Фобия

      Большую часть нашей жизни определяет выбор. Только нам фактически решать как пройдет наше существование. Люди курят, убивая собственные легкие дымом, отправляя организм. Пьют, прекрасно зная о вреде алкоголя. Употребляют наркотики, осознавая, что рано или поздно это увлечение заканчивается могилой. Аналогично и с психикой.       Чонгук точно знал, что болен. Осознавал свою проблему. Но категорически не хотел ничего решать. Именно поэтому он сейчас сидел на кухне в компании собственных вымыслов. Отец о чем-то увлеченно болтал с девушкой, в чьей смерти был виновен Чон и Ким. Намджун делал вид, что его очень интересует кафель в помещении. Ребенок лет 10 развлекал себя тем, что перекладывал с места на место ложки и вилки возле мойки. Не хватало только Тэхена. Это и волновало Чонгука.       Почему его нет?       После похода к Юнги прошло больше трёх дней. Чем закончилась беседа с психиатром Чонгук не знал. Очнулся он уже далеко после, в своей квартире, лежа на диване в гостиной. Первая мысль, которая возникла в голове юноши была о Тэхёне. Что с ним, что ему сказал Мин и почему его не оказалось рядом. Следующие дни прошли аналогично. Чон терял контроль над своим телом, просыпался спустя большой промежуток времени и звал Кима. Вот только он не приходил.       Рядом с Чонгуком постоянно кто-то находился. И это был самый настоящий ад для парня. Такое ощущение, что весь мир сейчас цирк, а Чонгук тот самый клоун, про которого говорят, что "цирк уехал, а клоуны остались". Иначе происходящее объяснить не смог бы.       Оказывается, что личности имеют свой характер. Девушка, которую Чон видел в супермаркете, постоянно называла разное имя. Сначала на американский манер, то она Джессика, то Мелани, иногда говорила, что её зовут Анна. А бывало и такое, что переходила на корейские имена. И вот она уже Чонин, Хи А и Джина. Четко определить как зовут соседку по разуму Чонгук не смог. Другое дело было с маленьким парнем. Ребенок требовал называть себя исключительно Гуки и только так. И эти двое приносили больше всего проблем.       – Чонгук, сколько можно ждать тебя? Я же сказала, что хочу посмотреть себе футболку. Ты обещал найти мне сайт, чтоб мы могли заказать ее. – как же хорошо, что Чон был геем, иначе после общения со своей личностью, он бы точно не смог завести отношений. Нет, парень не думал, что все девушки такие, но неприятный осадок остался. – Помни, у меня 42 размер, мы рассматриваем только его.       Чону от этого было смешно. Он четко помнит, как выглядит в реальной жизни эта барышня. И там точно был не 42 размер, минимум 48.       Ну, а ребенок хотел сладкое, постоянно. Чонгука уже тошнило от него. И это было просто ужасно. Если Гуку отказывать – тот начинал плакать. А если отдавать контроль, то мальчик объедался всем, что имело в своем составе сахар, а Чон потом страдал. Не мог парень переносить такое количество сладкого в своем организме, но кого это волновало? О желаниях Чонгука никто не спрашивал.       Так-то Чон понимал, что если не начнет что-то делать, то придется всю жизнь мучаться от нежелательной компании этих двоих. Благо, что хотя бы отец парня не приносил проблем. И пользы тоже. Он просто был и наблюдал. Будто ожидал чего-то. И это напрягало в разы больше, чем капризы девушки и ребенка. Другое дело Намджун. Его намерения были прозрачны. Он желал навредить Чонгуку и делал это весьма изощренными способами.       – Гуки, а чего это мы грустные? Тэхена нет рядышком, да? – ехидная улыбка, хитрый взгляд и противный тон. Джун иначе никак не вёл разговор с Чоном.       – Намджун, отстань от меня, а? Хоть на минутку дайте мне побыть в тишине! – Чонгук уже перешёл на крик.       Но кого вообще волновало что там хочет Чон. У его личностей были свои планы. Постоянный гул в голове сводил с ума и не давал ни на секунду передохнуть. Чонгук даже задумался о том, чтоб покончить с собой. Терпеть дальше не было никаких сил. От скорой смерти парня спас звонок адвоката Чона.       – Чонгук, привет. Давно не было от тебя вестей. Как ты там, все хорошо? – бодрый голос мужчины сразу же поднял настроение юноше.       – Здравствуйте, все нормально. Просто немного устал в университете, отдыхал, – ложь во благо никогда не бывает во вред. Чонгук в этом был уверен, поэтому без мук совести сказал первое, что пришло на ум.       – О, это отлично. Отдых тоже нужен, – а Хосок только рад поверить, как-будто другого и не хотел слышать. В конце концов, он не обязан был решать проблемы парня, хотя иногда и делал это. – Я к чему звоню тебе. Звонили из полиции. Хотели бы допросить тебя.       – Моя мать уже была в отделении?       – Да, и эта женщина в бешенстве. Не может поверить, что ты так с ней поступил. Так смешно ругалась мне в трубку, грозилась засудить, – Чон засмеялся в трубку, искренне радуясь результатам своей работы.       – Что меня ожидает? – Чонгук не хотел идти сам в полицию и рассказывать еще раз о том, что происходит в его жизни и как с ним поступала собственная мать.       – Ничего такого, пару уточнений. Что-то новое не появилось по делу? – как бы между прочим уточнил Хосок.       – Нет, а должно было? – Чонгук напрягся. Редко вот таким вот тоном адвокат говорил.       – Ну… Мне Юнги звонил. Сказал, что ты у него был. И немного посвятил в твоё состояние… – Чон говорил не слишком уверенно. Будто подбирая каждое слово.       – Хён, что он тебе сказал?       – Ну, что у тебя есть проблемы. Ты помнишь, как про Тэхена рассказал? Я еще тогда немного напрягся. Я проверил всех жителей твоего дома. И студентов всего университета. И не нашел никого с таким именем. И тут Юнги со своими сложными диагнозами. Ты уверен, что ты в порядке? – теперь уже напрягся Чонгук. Сказать Хосоку, что у него тут буквально целая орава людей в голове живет и над ухом Намджун поет матерную песенку про ландыши, намекая, что у Гука он маленький?       – Хён, я справлюсь завтра. Проблем не будет. Главное решить вопрос с матерью. Остальные проблемы уже я как-то сам разрулю.       Хосок коротко согласился и попрощался. А Чонгук буквально готов был плакать. Вот за что это ему? Мысли сами собой приходили к выводу, что может к черту все? У него в доме полно препаратов от сердца. И таблеток кофеина. При нужной дозе откинется довольно быстро. Остановка сердца не самая ужасная смерть, как может показаться на первый взгляд.       – Даже не думай, отродье малодушное, – снова прозвучал голос Намджуна, – я лично скорую вызову и посажу тебя в психушку, если что-то сделаешь с собой.       – Пошел к черту, хуекрыл пиздящий, заебал. – от души выматерился Чон.

***

      Чонгук сидел перед следователем, который взял на себя его дело. Все шло гладко. Стандартные вопросы. Ничего из ряда вон выходящего, казалось бы. Пока дело не дошло до состояния здоровья парня.       – Господин Чон, ваша мать утверждает, что у вас есть определенные проблемы с психикой и вы не являетесь безопасным для общества и дееспособными. Можете как-то это прокомментировать? – мужчина лет сорока, задавая этот вопрос, устало потер виски. Каждый день одно и то же. Рутина его явно замучала.       – А что комментировать? Я пришел к вам самостоятельно. Да, у меня есть фобия насмешек. Но я самостоятельно живу уже несколько лет, решаю свои вопросы сам. На отлично учусь в университете. Какие-то сомнения есть в моей адекватности? – Чонгук, хоть и был чмо запуганное по собственному скромному мнению, но язык его еще никогда не подводил.       – У меня – нет, но ваша мать настаивает на психологической экспертизе. Честно, я хочу ей отказать в этом, не вижу надобности, но женщина она не простая, на адвокате не экономит, и уже ищет доказательства вашей невменяемости. Потому я и спрашиваю вас о том, все ли у вас хорошо.       "Да, конечно, хорошо. Помимо кучи людей в моей голове, которые согласились сидеть там и не показывать свой нос после моих угроз спрыгнуть с крыше, похоронив себя и их. А так все супер." Но вместо этого Чонгук коротко ответил, что да, все хорошо.       На этом и закончили. Чон с облегчением выдохнул и вышел с кабинета следователя. Но чего он не ожидал, так это столкнуться со своей родительницей. Женщина была в бешенстве и тут же накинулась на парня.       – Засранец, как тебе не стыдно? На родную мать написать заявление? Ничего не екает, а? – истерический громкий крик тут же раздался в коридоре участка. – Тебе не стыдно? Я беременная, должна лежать и отдыхать, а ты мне тут устраиваешь нервы.       – Мои поздравления, мать. Искренне сочувствую своему брату или сестре. – Чонгук коротко поклонился и уже собирался молча уйти, но его схватила за капюшон толстовки мать и тут же ее рука оказалась на волосах, больно сжимая.       – Слушай сюда. Я знаю тебя от и до. И знаю, что ты ебнутый на голову. И я это докажу, не сомневайся. Ты у меня всю жизнь будешь слюни пускать в инвалидном кресле в Богом забытой развалине за городом. Ты меня понял? – не дождавшись ответа, женщина резко дернула рукой, в результате чего Чонгук сильно приложился головой об стенку.       – Что здесь происходит? – вовремя появился следователь.       И тут уже было впечатление, что расстройство личности не у Чонгука, а у его матери. Женщина мило улыбнулась и сказала, что мило беседует со своим сыном.       – Я это посмотрю на камерах и все внимательно послушаю вашу беседу, госпожа Пак. Господин Чон, вы в порядке?       – Предлагаю снять побои. – в коридор вошёл Хосок, который опаздывал на допрос, с ходу начиная свою работу. – То, что я успел увидеть явно не являлось милой беседой. И ссадина на голове об этом свидетельствует.       И дальше пошла длительная беседа со следователем, просмотр камер наблюдения в коридоре. Снятие побоев. Еще одно заявление. Честно, Чонгук не мог объяснить опрометчивость поведения своей матери. Какой идиот будет бить человека в полицейском участке, зная, что это увидят и все фиксируется? Парень мог найти только одно объяснение этому поведению: она хотела вывести его из равновесия и доказать, что он невменяемый. Другого не было.       Решив оставить размышления на потом, Чонгук покинул участок и решал заказывать ему такси или самостоятельно сможет добраться домой. Был уже вечер, на улице стемнело. Лишний раз контактировать с людьми не хотелось, но и идти поздно домой тоже. Размышления прервал звонок на телефон.       – Добрый вечер, вас беспокоит Мин Юнги, можете говорить? – вежливый и одновременно лишенный эмоций голос врача подбешивал. Самый умный и самый лучший – только об этом мог сказать тон.       – Добрый, могу, вы что-то хотели?       – Я договаривался с вами вчера встретиться, но вы не пришли. Решил узнать причину. – Чонгук поднял брови, пытаясь вспомнить, когда это он обсуждал повторный визит к мозгоправу. А потом до парня дошло, что он же не один и за него могли записаться кто-то из его сожителей в голове.       – Лично я, – Чон сделал акцент на первом слове, – нет, ни о чем с вами не договаривался. Если это все, предлагаю закончить разговор.       Чонгук уже думал сбросить трубку, как тут же передумал, услышав заветное имя:       – Да, вас записал Тэхён, он обещал кое-что порешать и прийти поговорить со мною в вашем присутствии. – голос врача звучал странно. Парень не мог точно сказать, что его смущало в мужчине, но сложилось ощущение, что врач знал, что Кима не было с того самого визита.       – Когда я могу к вам прийти?       – Хоть сейчас, я все еще на работе. Адрес помните? – нет, конечно, откуда Чонгуку знать его. Поэтому парень уточнил куда именно ему тащить свою тушку и заказал такси. Решил не рисковать и не добиться на общественном транспорте по темноте.

