я пересел? – Может и хочу, но не выходить же тебе посреди дороги, - Мухарремай нервно вздохнул, раскидываясь сразу на два сидения и потирая виски пальцами. – А зачем выходить?, - немец усмехнулся, крайний раз тыкая по какой-то иконке на экране, а затем собравшись с мыслями перешагнул через небольшую преграду и буквально упал на албанца, не получив должного контроля над собственным равновесием. Улыбнувшись и присев по-нормальному, блондин продолжил уже значительно тише, - Ваше желание исполнено, но ведь есть ещё два, потратьте их с пользой. Знаешь, я могу тебя прямо сейчас страстно притянуть и засосать, а пока ты будешь отходить от шока, мои ловкие пальцы быстро расстегнут ширинку твоих джинс. И вот, я сексуально зачёсываю волосы назад, наклоняюсь и… что, нравится? – У меня штаны без молнии. И нет, Йендрик, чёрт возьми, это не тема для разговоров здесь и сейчас, - даже не под самым ярким светом можно было легко увидеть то, насколько сильно покраснел Джон после этих грязных фантазий немца. – Это правда всё, что тебя смутило? Ну блин, секс в машине это же круто, не считаешь так? Я бы попробовал чисто ради интереса. Хотя, наверное, неудобно, да и если стёкла не тонированные, то будет не очень, ха-ха… – Секс в машине крут, когда вы в машине вдвоём, а не с кем-то спереди, да ещё и знакомым!, - по всей видимости, албанец уже начал потихоньку вскипать. Да и эта излишняя нервность была обоснована жестчайшим недосыпом с его стороны. – То есть ты бы попробовал? Всё-всё, я уже запомнил и отстал! А ведь ты профукал такой шанс, я мог бы тебе отсо…, - немец усмехнулся, не закончив собственную мысль, которую всё же решил произнести. И ведь эти мысли были далеко не самыми интересными из всех тех, которые хранились у него в голове. – Зигварт!!, - Мухарремай уже чуть ли не сошёл на крик, как тут же был буквально отрезвлён обеспокоенным голосом женщины, сидящей спереди. – Мальчики, что у вас там такое? Всё в порядке? – Да, всё хорошо!, - те оба тут же отчитались буквально одновременно, чем вызвали лишь смех у друг друга. Какой-то простой и непринуждённый, по-человечному родной… мило, даже все эти недо-ссоры вмиг забылись. И именно на этой приятной ноте машина начала медленно тормозить и остановилась около двора одной из большинства рядом находившихся многоэтажек. Джон вышел первым и тут же полез в багажник, выгребая собственные вещи, хоть они и были на самом верху. Забрав чемодан и рюкзак, тот лишь подождал Зигварта, попрощался с матерью и направился к зданию. К счастью, особо долго идти не пришлось, так как квартира, больше походившая на студию, находилась прямо на втором этаже. Дойдя до туда по лестнице, Мухарремай принялся открывать дверь ключами, ловя на себе заинтересованный взгляд блондина, стоящего сзади. Как только она поддалась и открылась, первым внутрь заскочил естественно Йендрик. Буквально запрыгнув в неё скачками и культурно остановившись в прихожей, тот принялся сразу же осматривать студию оценочным взглядом. – Хе-хе, а у тебя тут мило. - Коротко подметил немец, быстро снимая кроссовки и скидывая лёгкую верхнюю одежду, находившуюся поверх и так тёплой толстовки. Освободившись от слегка лишней одежды в доме, Зигварт принялся ждать хозяина в квартире и его одобрения на дальнейший осмотр, - Сам ремонт делал или помог кто? – Конечно сам, вряд ли кто-то другой согласился бы помочь в этом деле, - Джон пожал плечами, уже самостоятельно снимая пальто и ботинки и расслабленно потягиваясь. – Крутя-я-як. Можно посмотреть?, - получив усталый, но всё же одобрительный кивок, Йендрик потопал в непонятном направлении. Но лично Мухарремай сейчас слишком устал, чтобы следить за ним. Сил хватило лишь на помыть руки и умыться, не то чтобы переодеться. А вот о том, чтобы вещи разложить, даже речи не шло. Темноволосый со случайным зевком направился в собственную комнату, застав немца именно там. – Что читаешь?, - не то чтобы обеспокоено, но с явным интересом спросил тот, подходя чуть поближе. – У тебя есть девушка?, - этот вопрос звучал слишком странно, особенно сейчас. Йендрик в подтверждение своих слов показал Джону валентинку с красными отпечатками губ какой-то девушки и подписью: «моему дорогому». Блондин слегка приподнял брови, но особо бурной реакции швейцарца в ответ не последовало. – Нет, - Мухарремай отрицательно покачал головой, присаживаясь