Ночь перед Рождеством

Пальцы Северуса ловко продевали пуговицы в петли, привычными, отточенными движениями. Броня, которую он снял, расслабившись, вставала на место, легко скрывая чувства… Он лукавил: броня все-таки налезала неохотно. Какого фестрала он решил вдруг, что может позволить себе выражать чувства при Поттере? Как он вообще мог допустить мысль, что он, пусть выросший, пусть возмужавший, оценит это, будет благодарным и вежливым? Пусть Поттер и извинялся, – Северус больше не хотел оставаться здесь. Еще десять минут назад гостеприимный и уютный, сейчас Гриммо казался ему ловушкой. Только вот если магия и впрямь пропала из-за того, о чем он подумал, то выбраться до утра он не сможет. Северус, совершенно игнорируя Поттера, взялся за ручку и толкнул входную дверь. Она поддавалась тяжело, неохотно. – Северус… Прошу вас, останьтесь, – тихо сказал Гарри, и его слова были наполовину заглушены ворвавшимся в приоткрытую дверь ветром. Утренняя тихая погода разительно переменилась, и сейчас на улице бушевала настоящая метель. За те несколько секунд, что Северусу удавалось удерживать дверь открытой, в прихожую намело снега, и мантия Северуса оказалась покрыта снежинками, немедленно начавшими таять. Сильный порыв ветра с грохотом захлопнул дверь. Северус развернулся, прислонившись к ней спиной, и уставился на Поттера. Гарри смотрел прямо ему в глаза, чуть напряженно, но не виновато. Было в этом взгляде что-то такое, что колени чуть дрогнули – а ведь даже Темный Лорд не смог сделать такое с ним! – а рука, как под Империо, потянулась к верхней пуговице мантии. Гарри сделал крошечный шаг навстречу. – Можете еще хоть тысячу раз назвать меня неблагодарным идиотом, – сказал он, пряча улыбку в уголках губ, – только помогите понять, что случилось с магией. Северус выгнул бровь и расстегнул еще несколько пуговиц. Он думал, что можно было бы ответить, но слова не приходили в голову. Уж точно не хотелось ему опускаться до хамства, но, кажется, Поттер и сам понял уже свою неправоту. Разворошенный клубок змей в груди улегся и успокоился, лишь тихо шипя. Выйти все равно было сложно, да и аппарировать без магии не получилось бы. Он расстегнул мантию до конца и скинул ее на подставленные руки Гарри. – Ладно, – бросил Северус в конце концов, проследив за тем, как Гарри вешает его мантию обратно на крючки, – но с вас глинтвейн. – Все, что захотите, – просиял Гарри, – если только у меня найдутся специи, а Кричер не извел все вино. Северус ухмыльнулся: – Эльфы не пьют вина, необразованный, так что извести его могли только вы и ваши гости. Гарри ничего не ответил, лишь махнул рукой в сторону кухни и пошел туда, уверенный, что Северус последует за ним. На кухне обнаружился Кричер, причитающий над недопеченной индейкой. – Хозяин Гарри! – вскинулся домовик, завидев вошедших, и выкрутил себе уши, – Кричер – плохой эльф, у Кричера пропала магия! И ужин не будет готов ко времени… Гарри потрепал его по голове и осторожно отцепил его руки от ушей. – У нас всех тут пропала магия, поэтому мы сейчас постараемся разжечь огонь в очаге и спасти индейку. А заодно придумаем какой котелок, чтобы сварить глинтвейн. Принеси лучше красного вина и последи за тем, чтобы камин в гостиной не потух: а то мы тут замерзнем до смерти. Кричер мелко закивал и засеменил к выходу из кухни. – А, и — Кричер? – Да, хозяин Гарри? – У нас есть спички? Или что-то подобное, чем можно зажечь огонь без магии? Кричер почесал затылок: – Только огниво, хозяин… Оно лежит около очага. Северус провел рукой по полке и взял в руки железку, напоминающую подкову, и кремень. Он крутил их, рассматривая, когда Гарри отпустил Кричера и подошел к нему ближе. – Вы умеете этим пользоваться? – спросил Гарри заинтересованно. – К вашему сведению, я не проходил курсы по выживанию без магии. Гарри запустил пальцы в свои волосы и прикусил губу. – Ладно, это не должно быть очень уж сложно. И у нас есть несколько выпусков «Ежедневного Пророка»… Давайте надеяться, что мы не изведем всю бумагу раньше, чем у нас получится разжечь поленья. За полчаса, что Гарри и Северус провели за попытками разжечь огнивом очаг, вся недавняя ссора забылась. Они и не вспоминали о ней, то с азартом, то с отчаянием высекая из кремня искры и наблюдая, как они неохотно прожигают плотную бумагу, затухая раньше, чем займется хворост. Оба уже не боялись