Договоренность недействительна

      Чимин сидел перед зеркалом, разглядывая свое обнаженное лицо и растрепанные волосы. Он высунул язык в отвращении к своему виду, прежде чем схватить свои обычные средства для волос. Пока его пальцы перебирали волосы, голова Чонгука высунулась из-за двери. Он улыбнулся своему мужу, который улыбнулся ему в ответ.       — Я вернусь к обеду, — сказал он, входя в комнату и, положив руки на плечи Чимина, поцеловал его в каждую щеку.       — Передай мою любовь твоим родителям, — ответил Чимин, и Чонгук кивнул, прежде чем уйти.       Продолжая свою работу, Чимин снова задался вопросом, почему он так беспокоится о своем внешнем виде. Тэхен должен навестить его сегодня, но это его лучший друг, ему всё равно, как выглядит Чимин, и казалось, что Чимин тратит свое время, делая это для Чонгука.       И всё же он продолжил свою привычную рутину. После он переоделся в удобную одежду и направился в свой офис, когда Тэхен поймал его на лестнице.       — О, ты уже здесь, — ухмыльнулся Чимин, прижимая к себе своего лучшего друга.       — Ага. Так что сегодня никакой работы. Пойдем отдохнем, заодно покормишь меня. Я голоден, — ответил Тэхен, спускаясь по лестнице и проходя в уютную часть дома, уже знакомый с обстановкой. Чимин попросил немного еды для себя и своего друга, когда они расположились в гостиной.       Чимин уже слышал его последние истории по телефону и удивился, что Тэхен пришел поговорить об этом, а не о дальнейших приключениях. Чимин сказал ему, что пока в его жизни нет никаких достижений. Он потягивал кофе, ожидая, пока его друг поест.       — Так ты собираешься сказать мне, что не так, или мне придется догадываться самому? — спросил Тэхен, и Чимин посмотрел на него с вопросом.       — Я твой лучший друг, твоя платоническая родственная душа. Я даже по твоему голосу понимаю, что тебя что-то беспокоит. Рассказывай, — сказал Тэхен, словно читая его мысли. Чимин тяжело вздохнул, позволяя своим рукам опуститься на колени. — О, так плохо? — добавил Тэхен, и Чимин горько улыбнулся.       — Я получил небольшой удар по своей самооценке, и это беспокоит меня больше, чем я думал, — ответил Чимин, чувствуя, как тяжесть снова наваливается на его плечи, как это бывало каждый раз, когда он думал об этом.       Он сел и на мгновение задумался, придумывая лучший способ объяснить свои проблемы. Прошло почти четыре недели с тех пор, как они переехали в свой новый дом, четыре недели с тех пор, как он начал жить с Чонгуком и проводить с ним почти двадцать четыре часа в сутки. Четыре недели с тех пор, как он ожидал, что у них с Чонгуком будет интимная близость. Его вера была обоснована. Чонгук ранее проявлял интерес. Был не один случай, когда могло кое-что произойти, если бы их не прервали. Тем не менее, теперь никто не мешает, а Чонгук отвергает все до единого его ухаживания, и Чимин не может выдержать стольких отказов.       — У нас Чонгуком ещё ничего не произошло, — начал Чимин, и Тэхен поднял бровь.       — Ну, удивительно, если бы это произошло ранее, однако я думал, что если не в вашу брачную ночь, то это часто случалось бы, после вашего переезда сюда, — заговорил Тэхен, в его глазах ясно читалось явное замешательство.       — Это не из-за отсутствия попыток. Раньше он всегда проявлял интерес, но теперь даже намек на легкое возбуждение заставляет его убегать с глупым оправданием. Головная боль, усталость, недомогание. Как будто он говорит первое, что приходит на ум. Я знаю, что он лжет, — Чимин хмуро уставился на свой напиток.       — И часто это случалось? — спросил Тэхен, и Чимин кивнул.       — Очень. На данный момент всё так беспорядочно, и я в отчаянии из-за отсутствия чувства собственного достоинства, — проворчал Чимин и поднял голову, чтобы посмотреть на друга. Тэхен поморщился.       — Ой, — пробормотал его друг. Чимин кивнул в знак согласия.       — Он всё ещё целует меня, обнимает. Всё, кроме чего-то сексуального, его устраивает, и это просто сбивает меня с толку. Он делает нас больше, чем друзьями, но при этом избегает заходить дальше слегка страстного поцелуя.       — Итак, каков твой следующий план? — спросил Тэхен, и Чимин покачал головой.       — Нет никакого плана. Я не заставлю его чувствовать себя некомфортно, если он решил, что не хочет таких отношений со мной. Я чувствую себя глупо и больше не буду выставлять себя дураком. Во мне нет столько уверенности, чтобы попробовать ещё раз, — ответил Чимин, надеясь укрепить свою решимость.       — Похоже, ты злишься на него за это, — заметил его друг, и Чимин улыбнулся в свой кофе. Он сделал глоток, прежде чем ответить.       — Я не могу злиться на него, это его выбор. Мне горько. Я позволил себе поверить, что мы были чем-то особенными и даже больше. Как настоящая супружеская пара, вот почему мне горько. Я просто хочу, чтобы он сказал это. Я ненавижу, когда меня жалеют.       — Хотя я понимаю, к чему ты клонишь и почему ты так себя чувствуешь, я думаю, дело не в том, что он не хочет с тобой настоящих отношений. Я думаю, что дело в чем-то другом. Может быть, он напуган или что-то в этом роде. Парень был натуралом до вашей встречи, — рассуждал Тэхен, и Чимин пожал плечами.       — Тогда почему он просто не скажет это? Почему он не может просто сказать что-нибудь? Я в подвешенном состоянии, и это утомительно, — сказал Чимин с разочарованием.       — Чимин, мне действительно неприятно видеть тебя таким. Ты удивительный человек и очень хорошо выглядишь. Не основывай свою ценность на том, что Чонгук думает или не думает о тебе. Но наберись с ним немного терпения. Может быть, стоит самому начать разговор, если хочешь получить ответы, — Чимин мягко улыбнулся своему другу. — Ты знаешь, что я прав.       — Хотелось бы, чтобы ты не был прав. Он взрослый человек, он должен уметь начать разговор, — проворчал Чимин.       — Тот самый разговор, который ты боишься начать сам. По сравнению с тобой он отшельник. Мистер светская бабочка, пришло время наладить какое-то общение со своим мужем. А я поговорю с Хосоком и посмотрю, знает ли он что-нибудь.       Чимин коротко кивнул, удивляясь, что Тэхен достаточно близок с Хосоком, чтобы узнать от него подробности, но пропустил эту мысль мимо себя, сосредоточившись на более важных мыслях.

***

      Чонгук пытался действовать на опережение. Наряду со своей общей работой и публичными выступлениями он проводил все свободные минуты за исследованиями. Он заметил, что Чимин перестал пытаться инициировать близость с ним, и не винил его за это. Он чувствовал себя виноватым каждый раз, когда ему приходилось отвергать Чимина, но знание того, что он делал всё возможное, чтобы получить как можно больше информации, надеясь, что знание разрешит его страхи, заставляло его чувствовать, что он не был полным неудачником как муж.       Он подумывал позвать на помощь своих друзей, но передумал из-за чувства неловкости, ведь у него не хватило смелости поговорить даже с Чимином. Однако теперь он понял, что ему нужно двигаться быстрее. Чимин с каждым днем отдалялся от него всё дальше. Вместо привычных объятий, всё, что Чонгук получает, когда ложится спать, это обращенного к нему Чимина спиной. Он не может вспомнить, когда в последний раз целовал Чимина, кроме как в щеку. Он задавался вопросом, Чимин всё ещё любит его? Паника охватила его, когда он подумал о возможности отрицательного ответа. Его собственное сердце было так полно Чимином, что он не мог понять, какую боль причинит ему то, что он оттолкнул его.       Поняв, что он снова отключился, он прервал свои исследования и выключил ноутбук. Выйдя из кабинета, он направился в их спальню по коридору. Было поздно, поэтому в доме было тихо, он предположил, что к этому моменту Чимин тоже будет спать.       Он открыл дверь в их спальню, и его встретила кромешная тьма. Он не включал свет, чтобы не разбудить своего мужа. Он снял часы и положил их на боковой столик, уже по привычке, когда почувствовал, как воздух вокруг него сместился, и жгучая боль пронзила его поясницу. Его руки мгновенно почувствовали боль, когда он сжал рукоятку от ножа в чужой руке. Прежде чем он успел подумать о своих дальнейших действиях, зажегся свет, и его глаза встретились со старыми, зловещими голубыми глазами, которых он не помнил. Его голова закружилась от сдерживаемого крика, когда он обнаружил, что Чимина удерживает другой нападавший в маске, его рот закрыт, нож приставлен к его горлу, а лицо заплакано. Рыдания Чимина продолжались, и его внимание было привлечено к дальнейшей боли, заставив его вскрикнуть и сделать свой первый судорожный вдох, который причинил ему ещё большую боль. Он крепко прижал руки к ране, чувствуя, как ровным потоком вытыкается кровь.       