на кровать, излишнюю мягкость которой он уже успел забыть. – Была?, - кажется, Зигварт слишком сильно заинтересовался данным предметом и не желал его оставлять, не узнав полной истории. – Тоже промах. Нет, не была. А если ты хочешь узнать историю этой валентинки - я кратко расскажу. Когда я учился в старших классах, то мне нравилась одна девушка. Она была красивая и обаятельная, но тусовалась с, мягко говоря, неприятной компашкой. И вот, на четырнадцатое февраля я как обычно пришёл, сел за своё место, а она отдала мне эту валентинку, - тот вздохнул, откидывая голову чуть назад. – И что дальше?? У вас же всё было взаимно, почему вы не встречались?, - Йендрик был мягко говоря удивлён такому раскладу событий. – Не, не взаимно. Я был на эмоциях после такого и сразу же предложил ей встречаться, каким я был тогда дураком... И только успел порадоваться, как пришла эта компашка и все начали ржать. Да, оказалось, что они играли в "правду или действие". Знаешь, какое действие ей загадали? "Подойди к самому несимпатичному парню в классе и подари эту валентинку". Мило, не правда ли?, - албанец слегка хмыкнул, уже полностью ложась на спину и выпиливая одноцветный потолок взглядом. – Это… жёстко, очень, честно, мне жаль. Но зачем ты до сих пор хранишь эту валентинку в комоде, если она приносит лишь болезненные воспоминания?, - Зигварт слегка печально вздохнул, присаживаясь рядом. – Без понятия. Либо она всё же приносит мне какие-то приятные воспоминания о детстве, наивной школьной любви, учит о том, что не нужно быть настолько наивным и показывает на ошибки молодости, либо я просто мазохист. Третьего не дано. Надо будет её всё же когда-нибудь сжечь, только вот рука не поднимается... – Склоняюсь ко второму. Ну, или же ты просто её не до конца отпустил и, возможно, до сих пор любишь. Сохранились хоть какие-то контакты это девушки? – Об этом и речи идти не может. Знаешь, с возрастом понимаю, что вряд ли я вообще кого-то любил в школьные годы. Да, годами я вдалбливал себе в голову мысли о том, что это влюблённость, но на самом деле отвлекал себя от, возможно, бóльших проблем. Ну или просто цеплялся за любого человека, который на меня хотя бы один взгляд кидал. А быть может и до сих пор так. Не удивлён, что всё это время был одинок, людям тревожно даже находиться рядом с человеком, который от любого доброго слова в его сторону буквально тает и уже воображает вас вместе как прекрасную парочку. Хотя нет, шучу, второго я не делал. Вообще без понятия, что ты такого во мне нашёл. – Ну, видимо что-то нашёл. Джон, ты замечательный человек, добрый, позитивный, открытый и готовый помочь. Я знаю, что тебе пришлось пережить и через что ты прошёл. Мне понравился не этот идеальный "Gjon's Tears", который вечно с улыбкой на лице, готов общаться и поддерживать диалог с, буквально, каждым. Не тот ходячий позитив и шутник. Мне понравился простой Джон Мухарремай, у которого как и у всех других есть свои проблемы в жизни, у которого всё не так гладко, который имеет психические отклонения, но готов с ними бороться. Мне полюбился тот Джон, который просто нуждался в любви и хотел чувствовать себя нужным. Я полюбил именно тебя, а не только твой образ. И ни разу об этом не пожалел. Да и не пожалею. Не важно, веришь ты мне или нет, но своего решения и выбора я не изменю. Ich liebe dich, mein geliebter Idiot. - блондин лишь слабо улыбнулся, откинулся назад и поцеловал албанца в кончик носа, после чего вновь приподнялся и сел в исходную позицию. – Je t'aime aussi, mon garçon agité. - уже практически сквозь сон пробормотал Джон. По телу разлилось приятное тепло, а дыхание стало медленнее. Необычнайное спокойствие только сейчас настигло швейцарца впервые за несколько месяцев. Так бы и уснул прямо сейчас, если бы не недовольный кашель со стороны входа в комнату, который тут же его разбудил. – Во-первых, с возвращением. Во-вторых, это кто?, - да, как и ожидалось, на проходе стоял мистер-зануда по имени Адам, который, по всей видимости, не заценил присутствие нового человека в доме. – Блять, как давно ты здесь?!, - Джон даже подпрыгнул, принимая сидячее положение с безумно испуганным лицом. – Минут пять, честно, не вёл счёт. Старик, ты сам дал мне ключи от дома, чтобы я "рыбок кормил". Кстати, никаких рыбок я не нашёл, так что без понятия, нахера они мне были