Другая женщина

      Солнечный, почти весенний день занял уличное пространство деревни. Холод января пока отступил, и это позволило жителям отложить зимние плащи, сменив их на более тонкие кимоно.       Каори позволила и себе надеть неплотный голубой жакет, пока сестра ожидала её у выхода. Мучаясь любопытством, она спешила выйти наружу, чтобы воочию посмотреть на радостное для Наоми событие. Выйдя с самодовольной сестрой на узкую, брусчатую улочку, она тут же столкнулась со своей голосистой соседкой: плотная в своих размерах немолодая женщина также покинула свой дом и уже спешила по своим делам. — Каори-сан! — соседка широко улыбнулась и всплеснула рукой.       Затем, придерживая свой синий хаори, а ещё несколько тяжёлых, объёмных гребней в своей пышной причёске, она в миг оказалась возле сестёр. — Каори-сан! — женщина поклонилась им. — Вы так чудесно сегодня выглядите! — она широко улыбнулась.       Каори раскрыла рот, опешив от такого поведения обычно склочной соседки. Но быстро опомнилась, затем так же ей поклонилась. — Доброе утро, Акари-сан! Вы же сможете составить конкуренцию всем гейшам Мияко, — Каори сдержанно улыбнулась, стараясь понять, что происходит. — Приятно слышать это от вас! Вы же помните, что я имею связи в ткацкой фабрике в Саппоро? Обращайтесь, коль нужна будет помощь! — соседка улыбнулась ещё шире.       Каори мельком посмотрела на свою сестру, которая старалась давить в себе победоносную ухмылку. Затем снова обратилась к соседке: — Благодарю за предложенную вами помощь, Акари-сан. Буду иметь в виду, — она поклонилась ей, чтобы поскорее отделаться от странного диалога.       Пышная женщина с как будто приклеенной улыбкой склонилась на прощание, а затем, окинув поддельным радостным взглядом сестёр, быстрым темпом унеслась в своём направлении. — Я впервые вижу эту женщину в таком хорошем настроении! Что происходит? — спросила Каори.       Наоми лишь молчаливо и многозначительно дёрнула уголками губ. — Это ещё не всё, — загадочно протянула она. — Давай-ка пойдём к речке через главную улицу, — Наоми взяла под руку ошеломлённую сестру, потянув её в сторону самого сердца Конохи.       Деревня тем временем жила своей насыщенной сельской жизнью: пахари собирались в поле для подготовки земли к посеву риса, был слышен стук молотков с участков только заселившихся жителей, и эти звуки глухих ударов перемежались со звонким гулом молотка из кузницы, где вновь и вновь отливали новые клинки. А ещё была слышна брань плотников, которых наняли для отстройки поселения.       С тренировочных площадок доносился звон холодного оружия, а также мальчишеские, девичьи голоса и командные возгласы их сэнсеев. Лаяли собаки, носясь по улицам деревни, гоняя «кудахтающих», напуганных кур ради своей забавы. По брусчатке лениво разгуливали голуби, растеряв весь страх перед грозными клыками домашних псов. Из домов доносились запахи рыбы и мяса: это заботливые домохозяйки готовили обед для всей семьи. Кое-где над крышами домов мелькали тени шиноби, что таким образом перемещались к интересующим их местам.       Главная улица, как и обычно в такое время, была наполнена людьми, лошадьми с повозками, в коих покоился товар из разных городов, и домашними животными, что любили клянчить еду у прохожих.       Из местного идзака́я доносился гогот подвыпивших мужчин, которые, судя по всему, отдыхали после миссий, просаживая там своё вознаграждение. Из пекарни тянуло ароматом сладкой сдобы, и подле неё останавливались малыши, таща туда за руку своих матерей, капризно выпрашивая сладкую булку с корицей.       Каори, оказавшись в начале оживлённой улицы, нахмурилась, приготовившись к новым сюрпризам. А Наоми лишь загадочно улыбалась, косясь на младшую сестрёнку. В какой-то момент Каори показалось, что на неё смотрят все. Но делают это мельком, быстро отводя взгляд. Девушка прикусила губу, пытаясь понять, как реагировать на такое внимание. — Каори-сан! — подскочила к ней дочь купца, у которой недавно была заказана ткань для свадебных брюк хакама. Она улыбнулась и как-то слишком глубоко поклонилась Каори, будто перед ней стоит влиятельная персона. — Ваш рулон уже пришёл! — воскликнула она. — Но я ожидала его не раньше, чем через неделю… — Каори нахмурилась.       Девчушка ещё раз улыбнулась: — У нас был рулон, заказанный госпожой Намикадзе, но поскольку вы будете шить на Мадару-саму, было принято решение отдать предпочтение вашему заказу, — девчонка виновато потупила взгляд, явно что-то не договаривая. — Раз вы так решили, то я не против. Я зайду за ним позже, — кивнула Каори с новым недоумением. Смутные догадки созрели в её голове… — Учиха-сама! — донеслось со стороны пекарни.       