Его легко поставили на колени, его глаза ошеломленно сфокусировались на Чимине, который без особого успеха сражался со своим похитителем. Чонгук закрыл глаза, заставив себя сосредоточиться, вспоминая разговор, который они с Чимином вели по телефону перед тем, как он переехал. Чимин хотел, чтобы в доме было меньше безопасности, и что система безопасности, которая у них была, была бы достаточно хорошей. Этого было достаточно, чтобы убедить Чонгука. Он снова открыл глаза и посмотрел на Чимина, который смотрел на него с отчаянным беспокойством. Он слегка ободряюще улыбнулся, надеясь, что Чимин поймет, к чему он клонит, и посмотрел в окно. Его муж лишь посмотрел на него с недоумением.       Люди вокруг них почти не разговаривали, а если и разговаривали, то тихим шепотом, который было трудно расслышать. Двое стояли перед Чонгуком, а третий держал Чимина. Чонгук решил, что ему нужно что-то сделать, пока он может, чувствуя, как его покидает энергия вместе с кровью. Когда человек, ударивший его ножом, направился к двери позади него, Чонгук бросился на мужчину перед ним, опрокидывая его на спину. Он ударил его один раз, разочарованный тем, что мужчина всё ещё был в сознании. Схватив большую лампу, подарок его бабушки и дедушки на свадьбу, он отбил атаку ножа, уже покрытого его кровью.       Пнув мужчину обратно в дверь, он воспользовался коротким моментом, чтобы швырнуть тяжелую лампу в балконные двери, и его желудок сжался, когда стекло треснуло, а сигнал тревоги не прозвучал. Его повалили на землю, прижали коленом к спине, откинули голову назад, ещё больше затруднив дыхание. Боль в его торсе заставила его вскрикнуть.       — Смотри на своего мужа, когда будешь умирать, — грубый голос прошипел ему в ухо, и его глаза автоматически переместились на Чимина, чей крик был приглушен.       Он наблюдал, как Чимин бросился вперед, не обращая внимания на нож у своего горла, врезавшийся в кожу, и откинул голову назад, ударив прямо в лицо нападавшему. От удара он попятился назад и, Чимин, развернувшись, толкнул мужчину через балконные двери. Завыла сигнализация, причиняя боль их ушам, но в то же время казавшаяся паре райской музыкой. Через мгновение Чимин подошел к мужчине, державшему Чонгука, который уже отпустил его, чтобы защититься от Чимина. Чонгук оттолкнулся, увлекая мужчину за собой и быстро подбираясь к Чимину, загоняя его в угол и защищая, как только можно, чувствуя руку Чимина на своей талии, готовую поддержать его.       Главный зарычал, когда он оттолкнулся от земли и двинулся к ним, всё ещё держа нож в руке. Чонгуку хотелось бы, чтобы он был хорош в критической ситуации, достаточно силен в самообороне, чтобы помнить, как обезоружить кого-то, но в голове было пусто. Он решил, что лучшим действием будет принять любой удар и обезопасить Чимина.       Мужчина двинулся вперед, подняв нож в воздух, что, как знал Чонгук, было вызвано гневом, а не хорошо продуманной атакой. Он остановил руку ладонями, чувствуя, как сила толкает их вниз, а бок пронзает боль. Последним толчком он вывернул руку вниз, застыв, когда глаза мужчины расширились, и он закашлялся. Чонгук оттолкнул его, мужчина упал на пол и перекатился на бок, сжимая нож, который теперь был вонзен уже в него. Прошла всего секунда, и в комнате оказались четверо охранников. Намджун ворвался внутрь, встретился взглядом с Чонгуком и подбежал к ним. Наконец почувствовав себя в безопасности, Чонгук повернулся, чтобы посмотреть на испуганного Чимина. Он приподнял шею, с облегчением увидев, что порез был не более чем царапиной, и притянул Чимина к себе, когда тот начал всхлипывать.       — Всё в порядке. Всё в порядке, — произнес он, проводя руками вверх и вниз по спине Чимина.       Через мгновение всё стало размытым, а через секунду — ничего.