Договоренность недействительна

      Чонгук хмуро посмотрел на телевизор перед собой. Он развалился на диване, а Чимин устроился на подлокотнике рядом с ним, облокотившись на спинку дивана. Он зарычал, наверно, уже в сотый раз за этот вечер. Чимин зарылся пальцами в волосы Чонгука, пытаясь успокоить его, но это не сработало.       Их победа была недолгой, так как отец Чонгука вскоре ворвался в комнату, его гнев заставил персонал быстро уйти, а Чимина почти съёжится. Его мать не сильно сочувствовала ему, но позволила его отцу разобраться с этим вопросом. Чонгук же не видел проблемы в своих действиях. Никто, казалось, не был недоволен этой новостью, во всяком случае, они поддерживали союз, но отец Чонгука не видел в этом ничего хорошего. Сначала его отругали за то, что он сообщил новости без плана, разработанного его родителями, который, по его мнению, в любом случае должен быть его собственным выбором, поскольку быстрое сообщение будет иметь последствия. Создалось впечатление, что это брак по договоренности, а так быть не должно.       Его отец закончил тем, как это было непрофессионально с его стороны, что не было церемонии и парадной одежды. Всё, что он делал, было не по вкусу его отцу, и хотя Чонгук спорил с ним и впервые отказался отступать перед криками своего отца, когда он просматривал новости, он понял, что слова его отца были правдой.       Больше всего его злило то, что он не мог говорить свободно и комфортно, как ему хотелось, что нельзя было говорить что-либо без плана из десяти шагов. Всё это разочаровывало, и в довершение всего он не был в хороших отношениях со своим отцом. Его щека всё еще болела от ладони, коснувшейся его лица. Чимин был расстроен этой сценой и сделал всё возможное, чтобы утешить Чонгука, когда его отец ушел, но гнев всё ещё кипел в нем.       — Чонгук, сейчас мы ничего не можем сделать. Всё уже сделано, — начал Чимин, но Чонгук быстро встал и снова начал расхаживать по комнате.       — Чонгук, пожалуйста, успокойся. Это пройдет, — взмолился Чимин, встав перед ним, чтобы остановить его расхаживание.       — Должно быть, приятно не беспокоиться об этом. Вся страна не называет тебя мошенником и не критикует каждый твой шаг, не говоря уже о том, что моему собственному отцу стыдно называть меня своим сыном, — резко ответил Чонгук, глаза Чимина мгновенно сузились в предупреждении, сочувствие исчезло, когда он заговорил.       — Ты забываешь, что я уже проходил через это раньше, Чонгук. Я в курсе того, что происходит, и если ты думаешь, что я не провел час у телефона, слушая, как на меня кричат мои собственные родители, ты идиот. Весь мой регион оскорблён тем, что им не было объявлено об этом. Ничто из того, что я могу сказать, не исправит этого, но, по крайней мере, я пытаюсь. Не говори со мной с гневом в голосе, когда не я являюсь причиной твоих эмоций, — тон Чимина был резким и язвительным, и Чонгук прислушался к его предупреждению, но его гнев всё еще рос из-за угрозы.       Он хотел одновременно обнять Чимина, чтобы извиниться, и придушить его.       И вот уже через минуту он целует Чимина, с силой прижимаясь к нему. Руки Чимина поднимаются, чтобы оттолкнуть его, но Чонгук хватает его за запястья, заставляя его пятиться назад, пока он не оказался прижатым к бильярдному столу. Он прижимает руки Чимина к зеленому покрытию, пока его язык скользит внутрь. Только сейчас он заметил, что Чимин целовал его в ответ с такой же яростью.       