Каори вздрогнула от неожиданности: её так не называли со времён замужества. Она обернулась. Радостная женщина-пекарь в засаленном переднике поверх старого кимоно, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу из-за своего большего веса, неся два свёртка в руках, подошла с двум сёстрам. Нелепо поклонившись, она сунула в руки Каори эти свёртки: — Это вам! Лепешки с пылу-жару! — она заулыбалась, наливаясь румянцем на своих пухлых щеках. — Приятного аппетита! — Я благодарна вам за этот жест, но мне неудобно вам доставлять такие хлопоты, — застанная врасплох, лепетала Каори. — Давайте я вам их оплачу, мне не сложно! — Ой, не надо! — махнула рукой женщина-пекарь. — Сочтёмся как-нибудь!       Она ещё раз неуклюже раскланялась и быстро ушла обратно в лавку. Каори сунула свёртки в руки счастливой сестре и, нахмурившись, вцепилась в её рукав: — Пойдем отсюда быстрее! — шептала она. — Пока меня опять не поставили в неловкое положение!       Наоми расхохоталась и кивнула. Собирая взгляды окружающих со всей улицы, Каори убеждалась в своих предположениях: эти люди знали всё. И именно она сейчас являлась предметом их обсуждений. Даже подготовка к свадьбе их не так волновала, как резонансная новость, которую активно распространял Масаи, но, вопреки его ожиданиям, свежайшая сплетня приводила к противоположным результатам. Но… Почему? Осознание к Каори пришло внезапно: окружающие наивно полагали, что она находится под защитой и покровительством Мадары, поэтому относились к ней как к женщине, которую лично избрали, а значит, имеющей особое влияние и статус в этом поселении. Но как же они ошибались!       Потрясённая увиденным, Каори не могла расстаться с чувством, что её принимают за кого-то другого. Как будто… — Как будто я — Мито Сенджу, — резюмировала Каори, когда они с сестрой оказались позади главной улицы.       Они сошли на грунтовую пустынную аллею с высаженными молодыми соснами, ведущую к реке. — Ага, — с сарказмом брякнула сестра, разворачивая свёрток. — Вот только госпожа Сенджу — икона любви, верности и семейных традиций, а на тебя молиться — только богохульствовать, — упрекнула её Наоми и оторвала кусок от лепёшки, затем надкусила его. — Ты всегда умела поддержать… — вздохнула Каори и закатила глаза. — Теперь ясно, чего ты так светишься счастьем: особые привилегии и тебе достались по причине нашей родственной связи… И каково чувствовать себя «ко двору»? — Пока великолепно, — с набитым ртом говорила Наоми. — И так будет до того момента, пока новая власть не вступит в силу… — она проглотила кусок лепешки и оторвала новый. — Так что давай заканчивай со своими интрижками, сестрёнка. Кимура быстро надоумят девчонку от тебя избавиться, — чавкала она. — И даже помогут. А если новоиспечённая госпожа Учиха ещё и с Мито объединится… Как скоро мы с тобой окажемся на свалке жизни? — Наоми многозначительно замолчала, жуя лепешку.       Каори вздохнула. Сделав пару шагов в раздумьях, начала оправдываться: — Ты думаешь, я этого не понимаю? Или что намеренно всё делаю? — она остановилась, чтобы посмотреть в глаза сестре. — На деле реальность такова, что у меня нет сейчас шанса закончить эту историю, — виновато отчеканила она, вздёрнув бровями. — Издевательства продолжаются… Если ты понимаешь о чём я.       Наоми протяжно вздохнула. Дожевав кусок, начала: — А я тебе гов… — Избавь меня, пожалуйста, от своих нравоучений! — воскликнула Каори, скрестив руки на груди. — И без тебя тошно, — она продолжила путь по аллее, сжавшись от чувства стыда.       Наоми поспешила догнать её: — Он… Бьёт тебя? — с сочувствием поинтересовалась она, продолжая есть лепёшку. — Пока нет. Но угрожает, — буркнула Каори, вспомнив прошлую ночь. — Не знаю что сказать, сестрёнка, — пожала плечами Наоми. — Вроде и жалко тебя с одной стороны, а с другой — сама виновата. — Я разберусь с этим до свадьбы, не беспокойся, — отрезала Каори и вышла наконец-то к берегу реки.       Полноводная река искрилась в зимнем, низком солнце. Смешанный лес на том берегу, кое-где поражавший густотой зелени хвойных деревьев, был подобен неподвижной картинке, что художники обычно любили срисовывать на свои полотна. Вдали маячили горы, а в прозрачной воде плескалась рыба, прикормленная местными рыболовами, наивно следующая за приманкой в расставленные по течению сети. Немного поодаль, где река расширялась, создавая большой бассейн, виднелась деревянная, широкая отмостка, и обычно её использовали как причал для лодок. Но сейчас там проходила шумная, яркая тренировка: мальчишки и девчонки разных возрастов из клана Учиха упражнялись в своей «стихии огня», выдувая пламя до середины реки, рукоплеща особо талантливым шиноби. Один из старших клана следил за безопасностью использования техники, сдерживая юные порывы превратить тренировку в бесконтрольное соревнование.       