***

      – Чонгук, верно? Или кто-то другой передо мною? – Юнги расслабленно сидел в кожаном кресле в своем кабинете перед большим массивным столом. Мужчина средних лет был весьма симпатичный. Чон даже чутка рассмотрелся на красивые бледные руки, которые перебирали документы. Истинный кайф. А почти прозрачная кожа сама по себе кричала, что доктор редко бывает на улице, такой себе медицинский червь, но как же ему шел этот белоснежный облик. А темные, почти черные, длинные волосы заставили задуматься о том, а не Апполон ли перед Чонгуком?       – Да, – голос с улицы звучал немного хрипло, а сигареты не помогали стать чуть мягче ему, – пока что перед вами Чонгук.       – Устали от компании? – откуда в этом мозгоправе мог только взяться еще и сарказм? Он и это умеет?       – Чутка, – смущенно ответил Чон, присаживаясь на стул, на который ему жестом указал Мин.       – Так-с, ну, с чего бы нам начать… – Юнги как-то театрально сделал вид, что задумался. Актер из него так себе, по скромному мнению парня. – Давай начнём с Тэхена, наверное. Не против?       А Чонгук не успевал анализировать происходящего. Нельзя сказать, что он был рад сейчас сидеть тут, в кабинете психиатра и обсуждать своих тараканов (быть вернее сожителей) в голове. Но пропажа Тэхена напрягала. Чон не мог понять почему того не видно. Он сделал что-то не так?       Устав пытаться что-то понять, парень решил начать диалог:       – Я не видел его уже три дня. Не знаю почему. Зато остальные тут как тут. Даже сейчас надо мною стоит Намджун и хихикает. – Чонгук скривил лицо. – Прекращать не планируешь? Заебал, честно, свалить не хочешь?       – Неа, мне скучно и я обещал тебя не трогать в участке, о кабинете врача никто ничего не говорил, – Ким игриво подмигнул и отошёл в сторону, когда увидел, что Чон замахнулся на него рукой, не выдерживая.       Юнги наблюдал весьма забавную пантомиму. Чонгук сам себе отвечал, сам с собой говорил, что более интересно – сам на себя замахивался. То есть не куда-то в воздух, а буквально себе в лицо тыкал кулаком. Чисто теоретически он мог и сам себе врезать. Интересный врачебный случай, который Мин пока еще не смог для себя объяснить. Нет, были пациенты, которые говорили со своими вторыми "Я", полноценно общались, даже были друзьями. Но не было такого, чтоб человек сам себе вслух отвечал. Весь диалог был в голове больных. И это были больше, как галлюцинации. А тут Чонгук будто два разных человека одновременно отыгрывал.       – Молодые люди, я вам не мешаю? – решив переключить внимание парня, он таким образом добивался окончания спора того с самим собой, еще не хватало потом оказывать первую помощь, если Чон решится себе врезать.       – Простите, – Чонгук тут же смутился и сжался, ему было неловко и стыдно от того, что врач застал такую сцену, – я просто чутка устал от него.       – Я тебя понимаю, тяжело жить с такими соседями. – Юнги выдержал определенную паузу, видимо, обдумывать, что дальше говорить. – Вернемся к Тэхену.       Чонгук навострил уши. Он соскучился и не уйдет от мозгоправа, пока не узнает, куда же он делся.       – Я попросил его ненадолго от тебя уйти. И проанализировать ситуацию в твоей голове. По факту я тебе самому дал эту задачу. Каждая личность имеет свой характер, да. Но общее они все же имеют. По факту, все они воплощение твоих страхов и слабостей. Например, тот же Намджун. Смею предположить, что ты завидуешь его умению манипулировать людьми, держать себя и быть уверенным. Я прав?       Юнги внимательно следил за реакцией. Психиатр знал, что прав. Просто важно так же понимать осознает ли Чонгук это.       А Чон задумался. А так ли это было? Хорошо, предположим, что Джун реально был создан из-за того, что Чонгук ощущал себя неуверенно в своих поступках и решениях, в то время, как Ким, как казалось, совершенно этого лишен. Что тогда можно сказать про мальчика Гуки, который постоянно хочет есть сладости? Чон их с детства не сильно любил, он предпочитал что-то более острое. А воплощением чего был собственный отец? Юнги явно в чем-то ошибался.       