Чимин отстранился, когда его руки были опущены, отворачивая голову, пока Чонгук искал его рот. Тихий писк сорвался с его губ, когда его подняли, чтобы усадить на бильярдный стол. Когда Чонгуку снова отказали в губах Чимина, он переключился на его челюсть.       — Чонгук, — вздохнул Чимин. Его пальцы запутались в волосах Чонгука, он дернул за них, но недостаточно сильно, чтобы остановить его действия. — Чонгук, что ты делаешь? — выдохнул он.       Жар тела Чонгука усилился, когда дрожь пробежала по телу Чимина. Его руки прошлись по подтянутым бедрам Чимина, чувствуя каждый изгиб и то, как они напряглись вокруг его талии, когда он добрался до его ягодиц. Он двинулся дальше, чувствуя мягкую кожу под своими пальцами и поцелуями спускаясь ниже по ключицам. Слушая тяжелое дыхание Чимина, он покусывал ключицы, тут же нежно зализывая укусы языком.       Чонгук скользнул руками к спине Чимина, чувствуя, как от прикосновений он выгибается ближе к нему. Скользнув ниже, его пальцы скользнули под пояс джинсов Чимина, услышав его прерывистое дыхание, он притянул его вперед, так, чтобы их тела соприкоснулись, а бедра встретились. Небольшое трение заставило его желудок сжаться, когда Чимин издал стон. Бедра Чимина поднимались и опускались, усиливая давление и трение между их телами, и Чонгук почувствовал, как из его горла вырвался нуждающийся стон. Что-то, что потрясло его, заставив отступить назад, оставив добрый метр между собой и Чимином. Его собственное дыхание было тяжелым, и он мог видеть ошеломленное замешательство в Чимине, когда тот сел прямо. Как и он сам, он только что пришел в себя. Чувство вины мгновенно наполнило Чонгука.       — Прости, я… — его слова были такими же запутанными, как и мысли. — Я так расстроен, а ты… я не знаю почему, но мне это нравится. Прости, я не должен был вымещать это на тебе, — извинился он, опустив глаза, и провел руками по волосам, слегка потянув за пряди.       В поле его зрения появились ноги, и он поднял глаза, чтобы снова увидеть мягкость и сочувствие в глазах Чимина. Его лицо было всё ещё красным, рубашка немного сдвинута посередине и на бледной коже видны отметины, о которых Чонгук и не подозревал.       Рука Чимина пробежала по его волосам и остановилась на шее.       — Всё в порядке, Чонгук.       Он принял объятия, в которые его втянули, чувствуя себя как дома с телом Чимина в своих руках.       — Помни, я всегда на твоей стороне. Я понимаю, как это может расстраивать. Со мной случалось то же самое, со временем всё уладится. И то, что только что произошло, тоже нормально. Ты разберешься в этом, всему своё время. Я твой, я твой жених. Я, наверное, лучший человек, с которым можно так себя вести. Хорошо? — Чимин откинулся назад и посмотрел в глаза Чонгука, и он кивнул, притягивая Чимина обратно в объятия, прижимаясь легким поцелуем к его волосам в знак благодарности.       — Чимин? — Чонгук ждет ответа, получая объятия от Чимина. — Останешься сегодня вечером со мной? — смущенно спросил он, зная, что его лицо порозовело. Он был обеспокоен реакцией Чимина.       — Если это поможет тебе, конечно, я помогу, — ответил Чимин. Чонгук вздохнул с облегчением, прежде чем снова уткнуться головой в шею Чимина.