нужны. Зато я проветрил дом, у тебя такая духота была, что сам чуть не сдох… а ещё твоя мама приходила, жаловалась на барахолку в комнате, ну я и сказал ей, что у тебя это называется "творческий беспорядок", - парень пожал плечами, покручивая на пальце допольнительную пару ключей от дома, о которой Мухарремай благополучно подзабыл на эти две недели, проведённые вне родной квартиры. – Д-да, точно, совсем забыл… теперь я дома, отдай ключи обратно, пожалуйста, - Джон нервно усмехнулся, поднимаясь на ноги и подходя к другу. Тот протянул руку вперёд, но сам Адам не торопился отдавать предмет. – Ты меня выгоняешь? А почему тогда этого чмыря не выгонишь? Чё за политика двойных стандартов, Джон? Или ты на своей европейской тусе себе друга получше нашёл?, - мужчина был явно недоволен и уходить даже не собирался. – Джо-о-он, а это кто? Друг твой? Тогда приятно познакомиться, я Йендрик!, - блондин радостно вскочил и тоже подошёл к тем двоим, протягивая руку в доброжелательном жесте. – Я с пидорасами не общаюсь, а от тебя на километр вперёд несёт голубоватостью, так что откажусь. – Э-эй, это было обидно. Гомофобия это вообще не круто, чувак. Я просто познакомиться предложил, в чём проблема? – Да в том, что я даже не ебу, кто ты. Нет, я серьёзно, кто ты вообще? – Я Йендрик Зигварт, певец, артист и просто парень этого замечательного человека!, - улыбнувшись вновь, тот указал на рядом стоявшего и буквально не находившего себе места Джона. – Парень? О нет, если бы у Джона была девушка - я бы узнал первым, что уж тут о парне говорить. Вы меня пранкануть решили? Ха-ха, как весело. Джон, кончай уже шутки свои шутить, это кто? – Ну, видимо не первым. Эй, почему ты мне не веришь? Джон подтвердить может, спроси у него самого! – Да не буду я ничего спрашивать, что за дебилизм? – Джон, скажи ему! – Нет, Джон, заткнись и молчи лучше, мы сами разберёмся. – Тихо, оба!, - Мухарремай уже просто не сдержался и буквально выкрикнул эти два слова, после которых оба парня на удивление быстро затихли, - Пожалуйста, перестаньте орать. Йендрик, это Адам, мы знакомы довольно давно и это именно он отправил мою песню как заявку на Евровидение. Адам, это Йендрик, мы познакомились плюс-минус неделю назад и да, мы… мы встречаемся. Я решил все ваши проблемы? Тема закрыта? Адам, пожалуйста, иди домой, я до безумия хочу спать. Если хочешь поговорить - приходи через пару дней, я отосплюсь и буду готов поделиться всеми ощущениями, чувствами и мыслями. Но только не сейчас, хорошо? – Джон… да ты пидор… почему я не знал? Может ты и на меня имел какие-то грязные планы или мысли?! Прогоняешь меня? Хорошо, пожалуйста, я уйду! Но знай - больше от меня смайликов в сообщениях не дождёшься, а на любую встречу буду носить перцовку, вдруг пристать захочешь, - тот фыркнул и развернулся, собираясь уходить. – Да Господи, пожалуйста. Но я не знаю, что ты подразумеваешь под "пристать". Если я по-дружески захочу обняться, а мне в глаза перцовкой прыснут, то будет явно не круто, - Джон испустил протяжный стон, выждал полминуты и, лишь услышав звук захлопнутой двери, грохнулся обратно на кровать. - Закрой, прошу тебя. Я уже вряд ли силы найду, чтобы дойти. Всё ещё стоящий на месте Зигварт лишь обеспокоено кивнул и уже через несколько секунд щёлкнул защёлкой двери, закрывая её и попутно кидая взгляд на вторую связку ключей. Не долго думая, парень забрал её с собой. Возвращаясь в комнату и попутно осматривая связку ключей, тот лишь усмехнулся какому-то цветастому брелочку, подцепленного к ней. Перешагнув порог, разделяющий коридор и комнату, Йендрик опёрся спиной об стену и только хотел задать вопрос, как Джон опередил его. – Можешь взять себе. Да и не можешь, а должен. Если хочешь - сними брелок, не знаю, в твоём ли он вкусе, но предполагаю, что скорее да, чем нет. – Пф, угадал. Спасибо, - немец усмехнулся, подходя чуть ближе и потрёпывая албанца по волосам, - Отдохни хотя бы сейчас. Вечером проснёшься? – Вероятнее всего, если мой организм не скажет: "отбой, чувак, мы не можем позволить себе проснуться раньше завтрашнего вечера". Почему спрашиваешь? – Не увидишь - не узнаешь. Так я тебе и сказал, давай, всё. Спи, а я найду, чем заняться. Не пропаду в одиночку уж точно, - блондин лишь кинул швейцарцу первое попавшееся под руку одеяло и выключил свет, заставляющий глаза невольно болеть.

