Voilà

      Когда Панталоне впервые увидел Дотторе, он сразу понял, что он псих.       Но после не понял, почему они съехались. Не понял, почему согласился делить с ним жильё и свободное время, и иногда позволяет задолжать плату за их общую квартиру, заплатив за двоих. Не понял, почему стойко игнорирует шутки про бабкины очки и терпит его заскоки.       Как и не понимает, почему принимает от него телефонный звонок в третьем часу ночи.       — Надеюсь, что у тебя достаточно убедительная причина меня будить, — сонно произносит Панталоне, устало протирая глаза.       — Забери меня, — невнятно произносит Дотторе, и Панталоне раздражённо вздыхает, понимая, что он пьян, и громкая музыка на фоне, а также звук льющейся воды, ничего хорошего не предвещает.       — Где ты? — без лишних расспросов спрашивает Панталоне.       Дотторе что-то ещё более невнятно произносит — Панталоне очень старается разобрать в этом намёк на адрес. Удивительно, что ему это удаётся — это не так далеко, но всё равно оставляет множество вопросов.       Ещё больше вопросов у Панталоне появляется, стоит приехать по адресу. Потому что Дотторе привёл его на сомнительную тусовку пьяных подростков. Он сильно выделяется строгой одеждой на их фоне, но ни их, успевших нажраться, ни его самого это не волнует. Куда больше мысли занимает то, какого хрена Дотторе здесь делает.       Вспоминается шум воды; Панталоне складывает два и два, понимает, что искать это чудо нужно в ванной, и без труда находит в душном доме с отвратительно-громкой музыкой, бьющей по ушам, нужную комнату.       Дотторе лежит в одежде в наполненной ванне — вода уже хлещет через край, из-за чего ботинки Панталоне влажно хлюпают, когда он проходится по кафелю, — и из горла пьёт что-то из стащенного со стола алкоголя, свесив одну руку через бортик.       — Ты хоть знаешь, у кого ты сейчас находишься? — на всякий случай уточняет Панталоне, окинув взглядом Дотторе.       Тот растрёпаный, с закатанными рукавами рубашки, смотрит чуть с прищуром сквозь ресницы и безразлично пожимает плечами.       — Это социальный эксперимент, — лениво отозвался Дотторе, качнув полупустой бутылкой, — мне было интересно, заметят ли эти вусмерть пьяные животные присутствие постороннего субъекта, а после и как отреагируют. Но мне стало скучно от осознания, что прошло уже три часа, а они так меня и не заметили. Я даже не могу понять — это я так успешно мимикрирую, или они настолько тупые.       Панталоне пытается держать улыбку, но чувствует, как уголки губ дёргаются, пока он массирует виски, находясь на грани.       Дотторе пришёл к совершенно чужим людям, сам себя пригласил на вечеринку, нажрался на ней и теперь тратит чужую воду — а она не дешёвая нынче! — и жалуется, что его игнорируют.       Экспериментатор хуев.       Нет ни единого намёка на желание и дальше оставаться в этом обителе пьяных подростков, потому Панталоне, понимая, что хуже уже не будет, судя по намокшему низу брюк, садится на бортик ванны, выхватив у своего горе-соседа бутылку.       — Домой собирайся. Так уж и быть, отвезу тебя по доброте душевной.       — Хочу быть муравьём, — страдальчески, в духе лучших трагических комедий, вздыхает Дотторе, откидывая голову на край ванны, — у них есть чёткая цель и иерархия. Людям далеко до этих сверхсуществ.       Панталоне вздыхает — тоже страдальчески, но просто как заёбанный человек, который хочет спать, а не забирать своего пьяного друга в три часа ночи из чужой ванны, попутно слушая его хвалебные оды сраным муравьям.       — Ты даже среди муравьёв был бы психопатом.       Остаётся надеяться, что он сумеет вытащить Дотторе из этого дома быстрее, чем очухаются хозяева и заставят платить за воду или испорченное имущество.