***

      Мать Чонгука почувствовала тяжесть на своих плечах. Она слышала ссору между Чонгуком и его отцом и пожалела, что не вмешалась раньше. Она впервые услышала, как ее сын защищается от отца, хотя, по общему признанию, ему редко приходилось это делать. Они оба безмерно гордились своим сыном. Хотя она могла видеть ошибку в заявлении Чонгука, она не думала, что её муж будет так жесток. Она сочувствовала Чимину, поскольку он был гостем и стал свидетелем такого спора и, без сомнения, чувствовал напряжение гнева Чонгука, как она чувствовала гнев своего мужа до конца ночи.       Это был первый раз, когда её муж поднял руку на их сына, и она знала, что он был в ярости и на сына, и на самого себя, из-за своего гнева он не увидел, как вырос их сын, делая свой собственный выбор и извлекая из него уроки. Он уже твердо противостоит своему отцу. Его аргументы были вескими, но его опыта было мало. Это было его единственным падением. Однако всё, что видел её муж, — это мальчик, который возражал своему отцу, поэтому он наказал его так, как считал нужным. Она знала, что он сожалеет об этом, но из-за своего упрямства он не хотел этого признавать.       Пока она думала о том, как Чимин справлялся с настроением Чонгука до конца ночи, в библиотеку вошла горничная.       — Прошу прощения, ваше высочество, я ходила в комнаты принца Чимина, но его там нет. Не похоже, чтобы он спал там, — эта информация мгновенно встревожила ее. Неужели Чимин ушел поздно ночью? Она задавалась вопросом, что такого сделал Чонгук, и внезапно ей в голову пришла мысль.       — Его вещи на месте? — горничная кивнула головой.       Королева улыбнулась и встала, направляясь наверх, в комнату Чонгука. Они тихо вошли в главную комнату и медленно открыли дверь в спальню Чонгука. Свет, просачивающийся сквозь шторы, позволил ей увидеть светлые волосы Чимина и маленькую фигуру, прижатую к обнаженной груди Чонгука. Рука её сына удерживала его на месте, в то время как другая его рука лежала на подушках, скорее всего, под головой Чимина. Она позволила горничной посмотреть на них, и её лицо осветилось пониманием и нежностью. Они быстро вышли из комнаты.       — Оставим их пока. Когда они проснутся, подайте им небольшой завтрак, — горничная кивнула и ушла, направляясь на кухню, чтобы сообщить об этом шеф-повару.       Мать Чонгука снова спустилась по лестнице, теперь уже улыбаясь сама себе. Чимин, казалось, хорошо справлялся с Чонгуком. Она была рада, что рядом с её сыном будет такой человек. Она также осмелилась надеяться, что была права, полагая, что её сын влюбляется.

***

      Чонгук вышел из машины, Чимин сделал то же самое с другой стороны. Он улыбнулся в камеру и поклонился, обойдя вокруг Чимина, прежде чем войти в здание. Это был маленький простой и захудалый клуб, который был преобразован в кухню для бездомных, и теперь он был битком набит людьми.       Дни, последовавшие за их объявлением, не были гладкими для Чонгука, единственный раз, когда его отец разговаривал с ним, это бросал газеты на его стол. У каждого из них свой взгляд на их объявление. Большинство сомневались в нем, предрекая, что это брак по договоренности. Они не ошибались, за исключением причин, лежащих в основе договоренности. Все предсказывали, что это было для их собственной выгоды, денег и власти, в то время как для Чонгука и Чимина — это было для их народа.       Его дискомфорт в собственном доме уменьшился только благодаря тому, что Чимин остался с ним, и сегодняшний день ничем не отличался. Чимин публично договорился о посещении приюта и кухни для бездомных, он позаботился о том, чтобы несколько избранных людей знали об этом, чтобы слух распространился, и поэтому их можно было публично увидеть вместе. Он не мог не заметить, что Чимин позаботился о том, чтобы следы на его шее всё ещё были видны сквозь макияж. В такие моменты Чонгук находил его исключительно хитрым. У Чимина был способ подчинять людей своей воле без их ведома, и когда камеры засверкали, и они вошли внутрь, он понял, что мизинец Чимина, соединяющийся с его мизинцем, был еще одной приманкой для них.       