Позади причала, прямо на берегу, расположились девчонки из других кланов. Они с любопытством и восхищением наблюдали за молодыми мужскими талантами из клана Учиха, привлекая к себе внимание громкими, восторженными визгами и кокетливым смехом.       Каори, посмотрев в сторону шумного и яркого сборища, устало фыркнула и пошла в противоположном направлении. Завидев уток, тщательно чистящих свои перья на берегу реки, она подошла к ним, погружаясь снова в свои мысли. Может, всё не так уж и плохо? Масаи под давлением Мадары скоро придёт с извинениями, сестра наслаждается статусом «особо важной персоны», да и любовник есть… А ещё есть цель: уехать отсюда подальше до того дня, как всё изменится. В общем, жить можно… Каори наконец-то улыбнулась, поражаясь своему таланту драматизировать там, где не было смысла этого делать. Наоми подошла к ней, доедая свою лепешку. — На Минами нужно будет свадебное кимоно, — проговорила она, рассматривая беспечных уток. — На сентябрь, так что не торопись. — И кто жених? — Каори выхватила у Наоми сверток, чтобы достать второе кондитерское изделие и покормить пернатых. — Сын главы клана Харуно…       Каори рассмеялась: — Этот бестолковый балбес?       Наоми нахмурилась, сцепив руки на груди: — Наш лидер клана так решил, а приказы, как известно, не выбирают. — Тебе самой-то её не жалко? — вспыхнула Каори, бросая радостным уткам куски хлеба. — Может, я воспользуюсь положением и мы сведём её с Такаши? — она с надеждой посмотрела на сестру. — Чтоб как у тебя всё было? Ну, уж нет! — покачала головой Наоми. — Этот, как ты выражаешься, хоть и «бестолковый балбес», зато с ним Минами быстро научится брать лидерство семьи в свои руки. А не реветь ночами, упиваясь жалостью к себе!       Каори протяжно вздохнула: — Чую, реветь она начнет ещё до свадьбы… — Ничего страшного! — воскликнула Наоми. — Поревёт, пока молодая, а потом «спасибо» скажет!       Каори, разбросав остатки лепешки возле оживившихся уток, с грустью посмотрела вдаль на выдуваемый огненный шар, что своей грандиозностью норовил достать до того берега реки. — Неправильно это всё, — протянула она. — Я плакала по вине своего выбора. И это было моё наказание за принятые решения. А тут и выбора-то нет. — Жизнь вообще несправедлива к женщинам, Каори-чан, — Наоми поджала губы, смотря туда же, куда и сестра. — В особенности, когда у тебя отобрали шанс отстаивать свои интересы с оружием в руках. Возможно, с течением времени всё изменится, но сейчас… Что имеем — с тем и работаем. Так что мой тебе совет, — она повернулась к Каори, пытаясь поймать её взгляд, — перестань играть в лидера повстанцев и выйди замуж за нормального мужика. Глядишь, и жизнь наладится. И Мадара твой от тебя отстанет, погрузившись в свои семейные проблемы. — Чтоб я делала без твоих советов! — с сарказмом воскликнула Каори. — В замужестве я уже побывала, и если ноги моей там больше не будет — я не очень расстроюсь! — «Я» да «я»… Только о себе и думаешь! — вздохнула Наоми. — Ты хоть осознаёшь, что от твоих поступков страдают ещё и другие люди? Может, хватит их мучить?       Наоми взяла за руку свою младшую сестру, нахмурилась и с тенью грусти, смотря ей прямо в глаза, тихо призналась: — Мне от твоих решений плохо, понимаешь? Я получаю презрение окружающих, которое предназначено тебе, — с обидой отчеканила она. — Просто потому, что посчастливилось разделить с тобой одну мать на двоих. Но я об этом не просила… — она умолкла, пытаясь понять, слышит её сестра или нет. — Тебе меня не жалко, так хоть о Минами подумай! Ведь она тоже твоя родственница, и ей тоже достанется клеймо… Знаешь какое? Я не постесняюсь сказать как есть… — она вздохнула, а её глаза, казалось, наполнились слезами. — «Племянница шлюхи».       Мерзкое, липкое чувство стыда и вины закралось в душу Каори. В этот момент она почувствовала всю боль и обиду Наоми как собственную. Нахмурившись от неприятных ощущений, она выдохнула: — Прости, — сдавленно проговорила она, чувствуя ком в горле. — Обещаю всё исправить…       Женщина фыркнула: — Хотелось бы верить в это раскаяние! Но я же знаю: всё равно всё по-своему сделаешь…       Пытаясь отделаться от мерзкого чувства презрения к самой себе, Каори сжала ладонь сестры: — Онэ-сан, я обещаю тебе, что ситуация вскоре изменится. У меня есть план, и я ему следую. — Посмотрим, что там за план! Надеюсь, жизнь тебя чему-то научила… — Наоми выхватила свою руку. Она ещё раз с обидой посмотрела на растерянную сестру, а затем пошла обратно к аллее, оставив Каори мучиться остатками совести.