замерзнуть: от усилий было жарко, и Гарри то и дело утирал пот со лба. – Так, еще одна попытка, и передохнем, – сказал Гарри и глубоко вздохнул. – Никогда бы не подумал, что это такое сложное занятие. Вот помню, у дяди Вернона была газовая зажигалка… С ней бы мы вмиг управились. Северус согласно хмыкнул: – Магглы умеют создавать предметы, которые делают их жизнь почти такой же удобной, как и у магов. Гарри чиркнул по камню, и сноп искр наконец оказался достаточно большим, чтобы поджечь сначала уголок бумаги, а потом и тонкую веточку. Северус заворожено смотрел, как наконец-то разгорается огонь, как потрескивает и обращается в пепел хворост, как языки пламени сначала несмело, а потом со все большей жадностью начинают лизать толстые поленья. – Получилось, – тихо прошептал Гарри, завороженный зрелищем не менее, чем Северус. Постояв еще с минуту, они не сговариваясь подошли к разделочному столу, где стояли подготовленные заботливым Кричером бутылка вина и баночки с пряностями и лежали крупные, яркие апельсины с яблоками. – Я займусь нарезкой, а ты пока найди котелок, – отрывисто бросил Северус, взвешивая в руке нож и примеряясь к первому апельсину. – Не доверяешь? – полушутливо отозвался Гарри, впрочем, уже открывая дверцы тумб в поисках подходящей посудины. – Тебе? Подготовку ингредиентов? Я лежал в Мунго, но не в отделении для душевно больных, Пот-тер! Гарри только рассмеялся и загремел кухонной утварью. Выудив наконец котелок и ополоснув его, он торжественно водрузил его на стол. – Итак, все же… – задумчиво начал он, наблюдая за тем, как Северус методично нарезает яблоко, – я не понимаю, почему магия дома работает, я имею в виду, светильники горят, вода идет, даже морозильные чары на месте, а наша личная – нет. Я же чувствую ее в себе, я чувствую даже щиты на доме, они все на месте. Но почему я не могу ей пользоваться? – Не могу сказать точно, – невозмутимо ответить Северус и переложил нарезанные дольки в котелок. – Да, но ты заикнулся, так что что-то тебе известно, – прищурился Гарри и стащил из миски дольку апельсина, – м-м-м, какой сочный! Северус вздохнул, поставил котелок на огонь. – Это просто поверье, которое я слышал от Люциуса. Я не знаю даже, откуда он его взял, но часто рассказывал под Йоль. Что иногда духи или боги – не помню точно – решают показать одному из смертных свое расположение и выполнить его самое потаенное желание. Это происходит только с теми, кто ведет благочестивую жизнь, и какая-то еще подобная чушь. Я не особо в нее вслушивался, сам понимаешь, мне не особо интересны сказки. Я вспомнил про нее, потому что там говорилось, что этот смертный может и сам не знать своего желания, но должен понять его без помощи колдовства. А если кто-то из жильцов попытается покинуть дом, где это происходит, то он не сможет выйти даже за порог: что-то да случится. Гарри тяжело опустился на стул, потер подбородок и поднял глаза на Северуса. Тот посмотрел в ответ с каким-то неясным сочувствием. – Как же я не люблю все эти старинные легенды, кто бы знал… – протянул он с грустным смирением. – Вечно из-за них какие-то истории приключаются. Со мной. Северус шагнул ближе и крепко сжал его плечо. Гарри улыбнулся этому жесту поддержки и подался чуть ближе. – Хуже всего то, что магия не вернется, пока ты желание свое не выполнишь. И хотя все условия для него будут созданы в том месте, где ты находишься, тебе потребуется отвага и смелость, – Северус скривился, – чтобы последовать истинному зову твоего сердца. Гарри хохотнул безрадостно: – Отлично. А то, знаете, давно никаких приключений не было, уж три года никаких пророчеств, братьев, легенд, духов… Скука смертная, а тут приятное разнообразие, – он оборвал себя, чувствуя, что опять начинает заводиться, и продолжил совсем другим тоном. – Как я вообще пойму, что выполнил желание? Северус еще раз сжал плечо Гарри и отошел помешать глинтвейн, который уже наполнил ароматом всю кухню. – Ты и сам прекрасно знаешь, что легенды скупы на факты. Гарри поднялся из-за стола и достал большие кружки – наверняка где-то были специальные бокалы для глинтвейна, но ему хотелось того неидеального уюта, что могла дать только пузатая чашка. Кто знает, может это и было его заветным желанием – уютно выпить горячего и пряного вина? Только причем здесь Северус, так неожиданно появившийся на его пути вместе с замшелым поверьем?..