***

– Доброе утро, соня. Не хочу прерывать Ваш чудесный сон, который Вы обязательно продолжите, но тут есть довольно важное дело. Проснулся швейцарец явно не от первых лучей солнца, а он пристального взгляда немца, пилящего его около минут десяти. Наконец разлепив глаза и переварив всю информацию об этом "важном деле", Джон лишь вопросительно поморщился и приподнялся. – Сколько сейчас времени?, - это было первое, что интересовало албанца после такого и впрямь замечательного сна. Честно, спал он будто под снотворным - крепко и сладко. – Полпервого ночи примерно, но это не столь важно. Пойдём, пойдём, очень срочное дело! Только на улицу надо будет выйти, Джо-о-он, пошли!, - немец уже заёрзал на постели, чуть ли не панично хватая и подтягивая за собой руку Джона. Как маленький ребёнок, ей Богу. В ответ от Мухарремая ничего не последовало. Тот лишь тихо вздохнул, поднялся с кровати и, хрустнув шеей, которая естественно затекла, так как поза вряд ли была настолько удобной, направился в уже надоевшую сегодня прихожую. Накинув на себя довольно длинный, но совершенно не тёплый плащ, албанец принялся ждать Зигварта, который как обычно мчался вперёд паровоза для достижения своих целей. Как только блондин натянул джинсовку, согревающую примерно как плащ, то есть никак, тот первый полез на выход, успев схватить Джона за руку и потащив его за собой. Спустя пару минут пробежек по длинной лестнице, двое парней оказались на крыше того же дома, в котором находились ещё совершенно недавно. На её краю под тихим ветром подрагивал небольшой плед с заранее положенной на него вазочке. В неё были вложены три цветка, три красных розы. Больше рядом ничего не было. Честно, такая композиция вызвала несколько вопросов у Джона, которые он, конечно, озвучивать не стал. Слегка замедлив шаг, Зигварт подвёл его к краю и предложил присесть на плед. Когда оба парня уже сидели, немец лишь подогнул под себя ноги и нарушил образовавшуюся тишину. – Знаю, это не какая-то классная свиданка по типу сходить в ресторанчик, бар или покататься на этой… гондоле, но это лучшее, что я мог осуществить, извини, - Йендрик слегка смущённо почесал голову, устремляя взгляд в небо, - Луна сегодня красивая. – Это лучше, честно. Здесь очень красиво, мне нравится, - ответил Джон весьма искренне, кидая взор в то же место, - Настолько красивая, что умереть можно? После этих слов они оба улыбнулись и лишний раз перекинулись взглядами, а затем просто не сдержались и рассмеялись. Хотя, можно ли назвать этот раз "лишним"? Вряд ли, ведь он как и все прочие просто грел душу и заставлял чувствовать себя хорошо. И эта ночь была будто бесконечной. Парни могли кучу часов просто находиться друг с другом и рассматривать ночное небо, улавливая на нём знакомые звёзды и созвездия. И вот, где-то часа три ночи. Спать никто не хочет, Зигварт раскинулся вдоль пледа, а голова швейцарца лежит у него прямо на груди. Йендрик уже несколько минут перебирает в своих пальцах мягкие кудряшки Мухарремая, а тот и не против, чувство очень приятное. В телефоне Джона высвечивается новое сообщение в строке уведомлений. Сообщение от мамы, короткое: "Джон, у тебя всё хорошо?". И такой же короткий, но содержащий в себе всё ответ: "Да, мам. Лучше быть просто не может". И вправду, лучше быть просто не может.