Шторм

Я шла по узкому длинному коридору, освещенному лишь яркими номерами и разноцветием сердечек на дверях комнат. Красные, голубые, белые. Женщины, мужчины, андроиды. Любовь нарисованная яркими фломастерами на белом чистом листе. Всё разнообразие форм. Выбирай любую. Заведение располагалось на третьем уровне южного сектора. Для посетителей со средним достатком. Просто и безопасно. Сегодня моим объектом был бывший морпех, майор Тим Дайсон. Ушедший в отставку после страшной передряги в Тихом океане в прошлом году. Потерявший там ноги и зрение, покрытый шрамами от ожогов и осколков. Но, по мнению корпорации, не забывший кое-что очень важное. Информацию. Которую никак не должны были получить безумцы из группировки сопротивления, что подозрительно бойко вела себя в последнее время. За майором постоянно следили, подозрительных личностей рядом с ним замечено не было, активности в сети он тоже не проявлял. Сидел настоящим отшельником в своей квартире, с бывшими друзьями и сослуживцами не общался. Очень редко выбирался в бар или как сегодня, за порцией удовольствия. За дверью номер десять на фоне белоснежного сердца. Он уже ждал. В ответ на стук, хриплым голосом пригласил войти. - Надеюсь тебе не нужен свет? - послышалось с кровати в углу крохотной комнаты. - Как вам будет удобнее, - подобрала я голосовую программу молодой девушки. - Зови меня Тим, к чему эти церемонии. - Хорошо. - Иди ко мне. Нет, не раздевайся. Я сам. Как тебя называть? - Марта. - Расскажи о себе. Передо мной лежал человеческий обрубок, страшный, искореженный, донельзя нелепый. Он потянулся, взял мою руку, усадил на себя сверху. - Какие у тебя волосы? Какого цвета? Притронулся к ним, пропустил сквозь пальцы, смял в горсти. - Чёрные. - Такие мягкие и гладкие. Красивые. А глаза? - Голубые. Его пальцы мягко коснулись лба, носа, спустились по краю челюсти, обвели контур губ. - Мне нравится. Пальцы скользнули по шее, приласкали ключицы, остановились по центру в ямочке, замерли на мгновенье. Ухватились за язычок молнии куртки и потянули медленно вниз, освобождая обтянутую футболкой грудь. Сенсоры отметили его участившийся пульс и дыхание. Он развёл полы куртки, положил крупные ладони мне на грудь, застонал, вздрогнул всем телом. - Не шевелись, пожалуйста. Посиди так. Руки перетекли за спину, огладили по бокам, забрались под тонкую ткань и вернулись вверх. Пальцы несколько раз обвели по кругу соски и внезапно сжали их, покручивая, сминая и оттягивая. Не помню, чтобы когда-либо чувствовала подобное. Прошёл сигнал превышения порога нормограммы витальных функций. - Тебе нравится? - шепнул он. - Да, - голос мой был ровным, но вот тело почему-то реагировало внештатно, жило само по себе. - Ещё? - Да, - двинулась я ему навстречу. Он быстро сдернул куртку. Футболку снимал не спеша, постепенно обнажая гладкую прохладную кожу. Наслаждался прикосновениями, постанывал, двигался подо мной. Моё тело отвечало ему, подстраивалось, подставляясь под ласку. Сбой настроек я отметила краем сознания, но не остановилась. А может так и надо? Может это было заложено в программу? Почему я этого не знаю? Когда он резко приподнял меня, перевернул на бок и сорвал брюки, я не сопротивлялась. Мне ли его бояться? Убить его дело двух секунд. Но я не могла сделать это сейчас. Я хотела продолжать игру, мне она понравилась. Он снова потянул меня на себя. - Садись сверху, не спеши, - он опускал меня на себя сам, придерживая за бедра. - О, боже! Боже! Всё происходящее закрутило меня обжигающим вихрем. Его руки, губы, ласки. Он то нависал надо мной, опираясь на локти, то покачивал сверху, то уложив набок, входил неспеша, покусывая шею. Сознание моё раздвоилось. И то расчетливое, разумное, холодное, что всегда вело, командовало, ушло, затерлось, смолкло. А странное, живое, горячее рвалось наружу. - Тим, пожалуйста... Ещё, пожалуйста! Сколько времени прошло? Почему я не выполнила задание? Почему лежала рядом с этим мужчиной, вырисовывая пальцем на его груди знакомые буквы? Почему просила рассказать мне глупые детские сказки про кукольный театр, про мышку, что бежала, хвостиком махнула, про белого лебедя. Просила спеть грустную песню про короля и шута. Смеялась легко и беззаботно. Почему с ним было так спокойно и тепло? Он прижал меня к себе крепко. - Как же долго я тебя искал, Лили. Что же они с тобой сделали? Думали ты меня не вспомнишь? Глупцы. Теперь не страшно, вдвоём вообще ничего не страшно. Мне уже не жить, но и тебя я им не отдам. Через минуту комнату осветила мощная вспышка. Когда полицейские с трудом вскрыли расплавленную дверь, то внутри удалось обнаружить лишь два искореженных металлических скелета.