Так и не дождавшись ответа, Мин продолжил:       – Судя по твоему молчанию я прав. Но одна из личностей все же есть исключением. Это Тэхён. Да, ты многое взял от своего бывшего возлюбленного, но что меня удивило, он единственный, кто имеет четкую цель. И старался помочь тебе. А это не совсем свойственно при расстройстве личности. Да, тебе не хватает яркости м уверенности Тэ, – на этом моменте Юнги замолчал, вспоминая своего бывшего одноклассника и товарища. Психиатр скучал за ним. Не хотелось в этом признаваться, но именно так это и было, – но тебе этого и не нужно. Я не заметил в тебе стремления быть таковым. А значит, что тут что-то более глубокое… Не знаешь, что именно?       – Нет, а должен? – быстро парировал Чон, совершенно не улавливая нити размышления.       – Да, должен. Ты же сам его создал.       "И приз за самые очевидные реплики получает психиатр Мин Юнги" – пошутил про себя Чонгук, усмехаясь. Если судить по своему прошлому опыту, мозгоправ не должен быть таким вот неуверенным в своих репликах и выводах.       – Доктор Мин, я не знаю, честно. Он просто появился в один из дней и все… – вслух же он произнес совсем другую фразу, боясь шутить, не зная, какая может быть реакция у врача. Мало ли, будет с него смеяться и глумиться.       Но Юнги был серьёзен. Что-то быстро записывая в себе в блокнот, мужчина задумчиво свел брови, будто реально пытаясь понять аномалию.       – Хорошо. Можешь ли ты как-то выпустить наружу Тэхена? – Мин стал ждать реакции парня. Тот поменялся в лице. Выражение стало более грустное и уставшее.       – Я здесь, – перемена была так сильно заметна, что сложилось впечатление, что и правда перед врачем был другой человек, – я Тэхён.       – Отлично, – слишком громко и, как-то не по ситуации, весело, произнес Юнги, тут же осаждая себя, – ты сделал то, что я тебя просил?       – Да, я перестал сдерживать другие личности и начал анализировать детство и юность Чонгука. Но ничего не смог узнать. Такое впечатление, что я знаю лишь только то, что мне когда-то рассказывал Гук или же сам помнит…       Тэхён был уставшим. Если Чонгук старался держаться лицо и не показывать свой недосып и явную физическую слабость, то Ким этого не делал. Плечи тут же осунулись, взгляд стал более потухшим, а уголки губ опустились, сделав молодого парня старше лет на пять.       – Какой период времени он не помнит? – Юнги старался не показывать своих эмоций, но сейчас дико хотелось выть и метаться по комнате. Да, ему жалко Чонгука, искренне, но еще сильнее ему было жалко самого себя. Так сильно был похож голос парня на его бывшего друга, манера расставлять акценты, тянуть гласные и еще столько схожестей. Мин коротко пошутил про себя, что скоро сам себе будет искать врача.       – Развод родителей, часть перед ним. Еще… Может быть часть совместной жизни, например, ссоры или чет такого. Я нашел лишь их отголоски и просто память о том, что они были, но всех подробностей – нет. Так же издевательств в школе тоже нет, хотя я почему-то знаю, что они были и в моей памяти есть, как я просил его сменить школу. И за первый два курса тоже нет их. Но они были, точно были. – Тэхён говорил чутка надрывно, не понимая, что ему делать с этим. Было видно, что побочная личность парня искренне искала выход, старалась воплотить в жизнь свою цель и страдала от того, что не может этого сделать.       – Тсс, хорошо. Я понял тебя, успокойся. – Юнги начинал чутка сдаваться. Пора бы заканчивать диалог, но не хочется. Да, и помощи он никакой сейчас не оказал. И дальнейшие действия тоже не рассказал. – Я вот одного момента не могу понять, почему ты проявил себя? Не складывается что-то, почему не продолжил дальше сидеть в голове, а начал активные действия?       – Сократики.       Юнги вопросительно поднял брови. К чему это было сказано? Что это еще такое?       Тэхён будто понял, что от него ждут ответа, продолжил:       – Это моя любимая тема, последователи Сократа. Я очень любил этого философа. У Чонгука лекция была как раз про него. И я не сдержался. Захотелось послушать. И я понял, что это знак. – даже улыбка была похожа на ту, которой улыбался покойный Ким. Такая же яркая и квадратная. Как он мог быть до такой степени похожим?

***

      – Скорая? Пожалуйста, скорее, тут человек кровью истекает, попытка самоубийства, пожалуйста…       И силы покинули тело, которое и до этого не сильно подавалось каким-либо махинациям.