Они были в приюте для бездомных под предлогом увеличения финансирования и позволения Чимину познакомиться с жителями севера. Когда они вошли, их приветствовала небольшая группа добровольцев, которые почтительно поклонились им. Беседа между участниками была непринужденной, как посчитал Чонгук, благодаря очарованию Чимина. Заметив, что многие фотографируют их, он был рад, что естественно улыбался, глядя на Чимина.       Вскоре они приступили к работе. Чимин раздавал еду, общался и приветствовал каждого человека, который подходил к нему, не обращая внимания на грязь на их руках. Чонгук убирал столы и собирал подносы. Пока он усердно работал над только что освободившимся столом, к нему подошел мужчина.       — Прошу прощения, могу я присесть здесь? — спросил пожилой мужчина, и Чонгук кивнул, одаривая мужчину улыбкой.       — Конечно, присаживайтесь и наслаждайтесь едой, — мужчина слегка кивнул в знак благодарности.       Чонгук отошел, чтобы убрать ещё один пустой стол, и посмотрел на часы. Они занимались этим почти три часа, и людей в комнате стало немного меньше. Чимин раздавал меньше еды и болтал с другими добровольцами, которые смеялись над чем-то, что он сказал. Он улыбнулся и продолжил. Хотя к такому виду труда он не привык, он почти наслаждался этим, было в этом что-то терапевтическое.       — Извини меня, мальчик, — Чонгук повернулся и увидел, как пожилой мужчина, с которым он встретился ранее, помахал ему рукой. Чонгук подошел к нему. — Интересно, могу ли я получить вторую порцию? Не мог бы ты узнать, и если да, то принести мне немного? Спаси мои старые ноги, — Чонгук улыбнулся и кивнул.       — Конечно, сэр, — он подошел к Чимину и другим добровольцам с подносом в руке.       — Чимин, мужчина спросил, можно ли ему ещё немного.       Чимин посмотрел на других добровольцев, и один из них посмотрел в горшки, а затем на всех в комнате. Больше не было желающих, поэтому она кивнула.       — Да, кажется, на сегодня мы закончили, можно и этот горшок закончить, — Чонгук улыбнулся, испытывая облегчение от того, что ему не пришлось отказывать мужчине, и позволил Чимину наполнить поднос, положив туда несколько лишних продуктов, которые у них остались.       — Как уборка столов, официант? — нахально спросил Чимин, и Чонгук только улыбнулся в ответ.       — Странно, но мне это нравится, — он ухмыльнулся на упоминание Чимина о смене карьеры и взял поднос, осторожно возвращая его мужчине с небольшим поклоном.       — Вот, пожалуйста, сэр, — мужчина ухмыльнулся ему, прежде чем жестом указать на место напротив него.       — Присаживайся. Составь компанию старику, — предложил он. Чонгук пожал плечами и присел, в любом случае сейчас нет свободных столов для уборки.       — Скажи мне, мальчик, ты принц, да? — Чонгук кивнул, и мужчина кивнул в ответ. Чонгуку стало интересно, что выйдет из этого разговора, когда мужчина промолчал.       — И этот мальчик с юга? — Чонгук снова кивнул, и снова последовало молчание.       — Он намного красивее тебя, — Чонгук со смехом уронил голову на руки, не удивившись прямолинейности мужчины.       — Я не хотел оскорбить вас, принц, но даже если бы хотел, у меня нет ничего, что ты мог бы у меня отнять, — мужчина ухмыльнулся, в его глазах появился дерзкий блеск. Чонгуку хотелось рассмеяться, но он знал, что это утверждение было фактом, и над ним не стоило смеяться.       — Я имею в виду, что у него более сильное сердце. Это заметно. Как сейчас, — он указал в направлении Чимина, и Чонгук проследил за его взглядом, увидев, как Чимин согнулся от смеха с девушкой, с которой он разговаривал весь день, его яркая улыбка вызывала улыбку на лице Чонгука.       — У него сердце, полное любви. Это то, что делает его сильным. Это то, что заставляет его сиять, как бриллиант. Но ты, — фыркнул мужчина. — Ты — камешек по сравнению с ним, мой мальчик. Скучный и холодный, — Чонгук улыбнулся, но кивнул.       — Горные склоны часто привлекают много внимания, их считают сильными и крепкими. Мощными и безопасными. Но океан быстро разлучает их. Ты мог бы пробиться сквозь склон горы своими руками, если бы захотел, — Чонгук наблюдал за мужчиной, не уверенный, куда ведут его мысли. Он на мгновение задумался о его здравомыслии, но этот блеск в его глазах сказал Чонгуку, что ему нужно выслушать его.       — Камням приходится нелегко. Возможно, в какой-то момент они были частью скалы. Их бьют и выбрасывают в море, но вы знаете, я никогда не видел, чтобы человек разбил камешек голыми руками, — мужчина некоторое время хранил молчание. Он продолжал есть, наблюдая за Чимином.       — Бриллианты — это действительно что-то другое. Им приходится противостоять глубокой тьме, палящему зною и колоссальному давлению. Вот почему их редко можно найти. Очень немногие смогли бы пережить это. Они такие маленькие, такие драгоценные и редкие. И всё же каким-то образом они могут пробиться сквозь что угодно, сохраняя при этом свою ценность. Это действительно замечательно, — Чонгук ждал. У него было представление о том, что говорил ему этот человек, и он соглашался с ним, понимал то, что он говорил, но в то же время задавался вопросом, что именно он должен был вынести из разговора       — Ты нашел для себя бриллиант. Ты знаешь, что с этим делать? — спросил мужчина, и внезапно Чонгук почувствовал себя не в своей тарелке.       — Нет, — он взвизгнул, когда мужчина рубанул его по шее рукой.       — Ты что, совсем меня не слушал? — прошипел он, бормоча себе под нос что-то о молодости.       — Ты должен дорожить этим, мальчик. Ты должен держать его в безопасности. В чужих руках бриллианты пропадают даром, — Чонгук понимающе кивнул.       — А теперь скажи мне, правду ли пишут в газетах? — Чонгук на мгновение задумался, должен ли он ответить честно или оставить этот правду при себе. Увидев выжидающий взгляд в прищуренных глазах мужчины, он сдался. У него было такое чувство, что этот человек мог бы увидеть его душу, если бы она была заперта в железном ящике. Он слегка наклонился вперед, стараясь говорить тише.       — Да, такова была предпосылка. Наши родители так решили. Я был слишком безжалостен, а он слишком мягок. Они подумали, что вместе у нас будет нужный баланс. Что королевства, объединенные вместе и управляемые нами обоими, были бы счастливее. У любого из нас была возможность отказаться, мы оба выбрали тот вариант, который удовлетворил бы публику, а не нас. Сначала это было нелегко, мы спорили и оскорбляли друг друга, но мы выстояли, и теперь всё совсем по-другому, -Чонгук пошевелил пальцами, не встречаясь с прикованным к нему взглядом мужчины.       — Как только я перестал упрямиться и признал свои ошибки, он простил меня, и с тех пор мне посчастливилось называть его своим самым большим другом. С ним я могу по-настоящему быть собой. Я могу дурачиться, и он будет смеяться вместе со мной, я могу злиться, и он успокоит меня. Он моя полная противоположность, но каким-то образом мы слаженно работаем вместе. Мне не потребовалось много времени, чтобы вообще обрести к нему привязанность, глубина которой меня часто шокирует. У меня никогда не было интереса к мужчинам, мне была противна сама мысль, что я буду с мужчиной, но каким-то образом это тоже покидает меня. Всё это время он был терпелив и честен со мной, — он посмотрел на мужчину и увидел, что тот всё ещё наблюдает за ним и внимательно слушает.       — У наших родителей было много планов, и всё же я бросил им вызов с этим объявлением. Ещё за неделю до этого я сделал предложение Чимину, отвел его ночью на озеро на территории дворца, приготовил кольца и отчаянно надеялся, что они ему понравятся. Я не слишком уверен в том, что происходит, но для меня это больше не похоже на договоренность, это похоже на то, что я хочу сделать и что я хочу защитить, — он закончил свою речь.       — А твой бриллиант. Для него это всё ещё договоренность? — спросил мужчина, и Чонгук посмотрел на Чимина, который в то же время повернулся к нему с легкой улыбкой.       — Я не знаю, — тихо пробормотал Чонгук, но достаточно, чтобы мужчина услышал его.       — Ну, тогда тебе придется делать то, что делают все остальные.       — Что именно? — спросил Чонгук, и мужчина рассмеялся, отложив ложку, когда закончил есть.       — Стараться изо всех сил, чтобы заполучить его, — улыбнулся мужчина. Чонгук усмехнулся и кивнул головой.