Voilà

      Панталоне уверен, — а Дотторе всегда яро поддакивает со своей ублюдской клыкастой лыбой, — что они Тарталье как семья. Как старшие братья, о которых он, бедный и несчастный, лишённый возможности почувствовать себя любимым младшим отпрыском, мечтал всю свою жизнь. Потому они, как самые лучшие старшие братья в мире, искренне заботятся об этом чудесном мальчике, вот только…       — Я ещё раз говорю — оставьте меня в покое! Оба!       … он этого, почему-то, не ценит. Неблагодарный ребёнок.       — Ты ранишь нас в самое сердце, Тарталья, — с наигранной скорбью отвечает Панталоне, покачав головой, — мы ведь так любим тебя… и твоя грубость — всё, что мы получаем взамен?       — Кто тебя вообще воспитал таким выблядком? — фыркает Дотторе, и это должно быть обиженно и зло, но это чудо мироздания попросту не способно на недовольство, особенно в такой ситуации.       Сейчас разгар банкета, где каждый из Предвестников, искренне не переваривая друг друга, разбрёлся по разным частям роскошного зала. Тарталья, оставшийся за столом ради вкусной еды, явно пожалел уже, что не поступил так же — ровно в тот момент, как по разные стороны от него уселись эти двое. Дотторе, покинувший свою лабораторию лишь из-за того, что ему пришло официальное приглашение от её величества Царицы, сейчас довольствуется угощениями — он, подземная крыса, случайно эволюционировавшая в человека, не видит смысла тратить ни время, ни денег на готовку, но от бесплатной еды никогда не откажется.       У Панталоне же цель на этот банкет куда возвышеннее и интереснее — попытаться в тысячный раз споить Тарталью и полюбоваться на реакцию неокрепшего и не привыкшего к алкоголю организма. Хочется упрекнуть Дотторе, не слишком правдоподобно подыгрывающего, мол, где твой дух экспериментатора, когда он так нужен, сволочь ты продажная, но это подождёт.       Потому что всё идёт по плану.       Тарталья, упрямо поджав губы и скрестив руки на груди, почти полностью разворачивается к Панталоне, всем видом высказывая своё недовольство.       — Я ещё раз говорю — можете сколько угодно считать меня идиотом, но я на такое не попадусь! Серьёзно, вам ещё не надоело пытаться? Я отличу сок от вина, поверьте мне.       — Не злись, драгоценный ты наш, — наигранно-ласково начинает Панталоне, ободряюще похлопав его по плечу, — мы безмерно любим тебя и ни в коем случае не принижаем твои умственные способности.       Едва Панталоне успевает договорить, Тарталья уже цыкает и закатывает глаза, а Дотторе едва не в голос гогочет. Недовольно зыркнув в его сторону, Панталоне возвращает себя безобидный вид, обращаясь вновь к своему очаровательному младшему коллеге.       — С чего ты вообще решил, словно мы недооцениваем тебя?       — Мне действительно нужно объяснять?       Возможно, настолько в открытую пытаться заменить его стакан с соком на вино было действительно не самым… умным решением. Но Тарталья должен будет после оценить то, насколько Панталоне тщательно его отвлекает, пока Дотторе за спиной незаметно подливает в стакан огненную воду.       Весь этот маленький спектакль — ради него одного.       И почему он до сих пор отрицает свою любовь к ним?